Кино На самом деле

Как писать о небинарности на русском языке? Продолжение

Спасибо за ваши ответы!

В последние месяцы в своей работе (разговор о глобальной поп-культуре) мы все чаще сталкивались с небинарными героин_ями и актри_сами (например, Че из продолжения «Секса в большом городе» или Айрис Менас, сыгравшая в новой «Вестсайдской истории»). Поэтому мы обратились к читателям с просьбой поделиться своими мыслями и о том, как писать о небинарности в русском языке.

Нашей задачей не было получить все ответы и установить нормы — это невозможно. Мы хотели привлечь внимание к языковой проблеме и начать дискуссию. Небинарность — это категория вне привычной гендерной дихотомии, что создает огромные сложности при разговоре на языке, в котором слова имеют родовые окончания. Даже если мы знаем, что в английском языке Айрис Менас пользуется местоимением they, это не дает нам ответа на вопрос, как составить предложение «актриса/актер/актрисы/актеры Айрис Менас сыграл/сыграла/сыграли», так, чтобы это было корректно, понятно и не отпугивало читателей, для некоторых из которых которых и феминитивы кажутся чем-то радикальным. Спасибо всем, кто отвечал по почте, в фейсбуке и в твиттере. Мы получили несколько очень интересных писем, которые демонстрируют, насколько пластичен и открыт к экспериментам может быть русский язык.

В практическом смысле самым рабочим вариантом оказываются гендергэпы (нижние подчеркивания, делающие термин как бы зонтичным, включающим разные гендеры: «стендапер_ка») и пояснение в скобках о предпочитаемом местоимении человека в родном языке.

XXX

Привет! Увидели ваш пост в телеграме, и мне, возможно, есть, что сказать об этом. Я использую она/они, и последнее лучшее, но первое это огромная языковая привычка, и мне все ещё трудно объяснять себя людям вне ближнего круга. Энивей. Так сложилось, что с большинством друзей мы общаемся на «вы», так что переход прошел безболезненно, мне говорили «вы сказали» последние лет десять. Это мой любимый аргумент в пользу гендерно-нейтрального языка — мы используем его каждый день, просто он воспринимается как более высокий, если это имеет смысл. Переход от «вы сказали» к «ты сказали» это очень незначительный твист, к которому быстро привыкаешь.

В соцсетях сейчас много противодействия инклюзивному языку, мне кажется, будь то феминитивы или гендерно-нейтральные окончания, и это нормальная, но очень печальная тенденция. В смысле, языку, в конце концов, совершенно все равно в каком роде меня называет собеседник. Но мне не все равно. И ставить чувства живых людей выше чувств словаря, мне кажется, очень сильно продвинуло бы этот разговор.

Надеюсь, это было полезно. До связи!

DrHolsow

Здравствуйте! Я интересуюсь проблемами, связанными с квирностью, в том числе в языке. Кроме того, я немного писал о темах, связанных с ЛГБТ+, в русской Википедии, и следил за обширными дискуссиями вокруг гендера и языка, которые шли и идут на этой платформе (в частности, в основном вокруг стилистического правила ВП:ТРАНС). Хочу поделиться своим взглядом на проблему выражения небинарности в русском языке.

Главная теоретическая проблема — это неуниверсальность гендерных категорий в мировых культурах. Определение «мужчины» и «женщины» в разных культурах отличается. В некоторых культурах после рождения или при достижении определённого возраста бинарный гендер определяется с помощью специальных ритуалов, путём обряда инициации, прямыми вопросами о предпочтениях ребёнку. Известно, что в разных обществах существовала одна небинарная гендерная роль, в которую могли входить кросс-дрессеры, негетеросексуальные мужчины или женщины или иначе определённые группы людей. В разных культурах в разных частях Северной Америки и Африки существовало четыре гендерных категории, которые можно условно назвать следующим образом: мужеподобные мужчины, женоподобные женщины, мужеподобные женщины, женоподобные мужчины. В других, как, например, в культуре бугисов в Индонезии, число гендерных ролей больше четырёх. Выражение гендерных категорий так же отличается в разных языках и может отражать или не отражать гендерную систему носителей этого языка. В языках бывает два или три грамматических рода, а бывает больше — тогда их в русскоязычной научной традиции чаще называют «именными классами», а не родами.

Всё это разнообразие ставит вопрос не только о том, как писать о «небинарных» людях, но и о том, как писать о бинарных. В нашей культуре, где принадлежность к гендеру традиционно сильно связана с внешними половыми признаками, слово «мужчина» означает не вполне то же самое, что в словаре какого-нибудь западноафриканского языка, у носителей которого гендер традиционно определялся инициацией, а людям, визуально напоминающим наших «мужчин», могли приписываться другие социальные функции. Эта теоретическая проблема переноса гендерных категорий в язык другой культуры в полном смысле нерешаема.

Однако современный, глобализованный, пост-колониальный мир, если можно так выразиться, делает эту проблему нерелевантной. В 99% случаев, когда россиянам приходится писать или говорить о небинарности, это современная небинарность, которая является в некотором смысле зонтичным кросс-культурным термином. Это значит, что существует более-менее единое информационное поле, вырабатывающее языковые правила для этого явления. Впрочем, и в наши дни в некоторых странах и культурах люди могут придумывать для себя и своих сообществ специальные местоимения (например, в английском ze, zie, ve, ey вместо they). Я в целом считаю, что такие практики скорее нереалистичны, и мне кажется сомнительным, что они закрепятся в обществе. Но если через десять-двадцать лет значимое количество людей будут называть себя ze, это, естественно, представит большую проблему для людей, пишущих о них на других языках. Это слово просто непереводимо.

Что касается практической стороны вопроса, я считаю, что когда речь идёт о небинарных людях других культур и языковых сообществ (или бинарных людях в случаях, когда бинарная система значимо отличается), хорошим тоном является указывать в тексте статьи в СМИ предпочитаемые способы обращения в родном языке человека. Поступая таким образом, авторы и редакторы статьи проявляют внимание к гендерной идентификации человека в его собственной культуре и, как мне кажется, частично снимают с себя ответственность за проблемы дальнейшего перевода.

Многие русскоязычные небинарные люди используют бинарные местоимения и мужской или женский грамматический род. Насколько я понимаю, то же верно для других сообществ по всему миру. Это легче в употреблении, привлекает меньше внимания окружающих и является оптимальным вариантом, если бинарность не вызывает дискомфорта у человека. В других случаях русскоязычные небинарные персоны вслед за англоязычным сообществом массово перенимают местоимение they singular и множественное число (например, «я исследовали»). Это громоздкая и с точки зрения языка многим кажущаяся нелогичной конструкция, однако она хорошо подходит в случаях, когда человеку важно указать на свою небинарность. Обычно за поиском других языковых выражений стоит именно стремление уйти от бинарного разделения. Поэтому я считаю, что в случаях, когда известно, что человеку важно называть себя именно небинарным способом (что, опять-таки, релевантно не для всех небинарных людей), использовать «они» в русском языке вполне нормально. Честно говоря, мне сложно себе представить, чтобы человек, предпочитающие местоимение ve, читали публикации о себе в русскоязычных СМИ и злились на редакторов, использующих «они» (мне пришлось исправить это предложение с мужского рода на множественное число, вау!).

Вопрос о феминитивах, возникающий, например, в случае Айрис Менас («актёр» или «актриса»). Мне так и не удалось понять, какие местоимения предпочитают Менас — в одном источнике авторы пишут zie, в другомhir. (Кстати, интересно, что некоторые англоязычные медиа, помимо прочего, пишут имя iris menas со строчной буквы — это пожелание можно учесть с кириллицей, но оно нерелевантно для других систем письма, например, для арабицы.) Выбор существительного сложен по многим причинам. В случаях, когда пара мужского и женского существительных примерно семантически симметрична (в отличие от, например, «музыкант»/«певица»), а человек не склоняется в гендерной презентации и языке к одному из концов бинарной шкалы, я бы отдавал предпочтение варианту, противоположному приписанному при рождению гендеру. Небинарная презентация является всё-таки результатом дисфории к приписанному гендеру. Поэтому я бы написал о Менас так: «они» (выбор местоимений предполагает желание отказаться от бинарности), актёр. Конечно, отдельный вопрос в том, что не все люди раскрывают СМИ информацию о своём приписанном гендере и/ли половых признаках, а выискивать кадыки на фотографиях — это совсем неправильно, даже в благих целях. Но иногда такая информация доступна. Если информация о приписанном гендере недоступна, я думаю, что выбор мужского или женского варианта существительного становится совсем незначительным вопросом, который можно решить практически монеткой. Я думаю, что такие случаи очень редки, а внимание к ним со стороны героев текстов гарантированно нулевое — тексты ведь на другом языке. Кроме того, в первую очередь нужно, опять-таки, указать читателю на предпочтения в родном языке — и таким образом снять с себя часть ответственности, давая понять, что даже «он» и «она» на самом деле может быть лишь примерным переводом. (К счастью, в глобализованной культуре мы не задумываемся о том, чтобы делать такие же маркировки при описании бинарных людей, потому что в наши дни понятия о мужчинах и женщинах у подавляющего большинства людей на планете отличаются не очень сильно.)

В реальности, конечно, авторам и редакторам приходится учитывать и традицию написания в СМИ (которые могут использовать определённые слова или местоимения по предпочтению героев, но не указывая, что это является предпочтительным вариантом, в тексте эксплицитно), редакционную политику и многие другие менее философские вопросы, поэтому вопрос о феминативах по отношению к небинарным персонам кажется ещё более периферийным — по крайней мере пока. Но вообще вопрос о небинарности в языке, тянущийся корнями из различий между культурами и языковыми сообществами, очень важный и интересный. Спасибо, что задаёте его! И спасибо, что делаете Кимкибабадук!

С признательностью,

читатель с кинком на бамбук,

Юкер Каюкер

Привет-привет! Я к вам по поводу материала о том, как писать про небинарность на русском языке.

Я небинарная персона (точнее даже гендерфлюид), и совершенно, совершенно случайно у меня есть неоконченное высшее образование по специальности «русская филология».

Я из тех, кто смотрит на язык больше со стороны лингвистов, которые сначала десятилетиями наблюдают за тем, как реально меняются нормы, и потом уже документируют изменения в словарях. Поэтому, на самом деле, я не вижу особой причины искусственно вырабатывать какие-то отдельные правила для описания небинарности.

Плюс к этому, небинарность — это зонтичное понятие, под которым находятся разномастные агендеры, гендерофлюиды, трансгендерность, грузовые вертолёты с винтом на холостом ходу и все, кто только того захочет. Как мне видится, само размещение себя под этим зонтиком подразумевает добровольность и разнообразие. И, предполагаю без реального исследования, все эти люди в зависимости от личного опыта и личного подзонтика предпочитают говорить о себе очень разным образом. Кто-то ищет существующие категории, кто-то может даже придумывать свои.

Я, например, женщина по рождению, но для того, чтобы обозначить свою небинарность, вне работы для обозначения себя использую преимущественно мужской грамматический род. У меня нет желания кого-то поправлять или что-то такое. Ценность этого лингвистического хода состоит в более мягком воздействии — обратить на несовпадение пола и гендера внимание. Есть люди, которые интересуются, почему так общаюсь. Им с удовольствием рассказываю, мол, пол не гендер, гендер в целом скачет как молекула в броуновском движении, мужской грамматический род комфортней в большинстве случаев. Конечно, когда речь идёт о какой-нибудь женской физиологии ли домогательствам в метро, которым мужчины подвергаются в разы меньше, я предпочту использовать женский грамматический род. Всё же я знаю, какое у меня тело и как примерно оно выглядит со стороны.

Но я думаю, что не все придерживаются такой же позиции. Как, например, меня удивляют коллеги по гуманитарному цеху, которые высоко оценивают потенциал феминитивов, особенно образованных без учёта исторической грамматики русского языка. Я из тех, кого всегда устраивало использование название профессий в сочетании с каким-нибудь прилагательным или глаголом прошедшего времени, если хотелось обозначить пол («пожилая врач», «автор выпустила»). Но, видимо, даже в профессиональном сообществе сколько людей, столько и мнений. Потом лексикографы посмотрят на всю эту пьянку и обязательно зафиксируют её в словарях, надо только подождать.

Но я отвлёкся.

В целом, реальные кейсы о том, какие грамматические категории рода использовать про конкретную небинарную персону, мне кажется, стоит разделить на два типа:

1) можно спросить, как обратиться к человеку на русском языке или подсмотреть в других источниках,

2) нельзя спросить или подсмотреть, как обратиться к человеку на русском языке.

И с первым типом, думаю, ясно: спрашивать и ресёрчить! И быть готовым к тому, что варианты могут оказаться очень разными. Возможно, кто-то даже попросит, чтобы при первом упоминании его обозначили как небинарную персону, почему бы и нет.

А со вторым гораздо тяжелее, у меня как-то не хватает понимания базового переводоведения. Единственное что могу накинуть: в русском языке у почти всех слов среднего рода существует категория неодушевлённости. По-моему, у личного местоимения «оно» тоже эта категория присутствует. С другой стороны, грамматические категории это всего лишь абстрактные грамматические категории, и бывает, что они не совпадают с реальностью (в том числе если речь идёт о категории (не)одушевлённости). Это всё нормально, потому что категории абстрактные, а жизнь таки немного реальна.

Единственное что, и это, возможно, гораздо важнее отдельных языковых деталей… Думаю, про небинарность надо писать. Аккуратно, дотошно, мб разговаривая много с теми, кто сам себя так определяет. Можно даже накатать серию материалов про то, как кто к себе обращается и почему. Мы и так невидимы в сообществе по сравнению с более простыми и понятными геями и лесбиянками, которые «просто» спят с людьми другого пола, так современная Российская Федерация хочет сделать вид, что всех представителей ЛГБТК+ не существует. И в итоге получается почти анекдот из разряда «ж*** есть, а слова нет». Только не очень смешной почему-то.

А достойный язык постепенно выработается. Главное пишите.

Надеюсь, вам будет интересен мой чутка квалифицированный ответ,

Юкер Каюкер.

Банази́р (они/их)

Нижнее подчёркивание это основной вариант, так как помимо того что оно включает в себя сразу мужской и женский род оно так же оставляет место для нейтральной трактовки (само подчёркивание), подразумевает другие варианты даже если их формально в языке нет.

Множественное число так же используется, хотя с ним сложнее, так как род сохраняется и непонятно, правильнее ли будет сказать «актёры» или «актрисы».

Помимо этого существуют нео-вариации существительных, но они привязаны к конкретным неоместоимениям, которые в целом являются очень узконаправленной темой и потому подходят не всем.

Конкретно я считаю что вариант с нижним подчёркиванием самый подходящий, то есть «Айрис Минас, актр_иса исполнявшие эту роль, недавно объяснили «проникновенный» опыт воплощения транс истории Anybodys в жизнь».

Извиняюсь за то что отвечаю через несколько дней.

Татьяна Вековищева

Привет! 

Пишу поделиться опытом разговоров про небинарность на русском. 

(Контекст: я давно живу в Калифорнии, в районе Сан-Франциско, то есть вокруг меня много людей, идентифицирующих себя с ЛГБТ+ сообществом. Моя дочь ходит в школу и в школе много квир и небинарных детей. Мы говорим дома по-русски, поэтому вопрос о том, как говорить по-русски о небинарных одноклассниках стоит давно). 

Исходя из моего опыта, самое удобное и логичное, что можно сделать — это говорить про небинарных людей «они сделали». То есть, совершить тот самый переход, который сделал английский язык, перейдя на singular they — говорим they, имеем в виду одного человека*.  При этом слова, описывающие род деятельности, употребляются в самом нейтральном виде — профессор, учитель, ребенок, студент. 

— Кто преподает математику в пятом классе? Учитель Рио? А они преподают только в пятом или в шестом тоже? 

— Ребенок Зэйн вернулись в школу? А они с тобой в одной группе? 

Сначала странно, но потом привыкаешь и это на мой взгляд самое логичное, что можно сделать. (Я лингвист по образованию, это не делает меня экспертом в данной области, опыт жизни в Калифорнии и рефлексии на эти темы скорее более релевантен, но мы можем как-нибудь обсудить феминитивы с этой точки зрения 🙂

1. Если человек просит называть его небинарным местоимением, не совсем правильно выводить его местоимения обратно в бинарную плоскость, говоря о нем на других языках.** Контрапоинтс идентифицирует себя как женщина и употребляет she, но, скажем, Сара Рамирез употребляет they и, наверное, правильно писать «они» в их случае. 

2. На мой личный взгляд, совсем неправильно обращаться к небинарным персонам «оно». Это уничижительно звучит и низводит человека до статуса объекта. И очень часто люди, стремящиеся обидеть небинарных людей, употребляют именно «оно» именно с этой целью. Я знаю, что некоторые агендерные активисты в России (прежде всего Серое Фиолетовое) пишут о себе в среднем роде, но пытаться сделать из этого норму для небинарных людей на русском кажется неправильным. 

3. Singular they это очень удобно. Очень. Настолько удобно, что анти-ЛГБТ активисты используют его, не задумываясь. Люди, работающие с пользователями, студентами, клиентами — не задумываясь, говорят they. «We just got a call from a client — What do they want?» Это очень удобно. Да, в английском нет категории грамматического пола у существительных, но singular they тоже не сразу туда пришел. 

Спасибо, что дочитали! Пишите, если хотите обсудить. Мне кажется, что KKBBD является передовым краем осмысления этих вещей на русском языке и в русском контексте (это очень круто! редко, когда встречаешь такую встроенность в мировой контекст в русских медиа), поэтому если вы выработаете взвешенную точку зрения, остальные подтянутся. 🙂

Т. 

* есть люди, употребляющие по отношению к себе множественное «они», это люди с множественными личностями (то, что медицина называет диссоциативным расстройством идентичности), но 1. их не так много, 2. они очень приветствуют singular they. 

** вот я только что написала «он» по отношению к гипотетическому небинарному человеку, потому что «человек» — это «он» грамматически. Ребенок это тоже «он» и у нас женщины, беременные дочерьми, говорят по отношению к ним — «ребенок», «он». Не факт, что это правильно, возможно, все-таки правильно делать усилие до конца, делать эти слова существительными общего рода и писать «Если человек просит называть их небинарным местоимением, не совсем правильно выводить эти местоимения обратно в бинарную плоскость, говоря об этом человеке на других языках».

Паша Двойкины

1) Я бы хотели отметить что небинарные люди не обязательно используют местоимения отличные от он/его и она/её, а также бинарные люди не обязательно не используют отличные от он/его и она/её. Другими словами гендерная идентичность не четко связана с местоимениями. Цисгендерный бинарный человек может использовать они/их, а небинарные она/её и так далее.

2) Пишем о людях так, как они попросили о себе говорить, что относится и к переводу. Если человек использует they/them, то и в переводе должен использоваться один из вариантов они/их; если it/its, то оно/его.

Так как единых правил в русском ещё не появилось, то можно использовать тот, который звучит лучщн по мнению редактор_ки. Это может быть «они знают» или же «они знает».

Если в оригинале используются местоимения, аналога которых нет в русском, то использую самые близкие, нейтральные или гендергепы. 

Если в оригинальном языке есть феминитивы, то и в переводе они должны использоваться. Если феминитивов нет, то лучшим вариантом было бы использование гендергепов.

!Иногда люди используют разные местоимения на разных языках, на это нужно тоже обращать внимания!

3) Если неизвестно о том какие местоимения использует человек, то использую нейтральные или гендергепы.

Если неизвестно о том использует ли человек феминитивы, то гендергепы.

4) Насчёт слов связанных с небинарностью.

Я проводили опрос в котором спрашивали о самых подходящих слов, увы я не могу приложить никаких скринов и даже топа слов. Но в целом вывод такой: 

лучшее словосочетание это «небинарные человек». «Небинарная персона» нравится меньшему количество людей, потому что так редко обращаются к цисгендерный людям и создаёт ненужный оттенок пафоса. Лично мне нравится вариант «небинарные», но я не помню на каком месте был этот вариант. «Небинары/небинарки/небинарчики/небинарочки» были ниже всего и я их тоже очень не люблю, по крайней мере в серьёзных текстах их не стоит использовать.

В идеале было бы использовать те ярлыки, которые испрльзуют люди. Если они используют «небинарная девушка», «гендерфлюид» и т.д, то и писать нужно так. 

5) Лишний раз не упоминать о трансгендерности и/или небинарности.

Проверяется это мысленной заменой «небинарного человека» на «цисгендерного человека» или «мужчину». 

Исключение это связанные с гендерной идентичностью темы.

6) Остальное в целом хорошо рассказано в «Как написать о трансгендерности…?» от Саши Казанцевой.

О они/их можно немного почитать на «Вандерзине», а также у небинарных активисто_к.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “Как писать о небинарности на русском языке? Продолжение