Кино

Сказка Зыгаря

Как сделать кино, одновременно дерзкое и трусливое?

Текст Олеси Герасименко о цензуре и тематических ограничениях в российском кино распространялся широко и дошел, вероятно, до каждого, кто интересуется современной отечественной культурой. Он является универсальным ответом на вопрос «а почему так?». Почему, например, существует проект «Сказки Пушкина. Для взрослых» шоураннера Михаила Зыгаря для стриминга more.tv? Потому что в условиях государственной цензуры, помноженной на собственный bias, попытка сделать что-то одновременно дерзкое и абсолютно безопасное, приводит к самому очевидному решению: взять произведения из обязательной школьной программы для младшеклассников и привнести в него эротические элементы. Юрий Грымов сделал это с «Му-му» еще в 1998 году, и за двадцать с лишним лет мы продвинулись не слишком далеко. С Пушкиным осуществить подобное еще проще, чем с Тургеневым: он один из немногих авторов в пантеоне русской классической литературы, чьи эротические проявления общеизвестны и не являются табу. Вероятно, реальным переосмыслением была бы — сюрприз, сюрприз — феминистская и/или деколониальная ревизия произведений чернокожего создателя современного русского языка, барина, имевшего полное право на тела своих крепостных. Но подобной ревизии не происходит. Первая серия «Сказок Пушкина», пересказ «Золотой рыбки», поставленный Ксенией Зуевой по сценарию Жени Беркович, — еще одно короткое напоминание о том, что кино — это дорогая игрушка, транслирующая картину мира тех, кто обладает доступом к средствам производства (если они не делают над собой специальных усилий и считают свою картину мира универсальной). 

В провинциальном южном городке молодой мужчина с комичной стрижкой (рыбак!!) зарабатывает, оказывая сексуальные услуги туристкам (а иногда и просто обирая их), пока его жена (или подруга) дожидается добычи дома. Однажды героя приглашает на свидание зрелая женщина-продюсер (Ингеборга Дапкунайте) — она и есть Золотая рыбка, в первоисточнике воплощающая усталую благодетельность существа со сверхспособностями, которому пришлось иметь дело с простыми смертными и их неуемными страстями. Серьезная мотивация рыбки (она помогала старику, потому что тот не стал ее убивать) в сериале меняется на полное отсутствие мотивации у героини, поскольку поверить в то, что она одаривает пару провинциалов все новыми благами из-за секса, вместо того, чтобы попросту сменить партнера, решительно невозможно. Чем настоятельно становятся требования девушки, которая хочет перебраться в Москву и оказаться в составе артистической и финансовой элиты, от имени которой и снимается сериал, тем менее мотивированным становится поведение героини Дапкунайте.

Есть ощущение, что в среде людей, обладающих в России ресурсами, фильм «Паразиты» был понят совершенно однозначно: как вдохновляющее на собственные вариации произведение о том, что бедные всегда готовы паразитировать на богатых, стоит только дать им волю. Неосознаваемое колониальное отношение российской интеллигенции к «простому народу» (об этом феномене, например, в этом видео с 00:21:03 говорят Григорий Юдин и Екатерина Шульман), фобии по отношению к потенциальному «паразиту» и приводят к появлению проектов вроде «Сказок Пушкина» Зыгаря/Беркович (правда, мы пока не видели остальных серий, дадим ему шанс). Из других недавних примеров: похожую картину мира можно наблюдать в картине Алексея Германа «Дело», где тонко чувствующий диссидент-филолог переживает атаку орков, даже не владеющих (sic!) школьной программой по литературе; подобное дегуманизирующее сограждан высказывание до сих пор считается чем-то легитимным, вызывающим сочувствие у образованного зрителя (увы, за последние годы в социальных сетях мы насладились широкой панорамой деградации «говорящего класса», открыто выражающего свои расистские, сексистские и гомофобные взгляды).

Гиперсуксализация дикаря, гиперсексуализация чернокожего, сведение его к только к сексуальной функции, — это не удачная придумка фантазера-сценариста, это дегуманизирующий колониальный троп первого порядка («у всех н*гров большой»), который, как и многие другие заезженные тропы, связанные с фобиями доминирующей группы, наши кинематографисты с гордостью выносят к публике, как пятилетний ребенок выносит свой рисунок палка-ножка-огуречик, и ожидают комплиментов за дерзость и сатирическое переосмысление реальности. 

Отдельно хочется сказать об играющей вздорную «жену рыбака» Дарье Жовнер. Наблюдая за ее карьерой, за проектами вроде фильма «Выше неба» или сериала «Хороший человек», за тем, как раз за разом ей предлагают играть выходящих из берегов, невменяемых истеричек, у меня складывается ощущение, что российская индустрия неосознанно мстит ей за роль в фильме «Теснота» — картине, в которой участь женщины в патриархальном обществе показана с сочувствием и нежностью, без тени мизогинии. В «Золотой рыбке» героиня Жовнер тащит на себе двойной груз фобии, ведь гиперсексуальный дикарь хотя бы мужчина и ведет себя по-мужски, а она мало того, что провинциальная выскочка, так еще и женщина.

Честно, я не думаю, что Администрация Президента будет накладывать вето на кинопроекты, если женщин и провинциалов в российском кино начнут изображать, как людей; и я не думаю, что все это имеет отношение к цензуре. Мне кажется, это имеет отношение к ничем не обоснованному и никак не отрефлексированному чувству превосходства привилегированных людей по отношению ко всем остальным. Просто они так видят, и вы ничего им не сделаете, потому что они в другом городе.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: