Кино

Неограненные алмазы: в защиту сиквелов «Матрицы»

Что это было?

В конце 1990-х сиблинги Вачовски предложили студии Warner Bros. идею фантастического боевика «Матрица». Вернее, идею целой трилогию фильмов. На студии попросили не торопить события и пока обойтись одним фильмом. Так они и поступили — а дальше вы знаете сами. Почти полмиллиарда кассовых сборов, словесные баталии критиков и философов, быстрое превращение в поп-икону и как результат — куча разной степени опрятности людей, разодетых в черные шмотки, пугают окружающих утверждением, что «ложки нет», и придумывают социальные сети. Иными словами, «Матрица» оставила след в культуре.

Популярность «Матрицы» была настолько велика, что для сиквелов Warner Bros. разрешила Вачовски множество необычных вещей. Например, одновременно снимать сразу два продолжения — тут Вачовски продолжили путь Питера Джексона с его первой экранизацией Толкина, а за ними последовали «Пираты Карибского моря» и новые части «Аватара» Джеймса Кэмерона. Однако результат для многих оказался разочаровывающим. Если вторую часть, «Перезагрузку», еще встретили с вежливым одобрением, то финальная «Революция» получила плохую критику и заработала в прокате меньше первой части. Сегодня «Перезагрузку» и «Революцию» часто относят к печальной категории провальных продолжений любимой классики.

Сиквелы «Матрицы» ругают за многие вещи, однако самые популярные претензии — якобы они пусты и сделаны впопыхах ради быстрого заработка — едва ли справедливы. Если уж критиковать их, то за дело. Давайте выпьем красную таблетку и заглянем в кроличью нору, чтобы разобраться: что такое сиквелы «Матрицы»? 

Трейлер второго фильма до сих пор хранится на канале Warner в низком разрешении

Трансмедийное произведение

«Перезагрузка» и «Революция» не просто так снимались одновременно — фильмы объединяет общая история. Вторая часть буквально заканчивается на титре «to be concluded». Однако разделение вышло не самым удачным. Сиквелы не без основания ругают за их сценарную структуру: «Перезагрузка» в общей картине казалась одним большим затянутым первым актом. Кроме того, из-за спаянности тем и сюжетных линий сиквелы намного лучше воспринимаются, когда смотришь их один за одним, а не с перерывом в полгода (разница между выходом в прокат «Перезагрузки» и «Революции»). Однако разговор о структуре сценария нельзя ограничивать только фильмами, ведь сюжет, придуманный Вачовски, выходит за его пределы. 

В 2003 году медиа-исследователь Генри Дженкинс написал статью под названием «Трансмедийный сторителлинг», в котором утверждал, что будущее за большими нарративами, которые будут создаваться из фильмов, сериалах, комиксов, видеоигр и так далее. Дженкинс приводит в пример «Стар Трек», «Индиану Джонса», «Покемонов» и «Звездные войны». К слову, в случае с последними трансмедийный аспект даже усилился после того, как права на франшизу ушли Disney (после покупки студии Lucasfilm, а затем и 20th Century Fox).

Однако проект сиквелов «Матрицы» (назовем его так) выстроен амбициознее своих аналогов. Если в тех же «Звездных войнах» произведения разных форм стремились к автономности, создавая разрозненные нарративы в единой вселенной, то Вачовски рассказывали с помощью нескольких медиумов единую историю. В каком-то смысле это был логичный шаг. Первая «Матрица» по своей природе была амальгамой из главных увлечений Вачовски: разнообразных направлений философии, фантастики, комиксов, аниме, видеоигр и кунг-фу боевиков. К выходу продолжений «Матрица» расслоилась на часть перечисленного. Комиксы во вселенной фильмов в этом ряду — самое безобидное: истории в них почти не касались сюжета сиквелов. То ли дело видеоигра и анимационный фильм.

Антология короткометражек «Аниматрица» появилась в результате поездки Вачовски в Японию, где они познакомились с несколькими топовыми анимационными студиями. Отдельные новеллы «Аниматрицы» вышли до премьеры «Перезагрузки»: CGI-короткометражку «Последний полет «Осириса»» (ее нарисовала недолго прожившая Square Pictures, создатели провальной «Последней фантазии: Духи внутри») показывали в американских кинотеатрах перед кинговской экранизацией «Ловец снов»; несколько других выложили в интернете (тоже до начала проката фильма). Сама же «Аниматрица» вышла на домашних носителях сразу после премьеры «Перезагрузки». Пять из восьми новелл — необязательные добавления ко вселенной «Матрицы», остальные три дают важный контекст фильмам. 

Фрагмент короткометражки «Последний полет «Осириса»»

Видеоигра Enter The Matrix тоже появилась из увлечения Вачовски медиумом. Они уже пытались связаться с геймдизайнером Дейвом Перри из студии Shiny для работы над игрой по первой части, но тот отмахнулся от странного фильма про хакеров. Однако Вачовски не сдались и спустя некоторое время предложили ему сделать нечто вроде видеоигрового спин-оффа «Перезагрузки» — и тут Перри уже не смог сказать «нет». В Enter the Matrix же события разворачиваются параллельно с действием «Перезагрузки», но главными героями становятся капитан Ниобе (Джада Пинкетт Смит) и ее подчиненный Призрак (Энтони Вонг).

Как эта мультимедийная история воспринимается в целости? По всей видимости, неплохо: блогер Патрик Уиллемс в эссе для Polygon с теплотой вспоминает свое знакомство со всем трансмедийным опытом «Матрицы» (и судя по комментариям под текстом, он не одинок). Однако время вскрыло неудачу замысла. И «Аниматрица», и Enter the Matrix — интересные, в чем-то поразительные сами по себе произведения, однако флагманом всего проекта оставались фильмы, которым перелитая соседям кровь на пользу не пошла.

Трейлер игры Enter the Matrix

Сломанный опыт

Возьмем для примера «Последний полет «Осириса»», который мог бы стать отличной открывающей сценой «Перезагрузки». По сюжету экипаж корабля повстанцев случайно обнаруживает то, что машины бурят землю над человеческим городом Зионом, и погибает в попытке передать информацию об этом другим членам сопротивления. В фильме же, и без того переполненном разговорами, же этот кусок проговаривается капитаном Ниобе. Потенциально взрывная завязка «Перезагрузки», с ходу демонстрирующая масштаб ключевой интриги сиквелов, в фильме оборачивается скучной разговорной экспозицией. Кстати, как Ниобе узнала о послании Осириса? Поиграйте в Enter the Matrix!

Другие события игры также заполняют сюжетные лакуны — и ломают темп повествования и внятность сиквелов (в особенности это касается «Перезагрузки»). Но еще Enter the Matrix и «Аниматрица» усугубляет другую проблему продолжений «Матрицы» — переизбыток персонажей. Призрак и оператор корабля Ниобе по имени Спаркс — важные герои Enter the Matrix — в фильмах получают в совокупности пару минут экранного времени и несколько строчек диалогов. Незнакомый с контекстом игры зритель фильмов может всерьез задаться вопросом, зачем здесь вообще нужны эти люди. Новелла «Аниматрица» под название «История парня» (The Kid’s Story) рассказывает предысторию героя, который в сиквелах фигурирует под именем… Парень (его играет Клэйтон Уотсон). В сценарии короткометражки, написанный Вачовски и автором «Ковбоя Бибопа» Синъитиро Ватанабе, главный герой настолько уверяет себя в нереальности мира, что самостоятельно отключается от Матрицы. Однако в сиквелах герой оборачивается настырным фанатом Нео (Киану Ривз), сталкерящим его повсюду; вдобавок отсутствие контекста тривиализирует мотив веры героя (одна из важнейших тем всей серии), из-за которого его кульминационный момент в «Революции» звенит пустым пафосом. 

«Аниматрица» и Enter the Matrix не столько делают неполноценным просмотр сиквелов, сколько затрудняют их понимание. Это не проблема для людей, которые готовы потреблять связанный с «Матрицей» контент в разных формах (на что и рассчитывали Вачовски). Однако в 2003 году геймеров было в разы меньше, чем сейчас (игра продалась тиражом в 3 млн копий; в одних США «Перезагрузку посмотрели 46 млн зрителей в кинотеатрах). Даже сейчас, когда видеоигры популярны как никогда, большинство людей предпочтут посмотреть фильмы. 

Самое печальное, что даже если вы захотите насладиться экспириенсом проекта сиквелов «Матрицы» во всей его полноте, то сегодня это проблематично. Если «Аниматрицу» еще можно посмотреть даже в российских онлайн-кинотеатрах, то легально поиграть в Enter the Matrix нельзя. Либо торрент, либо вперед на интернет-барахолки за PlayStation 2, Xbox, GameCube и копией игры для этих консолей. Но даже пройдя все круги ада, вы обнаружите устаревшую и кривоватую игру, представляющую интерес только для любителей ретро. Альтернативный вариант: гуглить снятые Вачовски и их оператором Биллом Поупом кинематографические вставки для игры с участием актеров из фильмов на YouTube. Не совсем тот опыт, на который рассчитывали режиссеры.

Однако если попробовать продраться сквозь нагромождения не всегда удачных решений, то можно обнаружить интересную историю.

Обретение субъектности

О чем всегда была «Матрица»? Если попробовать объединить все существующие прочтения фильмов, то велик риск никогда не выбраться из этого сада расходящихся тропок. Поэтому я хотел бы сосредоточиться на двух понятиях, которые, по-моему мнению, сильнее всего двигают сюжет — свобода и выбор. Я попробую сделать это без ссылок на концепции, густо замешанных в фильмах Вачовски, потому что их описания сделают этот и без того немаленький текст длиннее раза в три.

В первом фильме Нео осознает, что никогда не был свободен. Он, как и миллионы других людей, — живая батарейка для машин, подключенная к виртуальной реальности. От этой судьбы его спасают члены сопротивления во главе с Морфеусом (Лоуренс Фишберн), который верит, что Нео — Избранный и ему суждено закончить войну с машинами. Ни для кого не будет спойлером, что Нео и впрямь Избранный. Однако вопреки детерминистской природе пророчества, Избранным он становится только после того, как делает собственный выбор. И разговор даже не о красной таблетке. 

В сцене визита Нео к пророчице Пифии (Глория Фостер до своей смерти успела сыграть в первых двух частях, в «Революции» роль играет Мэри Эллис) она предсказывает ему выбор — между жизнью Морфеуса и его жизнью. Чуть позже Морфеуса в плен берут агенты — и когда оставшиеся в живых члены сопротивления уже почти отключают Морфеуса от Матрицы (что убило бы его, но лишило агентов доступа к важной информации о сопротивлении), именно Нео останавливает их и решает рискнуть своей жизнью ради спасения Морфеуса. Только в момент этого выбора Нео обретает настоящую субъектность (даже после отключения от Матрицы его за ручку водит Морфеус) и становится полноправным героем.

Одновременно главный недостаток и самое впечатляющее в сиквелах — то, как сильно они отличаются от предшественника. В сердцевине первой «Матрицы» — образцовый экшен-фильм с плотным сценарием, в котором философия выступала в качестве дополнительного блюда. Фильм Вачовски неплохо иллюстрировал многие философские концепции, но получить удовольствие можно было даже ничего не понимая в них. Сиквелы же производят обратное впечатление — это философское кино, к которому прикрутили экшен.

Особенно ярко это заметно в самой слабой части серии, «Перезагрузке». Нет, экшен в фильме хорош (то же относится и к «Революции»). Вообще-то он настолько хорош, что погоня во второй половине в одиночку отбивает «Перезагрузке» право на существование. Однако эти восхитительно поставленные, избыточные сцены производят впечатления бантика к длинным лекциям второй части о природе контроля, свободы выбора и причинности. Приставьте мне к голове пистолет и скажите выбрать что-то одно, то я бы выбрал именно разговоры. Да-да, те самые бесконечные, муторные и не всегда удачно написанные диалоги и монологи на деле выполняют важнейшую функцию — создают интересный сетап для не менее интересной кульминации сиквелов в «Революции».

Давайте вспомним разговор с Архитектором

«Перезагрузка» 

В кульминации «Перезагрузки» Нео наконец встречается с Архитектором Матрицы (Хельмут Бакайтис). У него плохие новости для людей: бунт сопротивления всегда был под контролем машин. Избранный — курируемая ими «аномалия», Матрицу перезапускали уже пять раз и столько же раз машины уничтожали город людей Зион. Архитектор дает Нео такой же выбор, какой давал всем его предшественникам: либо взять с собой 23 человека, основать новый Зион и таким образом спасти расу от исчезновения; либо отказаться — и тогда машины не оставят никого из людей в живых. Однако на этот раз в уравнение вмешивается новая переменная — любовь Нео к Тринити (Кэрри-Энн Мосс). Попытка спасти ее жизнь — это часть второго варианта, который предлагает Архитектор, предупреждая, что это бесплодная попытка и приведет она лишь к гибели человеческой расы. Нео выбирает Тринити, вновь бросая вызов детерминизму, — и спасает ее.

Что значит выбор Нео? Любовь спасет все? Не совсем. В этой сцене Вачовски конструируют парадокс свободы выбора, но чтобы понять сказанное ими, обратимся за подсказками к одной из ранних сцен.

В середине «Перезагрузки» Нео, Тринити и Морфеус приходят в гости к Меровингену (Ламбер Уилсон), древней и могущественной программе, которая отреклась от служения Матрицы. В длинном монологе (этот фильм любит длинные разговоры) Меровинген произносит два важных тезиса. Во-первых, он называет выбор — иллюзией, навязанной властями предержащими тем, кто ей не обладает. Во-вторых, он нарекает подлинной царицей всего сущего причинность — и иллюстрирует слова действием своего нового кода. Зритель видит, как девушка съедает кусочек торта Меровингена, а затем испытывает оргазм: причина — следствие.

Момент со словами про иллюзию выбора важен потому, что на самом деле Архитектор обманывает Нео, конструируя его дилемму таким образом, чтобы тот с большей вероятностью поступил так, как выгодно машинам. Предлагая пожертвовать людьми, чтобы спасти человечество, Архитектор обращается к утилитаристской — машинной —  логике, подавая ее под соусом выполнением морального долга. Эту морковку повесили специально для Нео: как зритель видит из предшествующих сцен «Перезагрузки», он склонен выбирать общественную пользу в ущерб индивидуальным интересам. В одном из эпизодов вместо того, чтобы уединиться с Тринити, он проводит время с просящими жителями Зиона. Затем по требованию жены Меровингена Персефоны (Моника Белуччи) он целует ее на глазах своей возлюбленной Тринити (вот бы сложный моральный долг всегда имел форму поцелуев с Моникой Белуччи!). Однако Нео не склонен к утилитаристской логике — мы это уже уяснили после того, как он рискнул своей жизнью ради Морфеуса. Для него спасение другого — и есть моральный долг.

И в этом месте Вачовски захлопывают ловушку для Нео. Ведь в спасении Тринити к моральному долгу примешивается та самая любовь. Из слов Меровингена и сцены с девушкой и тортиком мы понимаем, что машины видят людей биологическими аналогами роботов. Архитектор прямым текстом утверждает, что у Нео нет свободы воли, ведь его поступок диктуется не выбором, но выбросом гормона. Нео оказывается зажат между двумя машинными определениями людей, не предполагающими реальной свободой воли.

«Революция» 

Нео разрешает парадокс в кульминации «Революции». Если в «Перезагрузке» он всеми силами пытается оградить Тринити от опасности, то теперь принимает ее помощь в самоубийственной миссии путешествия к Источнику — центральному компьютеру машин. С гибелью Тринити исключается любовная мотивация в действиях Нео. А затем собой жертвует и он сам — в сражении с агентом Смитом. Смит — личный Антихрист Нео, его злостная пародия. Пока Нео готов жертвовать собой, Смит превращает всех в свою копию, грозя вырваться в открытый мир, чтобы уничтожить и его. Подключившись к Матрице через Источник, он дает агенту Смиту захватить свое тело — а все потому, что Источник может удалять программы исключительно напрямую. Таким образом, уничтожив общего с машинами врага, он закрепляет мир между двумя лагерями.

