Кино

«Саамская кровь» на CINEZEN. Стокгольмский синдром в шведской Арктике

В нашей коллекции на платформе CINEZEN появилась «Саамская кровь» Аманды Кернелл — основанная на реальных событиях история саамской девочки, которая прошла процесс насильственной ассимиляции в Швеции 1930-х годов. Мы попросили написать о фильме Наталью Мординову, культуролога из Якутска, аспирантку Кафедра теории и истории культуры РГПУ им. Герцена.

«Саамская кровь» — фильм, снятый женщиной смешанного шведско-саамского происхождения, Амандой Кернелл. В основе его сценария личный опыт бабушки режиссерки.

Пожилая саамская женщина, Элле-Марья, приезжает в родные места из города на похороны младшей сестры, Ньенны. Встреченные на траурной церемонии люди говорят ей, что сестра до последнего ждала ее и продолжала клеймить оленя, принадлежавшего главной героине. Элле-Марья чувствует нежелание присоединяться к этим людям, даже несмотря на уговоры сына, и уходит ночевать в отель.

Затем, фильм переносит нас в 1930-е, подростковые годы двух героинь. В нем показано, почему у Элле-Марьи появилось такое стойкое отвращение к родной культуре. Когда главная героиня была подростком, лженаучная колониальная антропология, относившаяся к саамам, как к тупым дикарям, считалась истинным научным знанием. Элле-Марья прошла через череду унижений. Детям-саамам, учившимся в школе-интернате, обещали, что приедут важные люди из Уппсалы, они думали, что приедут посланники самого короля. Приехавшие люди подвергли их унизительному лженаучному изучению черепных параметров и заставили раздеваться перед камерой. Она старалась, была хорошей и послушной ученицей, хотела продолжить свое образование. Когда она обратилась с просьбой о рекомендательном письме к учительнице, та твердо ответила, что дети-саамы не могут жить в городе и получать высшее образование или специальность, потому что они однозначно глупее, чем шведские дети. Элле-Марья взрослела и хотела найти достойного спутника жизни. Но ребята-шведы, к которым она подсознательно тянулась, как к более предпочтительным партнерам, не воспринимали ее, как достойную партнерку, из-за бытового расизма, который подпитывался лженаучной колониальной антропологией.

Из-за пережитых травм Элле-Марья решила не иметь ничего общего с сообществом людей, которых объявили представителями низшей расы. В конце жизни она оправдывает шведов-агрессоров, обзывая саамов «лжецами и ворами». Чтобы стать одной из «цивилизованного» большинства, она начала называть себя «Кристиной» (именем шведской учительницы, которая казалась неким недостижимым идеалом).

В эпизодах фильма, в которых показаны наши дни, Кристина — обычная, ничем не примечательная, пожилая шведская женщина. Она отказывается понимать язык, на котором говорят саамы. Это очень эмоционально насыщенный момент для меня. Как можно отказаться говорить на языке, на котором ты умеешь разговаривать? Мой личный опыт, касающийся родного языка, больше связан с обратной ситуацией, так как у меня не развился навык говорения (я выросла в городе в 1990-е годы, в то время Якутск был русскоязычен), и так получилось, что я лучше пишу и читаю, чем говорю на якутском языке. К концу XX века советская программа обучения языку устарела (она была адаптирована для того, чтобы научить писать и читать умеющих говорить по-якутски детей). Это мешало мне нормально общаться с другими якутами, выросшими в селах, к сожалению, мой сильный русский акцент вызывал насмешки. Поэтому, отношение постаревшей Элле-Марьи к родной речи вызывало у меня недоумение.

Ее сестра Ньенна выбрала иной образ жизни — замкнуться внутри общины соплеменников и жить до конца своих дней в оленеводческом стойбище в Арктике. Две сестры иллюстрируют два образа социализации девочки-подростка из презираемого в 1930-е годы саамского меньшинства, две реакции на травмирующую дискриминацию. Одна решила влиться в шведское большинство, другая дистанцировалась и осталась верной традиционному жизненному укладу и языку.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: