Кино

«Потерянная дочь» Мэгги Джилленхол. (Не)возможная близость

Полнометражный режиссерский дебют Мэгги Джилленхол на Netflix

История появления драмы «Потерянная дочь» по одноименному роману Элены Ферранте выглядит как реализация в жизни  роли, ранее исполненной на экране. В «Двойке», трехчастной саге HBO (2017-2019) о становлении американской порноиндустрии, Мегги Джилленхол играла Эйлин «Кэнди» Меррелл — секс-работницу и порноактрису, ставшую кинорежиссеркой.  Джилленхол заметила в одном из интервью: «В детстве это ощущалось так: если ты любишь кино, то ты рассказчик, но если ты при этом женщина — по крайней мере в моем случае — то это значит, что ты актриса. Но в «Двойке», глубоко перевоплощаясь в режиссерку, я смягчилась и позволила себе рассмотреть это как реальную возможность. И как только я позволила себе это обдумать — это начало происходить».

Джилленхол вступила в переписку с Ферранте в конце 2017 года и вскоре получила ее разрешение на съемки. «Это важно для меня — для нее, для всех женщин, — объяснила писательница в комментарии для The Guardian, — чтобы ее работа действительно принадлежала ей и получилась хорошо». Премьера двухчасовой экранизации «Потерянной дочери» состоялась на прошлогоднем Венецианском фестивале, где фильм получил приз за лучший сценарий.

Во время отпуска на вымышленном греческом острове Киопели 48-летняя профессорка литературоведения Леда Карузо (Оливия Колман) знакомится с Ниной (Дакота Джонсон), у которой на следующий день пропадает трехлетняя дочь Елена. Леда находит Елену, однако та теперь изводит всю семью из-за потери своей куклы, которую тайно забрала ее спасительница. 

Среди конфликтных линий, пронизывающих фильм, есть пунктирно обозначенный дискомфорт, который протагонистка испытывает при соприкосновении с природой. Так, ее на вторую ночь будит цикада, настойчиво звенящая на соседней подушке; на наволочке остается неприятное пятно. Фрукты, в качестве комплимента от хозяев апартаментов эстетично разложенные на тарелке, оказываются гнилыми. На тропинке, которой Леда ходит каждый день к морю, ее по спине пребольно бьет шишка, упавшая с сосны: остается синяк. Наконец, изо рта куклы внезапно выползает омерзительное склизкое насекомое.

Также природа прорастает родительством, материнством, которое, одновременно — социальный конструкт, свод предписаний, налагаемых обществом. Леда неравнодушна к Нине, поскольку та напоминает ее в молодости: слишком раннее замужество, капризная дочь, отстраненный муж, постоянное пребывание на грани срыва, поиск разрядки с другим мужчиной, даже куклы схожие — такую же, по имени Мина («мини-мама») Леда подарила своей дочери Бьянке, а куклу Елены зовут Нени. Есть и культурологическая связь, заложенная в первоисточнике: Елена — дочь мифологической Леды, зачатая после насильственного соития с Зевсом в образе лебедя (стихотворение Йейтса «Леда и лебедь» упоминается несколько раз). Калли (Дагмара Доминчик), властная и скандальная золовка Нины, глава рода, беременна девочкой. Чета путешественников, которых молодая Леда и ее муж Джо (Джек Фартинг) приглашают к себе домой, вспоминает о своих троих сыновьях, которых, впрочем, Леда сначала считает дочерьми. Смотритель квартиры Лайл, очаровательно — другого слова не подберешь — сыгранный Эдом Харрисом,  рассказывает о своих детях и о смерти младшего сына.  

Семейство Нины велико и шумно, а еще отмечено эталонным соединением пошлости и агрессии. Розовая вилла, которую компания снимает каждое лето, вторит злословию и интриганству Калли, бандитская бесцеремонность Тони (Оливер Джексон-Коэн), мужа Нины — золотым цепям на шее его жены. Отношение этих людей к материнству как раз укладывается в патриархальную парадигму вечно тикающих часиков. Женщина в таких домах всегда и всем должна. С прибытием этой компании на пляж в воздухе повисает безотчетное беспокойство. После случая с исчезновением Елены цепочка флэшбеков усиливает тревогу.

Леда в молодости (Джесси Бакли) не справляется с двумя активными детьми, особенно со старшей Бьянкой. Мужу, не особенно ей помогающему, она бросает очень характерную фразу: «Я задыхаюсь». Работа, которой она увлечена, страдает от хаоса в семье. Джилленхол удалось собрать для своего режиссерского дебюта первоклассных актрис и актеров, но, конечно, повествование держит на себе Колман. Дарование Бакли — более физическое, основанное на жесте, но при всех внешних различиях обе актрисы составляют палимпсест движений и интонаций, необходимых для сборки целостной персонажки — темпераментной и принципиальной в равной степени. Ревностно охраняющей свое личное пространство как залог свободы (отсюда изначальная ссора с Калли по обыденной, казалось бы, причине — из-за просьбы пересесть на соседний шезлонг). Эмоционально открытой: именно поэтому Леда столь смела в том, что касается сближения с людьми, которые ей нравятся. 

Оптика фильма опирается на три основания: недобрые сумерки, все сильнее поглощающие героиню — в том числе в обрамляющем эпизоде, когда она с кровавым пятном на животе падает на кромке прибоя; наблюдение Леды за жизнью других на общих планах — настороженное и заинтересованное; и, конечно, наше наблюдение за ней. Операторка Элен Лувар, работавшая в таких заметных фильмах, как «Никогда, изредка, иногда, всегда» (реж. Элиза Хиттман) и «Счастливый Лазарь» (реж. Аличе Рорвахер), особенно хороша в том, как она заостряет ощущение близости через поток интенсивных крупных планов Леды. Колман с ее богатством реакций идеально завершает драматургические намерения Джилленхол, создает напряжение, которое сбивает со следа. Мы уверены, что речь идет о травме, обусловленной потерей, но что это за потеря? Рассыпая намеки в осколках воспоминаний, в растревоженных взглядах, в одержимости и резкости Леды, Джилленхол и Колман заставляют предположить наихудшее. Вес этого предположения ложится в центр тяжести последующего саспенса, искажающего беззаботные курортные будни. 

Кукла — это замещение материнства, центральный элемент привычного, а на деле довольно жуткого ритуала выдачи маленьким девочкам небольшого человеческого манекена, чтобы приучить к будущей социальной роли. Любопытно, что Нени показана отчасти как живое существо: она сама регулярно пропадает и ее приходится искать, она пачкает блузку Леды, словно срыгивающий младенец; в одной сцене Леда делает ей нечто вроде искусственного дыхания.

Возясь с куклой, Леда переозначивает традицию, противопоставляет себя и натиску природы, и диктату патриархальности, которая к той же природе апеллирует. Это не жест отчаяния и не судороги вины, а вызов. Тихий и упрямый, в полном соответствии с характером этой странной и страстной исследовательницы. Потому ей и суждено в своей правоте пережить темнейшую ночь и получить прощение, на которое она, вероятно, не надеялась. 

Были фильмы о женщинах в любви и о женщинах подле смерти, о женщинах, обретающих свободу, борющихся, страдающих, взыскующих справедливости. Но мало кто осмеливался подойти к женщине настолько близко. Настолько пристально посмотреть на мир ее глазами. 

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “«Потерянная дочь» Мэгги Джилленхол. (Не)возможная близость