Вспомните третью часть с её трейлером

Самопожертвование Нео — его финальный акт по обретению свободы воли вне дефиниций машин. Однако важно еще и то, что он естественным образом вытекает из его характера. «Познай себя» — именно эта Дельфийская максима начертана на кухне Пифии. И именно это говорит она Нео во время еще одного длинного диалога в «Перезагрузке». И хотя Морфеус трактовал слова Пифии в детерминистском ключе (как выясняется, ошибочно), при внимательном просмотре сцен с ее участием становится ясно, что она не столько предсказывает судьбу Нео, сколько испытывает его и подталкивает к нужным действиям — самопознанию в том числе. В финале Нео принимает свою суть — защитника людей — и перестает сомневаться в своих действиях. Этот акцент превращает финальный акт самопожертвования из универсальной стратегии по обретению свободы воли в окончание (временное) пути героя. И это выгодно отличает от Нео от Смита, обретшего свободу воли, но не сумевшего осознать свои разрушительные нигилистические позывы.

Критики ругали финал трилогии за его «антикульминационность»: после вдохновляющего финала первой «Матрицы» ода компромиссу в третьей части и вправду воспринимается не так радостно. Однако развязка логически вытекает из сюжета сиквелов. В фильмах Вачовски дают всяческие намеки, что машины и люди не так уж отличаются. Пифия, Меровинген и Смит, будучи программами, выглядят куда более витальными существами, чем зажатые интроверты Нео, Тринити и Морфеус. В одной из сцен «Перезагрузки» Нео ведет разговор с членом Совета Зиона Хаманном (Энтони Зерб), в которой проговаривается неизбежность симбиотических отношений людей и машин. А встреча Нео в начале «Революции» с семейством программ показывает, что Матрица отнюдь не гомогенна, а некоторые из ее обитателей способны на своего рода сильные чувства.

Однако машины в фильмах все еще остаются ужасающими злодеями. Из-за этого мирный договор выглядит жестом отчаяния перед тираном. Это еще один нюанс, который проясняется в сопутствующем сиквелам произведении — новелле «Аниматрицы» под названием «Второй Ренессанс». В нем контекстуализируется истоки разрушительной войны между человечеством и машинами. Ее суть можно свести к фразе из новеллы: «Человечество само выступило архитектором своей печальной кончины». В короткометражке, стилизованной под документальный урок истории, показано, как люди устраивают геноцид роботам после первых проявлений неподчинения, сами инициируют войну с ними и отказываются от предложения мира. Иными словами, машины не просто ненавидят людей, потому что они плохие, они ненавидят их, потому что те на протяжении многих лет причиняли им зло. Этот кусочек информации усложняет конфликт между сторонами и связывает воедино тезис «Перезагрузки» о симбиотических отношениях и финал «Революции», в котором Нео идет на жертву ради установления мира.

Первая часть «Второго Ренессанса»

Проект сиквелов «Матриц» даже не близок к идеалу. Его трансмедийность до сих пор поражает воображение, но на деле спотыкается о непродуманность нарратива (у Marvel похожий трюк со своими фильмами и сериалами пока что выходит как минимум более связным). Местами сиквелы могут быть очевидны (например, в библейских мотивах противостояния Нео и Смита), однако Вачовски не спешат разжевывать большую часть своих идей, а существование «Аниматрицы» и Enter the Matrix может серьезно затруднить понимание тем, кто хочет смотреть только сиквелы. Кроме того, масштаб фильмов — с кучей идей, событий и персонажей, — кажется, уместнее смотрелся бы в сериальном формате. И тем не менее амбициозная неудача всегда предпочтительнее компетентной посредственности. Проект сиквелов «Матрицы» — это неограненный алмаз, но, увы, его шлифовкой зрителю придется заниматься самостоятельно.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: