Книги

Что читать, когда нечего читать

9 книг и 2 комикса

Слышала, чтобы создать видимость разговоров в театре или кино, массовка на разный лад произносит: «Что говорить, когда нечего говорить». Прошло три недели, которые перевернули мир, и вернуться к прежней работе мы уже вряд ли сможем. Но пока у меня есть возможность читать и писать, я буду рассказывать о книгах. Они не врут.

Моя книжная история разделилась на «до» и «после», так и запишем.

ДО

Брэндан Сандерсон, «Элантрис»

Книга, подкупающая первой же строкой: «Однажды рано утром принц Раоден Арелонский проснулся, отнюдь не подозревая, что проклят навеки». В отличие от своего литературного коллеги Грегора Замзы, Радеон стал живым зомби, поскольку жил поблизости от города Элантрис. 10 лет назад это был великолепный образчик могущества магии, но затем что-то произошло, и элантрийцы из сияющих существ превратились в кожаные скелеты. Шаод — превращение — продолжает происходить с теми, кто живет в городах-спутниках Элантриса, однако люди превращаются в жутковатых тварей, сохранивших разум, но утративших способность к исцелению. Любая рана и даже царапина превращается в постоянный источник боли.

Раоден отправлен в Элантрис, его отец-король объявляет сына мертвым, и вот такой расклад обнаруживает теоденская принцесса Сарин, прибывшая сочетаться браком с принцем Арелонским. Сарин — девушка прогрессивная, самостоятельная, очень умная и сама сделала предложение Раодену. Согласно обычаям, она считается вдовой принца, даже несмотря на отсутствие брачной церемонии. Сарин не унывает и с головой окунается в дворцовые интриги, чтобы снова почувствовать вкус жизни.

Ее жених постепенно начинает поднимать Элантрис, разучивая магию, но что самое главное, организовывая людей. Но он пока не знает, что Сарин грозит серьёзная опасность со стороны джьерна Хратена, прибывшего из Фьердена с целью обратить Арелон в свою религию. Арелонцы — безбожники, еретики, язычники, иными словами, не верят в единого бога Джаддета и должны быть уничтожены, если за три месяца не перейдут в новую веру. У Хратена сложное задание, но оно усугубляется тем, что священник испытывает мощнейший кризис веры и сомневается, а надо ли вырезать с корнем народы иных религий?

В этой книге есть всё: дворцовые интриги, словесные пикировки, интересный сеттинг и отличные, просто офигенные герои. Сарин и Раоден — идеальная пара, но их пути пересекутся нескоро, что приводит меня в восторг: Сандерсон очень аккуратно прописывает любовные томления своим протагонистам. Неудивительно, что после такого дебюта хочется скупить все книги писателя — хорошо, что в моем случае они уже есть (и лежат в ожидании своего часа).

Амаль Эль-Мохтар и Макс Гладстон, «Как проиграть в войне времён»

Абсолютно гипнотическое и завораживающее чтение, повесть о двух женщинах, оставляющих друг другу послания в самых разных временных ветках. Эпистолярный жанр давно не был столь привлекательным и трогательным. Повесть небольшая, но читать её быстро не хотелось, смаковала каждую строчку. Не хочу ничего расписывать, просто сами почитайте.

Марлен Хаусхофер, «Стена»

Когда-то мне ужасно понравился «Мой год отдыха и релаксации», в котором героиня добровольно проводила дни, погрузившись в дрёму. «Стена», написанная в 1968 году, читается ещё более современно, актуально и как никогда важно. Мы много говорим, что во время пандемии мы оказались предоставлены сами себе и пришлось получше узнать себя (и порой выяснить, что этот человек нам не очень-то и нравится). Но в романе Хаусхофер героиня максимально рационализирует ситуацию, живет на автомате, привыкшая к грубой работе. Она выживает ради коровы Беллы, кошки Кошки и собаки Лукса, а они выживают благодаря ей.

Неважно, что случилось в мире за Стеной — героиня иногда думает, почему ее собственный мир оказался ограничен, но не особенно задаётся этом вопросом. «Никогда мне не стать образованной женщиной, ну и ладно», — примиряется она с неизбежным. Вообще удивительно, насколько героиня цельная и уверенная в себе. Она не философ, не наблюдатель. Её будни рутинны, её радости просты. Летнее звёздное небо становится великолепным аттракционом, малинник приносит сладость, первый снег радует животных. У героини нет имени — «зачем оно мне, раз меня никто больше по нему не зовёт?» Иногда мне думалось: а будь на месте немки другая женщина, как бы она повела себя?

Жизнь, сжатая до глаголов. Покосить, убрать, накормить, убить, разделать, приготовить, подоить, собрать, посеять, посадить, выкопать. Эмоции направлены только на животных. «Хорошо, что она родила мёртвых котят, я не могу больше ни к кому привязываться», — признаётся женщина, и понятно, насколько тяжко ей справляться со смертью живых существ. Когда она умрёт, остановится концепт времени — его больше не будет. Останавливается будильник, пропадают наручные часы. Заметки героини становятся всё более скупыми на подробности — заканчивается бумага. «Может, стоило застрелиться?» — задаётся она вопросом?

Я постоянно примеряла на себя эту ситуацию, и у меня нет ни малейшего представления, как бы я в ней отреагировала. Хотя, конечно, это всё метафора, но признаюсь, она слишком страшная для меня. (PS Господи, какая ирония.)

Итаф Рам, «Женщина — не мужчина»

Еще немного — и «Женщина не мужчина» была бы abuse porn, но поскольку действие перемещается между тремя женщинами из разных времен, видно, как поколенческая травма постепенно сходит на нет. Не хочу здесь писать подробно, но замечу, что здесь в изменении героини важную роль играют книги.

Настоящий триллер, не оторваться было до четырёх утра.

ПОСЛЕ

Джулия Бойд, «Записки из Третьего рейха. Жизнь накануне войны глазами обычных туристов»

Когда-то мне казалось, что думающие люди обладают способностью видеть происходящее по-настоящему, отшелушивая наносное и разглядывая истину, не прибегая к микроскопу. Но выяснилось, что «не всё так однозначно». Бойд обработала немыслимое количество воспоминаний и записок разных туристов, побывавших в Германии накануне Второй мировой, начиная с 1920-х, и оказалось, что далеко не всем было дано понять, какой ужас зарождается в стране под руководством неудавшегося художника.

Вот учёный из Оксфорда наблюдает, как жгут книги в Кёнигсбёрском университете: «Было любопытно. Сожжение книг — это традиция, начатая Лютером, которая имеет, скорее, символический, чем всеобъемлющий характер».

Вот бизнесмен из Великобритании наблюдает за растущей антисемитской политикой государства: «Он решил, что её причиной было определённое недовольство широкой общественности тем, что во времена кризиса и безработицы некоторые граждане получали непропорционально большую часть бонусов».

Вот член британского парламента Виктор Казалет съездил в Дахау в середине 1930-х и решил, что лагерь «не очень интересен, но управляется эффективно». В дневнике Казалета написано: «Адъютант сказал, что большинство заключённых — коммунисты. В таком случае, пусть там и остаются, меня это не волнует».

Даже писатели, приезжавшие в Германию, купились на открыточные ландшафты и не обращали внимания на марширующих людей в коричневых рубашках. Американец Томас Вулф — среди немногих, кто сумел отринуть свою любовь к стране, разглядев зарождающееся зло. В остальном писатели становятся жертвами массированной пропаганды и зачастую не хотят вникать в происходящее. Действительно — зачем? Пейзажи радуют глаз, пиво льётся рекой, играет музыка, вокруг красивые люди. Туризм это не эмиграция. Такой вот печальный и хорошо известный факт.

Си Джей Кэри, «Книга Розы»

Роза живёт в Англии, но в ее временной линии страна сдалась Германии еще в 1930-х, поэтому на Острове теперь совсем другая жизнь. Вокруг одни лозунги, повсюду цензура, книги под запретом, а женщины классифцированы согласно внешности, возрасту и положению, ведь для любого государства самое важное — контроль за рождаемостью.

Роза работает в минкульте и крутит роман с чиновником, импозантным женатым немцем. Днем она усердно правит классику литературы — редактирует согласно директивам Вождя, — а вечером бегает с подружками в кино, или встречается с любовником. Ей можно, ведь Роза принадлежит к высшей категории женщин, которых здесь именуют гели, клары, магды, лени, паулы и фриды. Последние — пожилые вдовы. Они живут хуже всех, но живут. В Англии понятия не имеют, что происходит на континенте, обычные граждане, в том числе и Роза, не знают ни о Холокосте, ни об остальных зверствах Вождя.

Роза удачно строит из себя хорошую гели, но постепенно классика заставляет ее провести переоценку ценностей.

Четкий вайб «Рассказа служанки» — на сравнение с этой книгой обречен любой роман с альтернативной историей и угнетением женщин. В России Widowland называется «Книга Розы» и, как ни странно, такая локализация куда удачней простого перевода. Роза мечется между своим отцом, сестрой, любовником, работой, но только книги дают ей возможность трезво посмотреть на свою судьбу и понять, что нужно что-то менять.

Донни Кейтс, «Танос»

Вселенная Marvel, как бы ни казалось нам всем весёлой (а кому-то и туповатой, но простим этих людей), на самом деле конечна. Над всеми приключениями, за каждой историей слышно дыхание Смерти, в которую бесконечно влюблён безумный титан Танос. Мы привыкли читать о том, как супергерои побеждают его, но самые интересные истории — о том, как Танос выигрывает и уничтожает всё живое.

У Кейтса получается написать Таноса таким же страшным и задумчивым, каким он был у Джейсона Аарона, но при этом он вносит в историю элемент весёлого безумия в виде Космического Призрачного гонщика, свихнувшегося настолько, что оказавшегося у Таноса на посылках. Может быть, если похитить маленького Таноса из колыбели и воспитать его иначе, он станет другим?

Ха. Ха. Ха.

Генрих Бёлль, «Глазами клоуна»

Удивительно неприятный тип Ганс Шнир — снаружи он клоун, а внутри занудный старикан, даром что ему всего 27. Не желая принимать католичество, чтобы жениться на любимой женщине, он оказывается в тотальном одиночестве, с карьерой на нуле и вынужден отправиться домой, в Бонн, где живет его богатая семья. Последнее выступление Ганса закончилось травмой колена, и он сидит дома, зализывает раны — физические и душевные, — попутно размышляя о религии, женщинах и своем детстве. 24 часа рефлексии из начала 1960-х с привкусом немецкого ангста, растерянности и попытки смириться с окружающим миром.

Генрих Бёлль, «Потерянная честь Катарины Блюм, или Как возникает насилие и к чему оно может привести»

Мне кажется, эта повесть порой по своей дотошности похожа на «Бесконечную шутку», однако «Катарину» я дочитала, а «Шутку» нет. Лишний раз думаю, как вреден слатшейминг: Катарину, которая провела ночь с бандитом, влюбившись в него, газетный репортер рисует холодной и расчетливой шлюхой, в то время как она — девушка сдержанная, эмоциональным порывам не подверженная и если что и умеет считать, так это средства, поскольку она работает экономкой. Вокруг Катарины разливается целый скандал, втягивающий адвокатов, пожилых супругов, полицейских и прочих людей, о которых, честно говоря, не очень интересно читать, но благодаря язвительному и саркастичному тону текста, «Катарина Блюм» превращается в своего рода фельетон, давно забытый жанр, которому, пожалуй, место в прошлом, но давайте всё-таки его помнить.

Мэтт Фрэкшн, «Хоукай»

Снова вышел омнибус всей линейки Фрэкшна о Хоукае, которая не зря считается одним из лучших комиксов Marvel. Сейчас, когда с кино напряжёнка, перечитывать «Хоукая» одно удовольствие: это один из самых кинематографичных комиксов в истории.

Фрэнсис Фукуяма, «Идентичность. Стремление к признанию и политика неприятия»

Пока в процессе чтения, но кажется, что именно эта книга лучше всего даст понимание происходящего в мире.