Кино

Второй сезон «Утреннего шоу»: есть ли жизнь после отмены?

Nemesis is our token

На Apple TV+ завершился показ второго сезона «Утреннего шоу». О первом сезоне мы писали тут, тут и тут, о втором тут.

Митч Кесслер умер. Погиб в самом начале эпидемии коронавируса в автомобильной аварии на севере Италии, куда уехал после обнаружения факта его многочисленных домогательств к подчиненным, смерти одной из них и увольнения из «Утреннего шоу». На его похоронах режиссер Дик Ланди, чье творчество было переоценено в свете его поведения по отношению к актрисам, расскажет о страданиях «отмененных» за сексуальные шалости и завершит свою речь заявлением: «Причина нашей смерти — культура отмены!». В зале будет сидеть жена Митча, чью жизнь разрушил скандал и измены мужа, позднее туда зайдет Алекс Ливи — партнерша покойного по эфиру, рискующая теперь потерять карьеру из-за публикации о ее добровольной сексуальной связи с ним; в офисе «Утреннего шоу» останется продюсерка Миа Джордан, недавно узнавшая из бульварной прессы, что роман ведущего с ней был лишь частью его серийного увлечения чернокожими женщинами; что любили не ее, а только типаж. И еще одна коллег, стажерка Ханна Шоенфельд, чьи границы он грубо нарушил [1], ошибочно полагая, что секс происходит по взаимному согласию, лежит в земле с финала первого сезона.

«Утреннее шоу» — сериал о старой информационной институции в новой медийной реальности, где символическая власть спонтанно возникает в любой точке сети, и где сигнал появляется, усиливается и распределяется хаотично, заставляя многих ностальгировать по давно прошедшим «дням радио», когда канал вещания был у единиц, а остальные миллионы оставались лишь пассивными реципиентами. Но «дни радио» не вернутся, миллионы голосов уже не заглушить, алгоритмы твиттера любое высказывание способны превратить в loose cannon — и с этим теперь придется жить всегда. 

Механическая логика прогресса предписывает этой институции, «Утреннему шоу», отмереть и исчезнуть, но она жива и наполнена бурными человеческими взаимодействиями (настолько бурными, что герои, давно перешагнувшие сорокалетний рубеж, кажутся иррациональными, эгоистичными, часто влюбленными подростками). «Утреннее шоу» — производственная драма о том, как работники медиа становятся проводниками (а часто и заложниками) исторических процессов, которые должны освещать, иногда ошибочно полагая, что управляют ими (одна из сквозных шуток второго сезона: в службе новостей раз за разом не придают значения сообщениям о подступающем коронавирусе). Топ-менеджер сети Кори Эллисон, как и другие, не способный разглядеть явления во всем их масштабе (но, в отличие от других, полностью осознающий свою неспособность), называет происходящие снаружи и внутри «Утреннего шоу» процессы «битвой за душу Вселенной». Это звучало бы слишком пафосно, если бы не было правдой.

Перераспределение символической власти, создающее хаос на выдуманном американском телеканале, вызывает особенную острую реакцию у российской аудитории, едва обращающей внимание на отлучение от профессии российских актеров, поддержавших политические протесты, но раз за разом паникующих от новостей, что где-то на Западе известного человека уволили за расистскую реплику в адрес сотрудницы или дикпики, присланные подчиненным. Увольнение за твит в поддержку Навального — ничего нового, no big deal, а чего вы хотели; увольнение за домогательство к сотруднику — ужасающая культура отмены, несущая гибель свободе слова и свободе самовыражения. Сложно сказать, чего в этой панике больше: страха потерять собственную символическую власть; недоумения от того, что инициатором дисциплинарного взыскания может стать не только вышестоящий, но и нижестоящий; или, возможно, неготовность осознать новые контуры «политического», когда «политикой» является все, что происходит со всеми людьми (в том числе с не-белыми, не-гетеросексуальными, не-мужчинами) внутри полиса, включая нарушение физических и психологических границ. Во втором сезоне «Утреннего шоу» рядом с амбициозной Брэдли Джексон, делающей первые шаги на национальном телевидении, появляется ее старшая коллега Лора Петерсон (потрясающая Джулианна Маргулис), некогда уволенная ровно за то, что теперь может стать для ее подруги карьерным преимуществом — за свою гомосексуальность. Тогда, в 1990-е, еще не было социальных сетей, но «культура отмены» — сюрприз, сюрприз — уже существовала: лесбиянке не место в телевизионном эфире, потому что зрители, строчащие невидимые сообщения в еще не изобретенный твиттер, не захотят смотреть на нее. Текущая медийная реальность, социальные сети — лишь новейшая, словесно артикулированная форма социальности, первыми прототипами которой 8 тысяч лет назад стали города Ур и Урук. Наше сформированное в эпоху Гутенберга, печатного пресса, радиоприемника и «Утреннего шоу» мировоззрение заставляет нас видеть в социальных сетях некую модификацию газеты, в то время как они очевидно являются городом, глобальным полисом, где регуляция со стороны государственных властей происходит тем неизбежнее, чем меньше участники сети склоняются к саморегуляции.


Создатели «Утреннего шоу» на примере своих персонажей наглядно демонстрируют, что отрицание проблемы причиненного зла не является выходом из того хаотичного месива, которое создается взаимодействием сотен самостоятельных акторов (одним из выходов, указывают авторы, является терапия, дающая человеку навык удержания себя в собственных границах, — ее эффективность в сериале олицетворяет Лора Питерсон, чье поведение резко контрастирует с поведением плохо осознающей истоки собственного поведения Брэдли). Речь Дика Ланди, в которой так легко узнать «голоса порядочных людей» российского фейсбука, единым фронтом выступающих в защиту любого харрасера из своей среды, — это никуда не ведущая речь мудака; полные искреннего раскаяния и желания осознать причиненный ущерб рассуждения Митча незадолго до гибели — единственный (но не стопроцентный) способ реабилитации. Любой из случаев, сегодня маркируемый как «культура отмены», от кейса выдуманного Митча Кесслера до кейса реальной Джоан Роулинг, отличается от другого; контекст происходящего, последствия каждый раз очень разные — и способы реабилитации, если она возможна, должны быть разными. Но они должны быть. Попытка отмахнуться от многокомпонентных явлений, пометив многообразие голосов как вредоносную «культуру отмены», не утешает пострадавших и не помогает провинившимся осознать, где именно они переступили черту.

  1. В более плакатном виде ситуация из восьмой серии первого сезона «Утреннего шоу» представлена в недавнем фильме Ридли Скотта «Последняя дуэль», где одни и те же события трижды описываются от лица трех персонажей: двух мужчин и жены одного из них. Ситуация, которую женщина переживает, как изнасилование, насильником воспринимается, как часть куртуазной игры.
Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: