Книги

«Сезон отравленных плодов» Веры Богдановой

Бьёт — значит, не любит

Пожалуй, надо сделать признание. Когда-то, лет 20 назад, я подцепила англоязычное название «женской» литературы, такое пренебрежительное «чиклит» (сокращение от chick literature) и припечатывала им все книжки, написанные про женщин, девочек и девушек. Они были совершенно несерьёзные, про шоппинг, про семью, про поиски счастья — мне, как и многим читателям, казалось, что женские истории не стоят серьёзного обсуждения. Что настоящая литература — мужская, полная экзистенциального ужаса и рефлексии. Что женское — значит, второсортное, созданное исключительно развлечения ради. Что Настоящие Книги (тм) никогда не рассказывают о женских проблемах.

Мизогиния очень неприятная штука, она разъедает твои представления о женском и обесценивает всё, созданное женщинами. «Ну какие у вас, баб, проблемы? Как бы выйти замуж, да как бы детей нарожать», — я слышала нечто подобное неоднократно. При этом я постоянно слышала, как важно держать язык за зубами, а своё мнение при себе, иначе мужчина (отец, бойфренд, муж) обидится, расстроится и может вообще сорваться, а ты будешь виновата. «Мудрее надо быть», — говорили мне. «Не доводи отца, он устал», — говорили мне. «Зачем ты названиваешь ему первая, девочки так не поступают», — говорили мне.

«Сезон отравленных плодов» как раз о том, что получается, когда ты впитываешь мизогинию окружающих и слепо исполняешь накатанные годами стереотипные нормы поведения. И как за отход от этих норм ты можешь поплатиться здоровьем, счастьем, а то и жизнью.

Женя любит Илью, но Илья её двоюродный брат, а общество осуждает такие связи. У Ильи есть младшая сестра Даша, и она тоже любит Женю, но плохо понимает свои чувства и прячет их от себя подальше. Идиллические дни в доме бабушки в середине 1990-х сменяются тревожными нулевыми с их терактами и атмосферой незащищённости. Подростковая любовь истончает сердце Жени, превращает ее из «странненькой» в депрессивную девушку, вынужденную бежать от своих чувств на край страны, во Владивосток.

Ещё в «Павле Чжане» у Богдановой проглядывала тема насилия над детьми, но в «Отравленных плодах» насилие повсеместное, начинается с «бьёт — значит, любит», припевом поёт «нужно быть хорошей, хорошей, ХОРОШЕЙ» и последней нотой отправляет в бессознанку нокаутом кулака пьяного мужа в висок. Женщинам в России приходится проходить один и тот же цикл из поколения в поколение. Классика жанра — «она не умела выбирать мужчин». Как будто в своём кругу большой выбор. Женя мечтает стать переводчицей, её даётся английский, она учит итальянский, но всё это выливается в переводы технической документации, мечты гниют как кислые яблоки в бабушкином саду.

Илья тоже гниёт — он действительно любит Женю, но его юношеского запала не хватает, чтобы осуществить мечты, чтобы быть «настоящим мужиком». Что такое «настоящий мужик»? Он много зарабатывает и покупает дом для матери. Он заботится о семье и детях. Но Илья родился в обычной небогатой семье женщины, что не умела выбирать мужчин, и он обречён влачить обычное существование в кредит, как миллионы других мужчин. Он работает инструктором по стрельбе, женат на копии Жени, растит дочь. Но зачем всё это?

Даша прячет поглубже свою страсть к девушкам и выходит замуж за Саню, огромного полицейского, типичного абьюзера, который ведёт себя как по учебнику для абьюзеров. Оскорбляет спьяну, потом слёзно просит прощения, валяется в ногах, люто ревнует, поднимает руку, виновато пытается отмазаться, а получив отпор свирепеет и входит в режим берсерка. Даша пьёт. Женя пьёт. Одной алкоголь позволяет раствориться в мире, другой — даёт возможность забыть «стыд-и-срам», следующий за ней с подросткового возраста.

Женя считает себя виновной во всех ужасах — «согрешив» с Ильёй, она стала причиной страшных событий, гибели людей в метро и переходах. Она прекращает отношения с ним, чтобы разорвать своё проклятие, но поздно, оно уже вышло в мир и косит всех, кого не попадя. В 29 Женя всё ещё незамужняя женщина, а рядом — подлец Амин, газлайтер и трус.

«Плоды» идеально показывают, как насилие в семье пробирается в жизнь детей: под покровом ночи, за закрытыми дверями, через разговоры на повышенных тонах, через звуки ударов и приглушенный плач. Это только очень глупые люди считают, будто дети ничего не понимают — проходит время и они осознают, что папа делал с мамой, но интерпретируют это по-своему. Даша никак не может простить мать за своего отца, агрессивного бугая, который, как и все агрессивные бугаи няшил свою дочурку, называя её принцессой. Ничто никогда не бывает стопроцентно злым или стопроцентно хорошим, нет никакой дихотомии, есть много и очень много оттенков человеческого поведения.

Отдельно стоит упомянуть попытки героинь получить хоть какой-то контроль над своей жизнью. Конечно, это никакая не психотерапия и даже не разговоры по душам, это надежда на Таро, вера в карты и любовь к обещанию хорошего будущего. Магическое мышление? Не совсем. Героини «Плодов» не религиозны, не ходят в церковь, не молятся, не уповают на бога. Они винят во всём происходящем себя и сами же берут в руки карты, чтобы разглядеть проблеск счастья в будущем. Есть ли свет в конце туннеля для Жени, Даши и Ильи? Смотря что назвать светом. В какой-то степени он есть, но подспудно понимаешь, что разорвать круг, в котором томятся герои, как будто призванные в мир жестоким магом, в реальности очень сложно, надо обладать недюжинной силой, чтобы пойти против мира. И что, если таких сил у тебя нет?

Всё в этой книге узнаваемо. От «Эйс оф Бэйс» в плеере до ларьков с одеждой — господи, сколько бадлонов и джинсовых изделий было перемеряно на грязных картонках в закутках! От материнского «застудишь придатки» до «Норд-Оста». Судорожно лезешь в сеть — а неужели в 95-м уже была «Русалочка»? И точно, была. Это и моё прошлое, моя юность, моё время. И хоть я была старше Жени и Даши, они обе мне близки и понятны. Мы с ними как будто близнецы, только теперь я успела прочекать свои привилегии и знаю, как мне повезло. Героини Богдановой отравлены с самого детства, они не нужны своим родителям, не нужны обществу (с такими-то странностями), не нужны себе. Они застывают в своем «Дне сурка» на долгие годы и не могут вырваться, поскольку пропитаны ядом насилия, так привычно живущего по соседству и проникающего в жизнь под разным предлогом.

Насилие в России ходит по кругу, вплетено в ткань бытия, проступает уродливыми швами в жизни каждой женщины. Мы удивляемся, как выходит, что написанные заранее книги становятся актуальными сейчас, в наше время. Мне кажется, надо просто чувствовать людей. У Богдановой это отлично получается.