Сериалы

Голову за царство: экзистенциальная сказка «Игры в кальмара»

Инициация смерти

Совершенно не собираясь этого делать, я посмотрела девять серий «Игры в кальмара» за один вечер (и часть ночи), и до сих пор нахожусь под впечатлением от сериала. Предыдущим мировым экранным хитом из Кореи были «Паразиты», фабула «Кальмара» — обанкротившиеся люди пытаются вылезти из долговой ямы, поставив на кон свою жизнь, неудивительно, что его рассматривают и анализируют как социальный комментарий.

Для тех, кто еще не посмотрел «Игру в кальмара», напомню: 456 игроков, на кону 45 с лишним миллиардов корейских вон (почти 39 млн долларов), 6 раундов игры. Проигравшие умирают.

Причина популярности сериала, на мой взгляд, именно в его многослойности — он давит сразу на все эмоциональные центры: страх, смех, сопереживание и возмущение, и одновременно перекидывает мостик в современность. Но есть еще и другой мостик, веревочный, почти незаметный за яркой эстетикой детской игры — в архаику, к испытаниям волшебных сказок, индексированных в разное время братьями Гримм, Антти Аарне и Владимиром Проппом. Те, кто упрекает сериал в использовании уже известных сюжетов — например, «Королевской битвы» отца и сына Фукасаку и других «игр на выбывание», правы и неправы одновременно. «Игра в кальмара» собран, как конструктор, из уже готовых деталей — героев-архетипов, фрактальной структуры соревнования, ярких визуальных образах, известных почти каждому — коридоров в виде лестницы Эшера, масок стражей с пиктограммами кнопок консоли Сони Плейстейшн. Детали его подогнаны друг к другу, как колесики швейцарских часов, точность конструкции и виртуозность исполнения позволяют «Игре в кальмара» показывать не только сегодняшнее, но и метафорическое время.

«Игра в кальмара» не сказка и в ней нет магического элемента, но паттерн сюжета идет из правремен, когда у истории был рассказчик, но не было автора. Главные герои вырезаны по шаблону архетипа: простачок и лентяй с добрым сердцем, «младший брат» Сон Ги-хун, номер 456, и расчетливый, подлый и корыстный «старший брат» Чо Сан-ху, номер 218. Кто в сказках выходит победителем из противостояния доброго и злого братьев? Правильно.

Испытание, состоящее из нескольких этапов, где герой рискует своей головой и жизнью, а в награду получает руку красавицы и царство, идущее с ней в придачу. Этот прасюжет о инициации — чтобы войти в новую жизнь, герой демонстрирует ум, сноровку и выносливость. А иногда и доброе сердце. Задачи чаще всего непосильные для человеческих сил, поэтому на помощь герою сказки приходят волшебные помощники с суперспособностями, а героям сериала — сценаристы. Но то, что в сказке было историей инициации, выворачивается создателями «Кальмара» наизнанку — никакая новая жизнь никого из героев не ждет. Скрытые за рамками сказки десятки и сотни претендентов, кто не прошел испытание и кому отрубили голову, теперь демократично и кроваво умирают на глазах зрителей. «Игра в кальмара» — это инициация смерти.

Но герои этого не знают, зрители этого не знают, и именно это на протяжении 8 серий (исход 9-й серии, как мне кажется, очевиден каждому) создает напряжение, саспенс невероятной силы. Если на мгновение абстрагироваться от фигуры затеявших игру злодеев-богачей и представить их как некую убийственную силу, то «Игра в кальмара» поднимается на экзистенциальный уровень «Татарской пустыни» Буццати и Дзурлини — жизнь проиграна, сопротивление бесполезно, героев ожидает последний кровавый аккорд. Но чтобы забраться на жердочку подлинной экзистенциальной драмы, «Игре в кальмара» не хватает разбалансировки, слишком уж она ладно скроена — никто из «хороших» героев не совершит по-настоящему ужасного поступка, сценаристы не ставят перед ними такой дилеммы, а перед зрителем дилемму, как сопереживать «злодею». В игре в шарики Ги-хун обманывает теряющего память и осознание реальности старика, но зрители на стороне Ги-хуна, ведь старик и без игры смертельно болен. На стеклянном мосту «хорошие» герои заботливо оставлены сценаристами в стороне от выбора между своей жизнью и смертью другого, перед ним стоит только Сан-ху, хладнокровный предатель и обманщик.

Почему же сериалу удается сохранять такое напряжение? Сценарный тайминг, визуальные решения и, главное, как мне кажется, эффект зловещей долины — фильм не превращается в слешер, герои предельно реалистичны, зритель знает их мотивации, все пропитано психологизмом. И я думаю, что «Игра в кальмара» пугает и завораживает именно тем, как тонко он играет с образом концлагеря.

Засыпанная песком площадка «Тише едешь, дальше будешь», гора трупов, образовавшаяся около закрытых дверей, паника и животный страх, эксперименты над участниками на стеклянном мосту. Когда пули «заканчиваются», то героям приходится убивать друг друга и себя падением с высоты. Чтобы выжить, надо забыть о том, что ты человек, а вокруг тебя — люди. Бескорыстные, доверчивые, добрые погибнут первыми, о чем рассказал Примо Леви в книге об Освенциме «Человек ли это?» Цель ведущих игры — тотальное истребление.

Но сам по себе образ концлагеря действует на зрителя как могильная плита, поэтому создатели сериала идут чуть дальше. Садистские игры задевают в зрителях архаические кровожадные струны — ведь им приходится наблюдать за игрой так же, как и тем, для кого эти игры поставлены. Сами игры блистательно подобраны сочетанием смешного и страшного, смерть таится в маленькой жестянке с печеньем или в перетягивании каната. Саспенс от ожидания новой игры один в один наследует сказочным испытаниям, а уже прохождение испытания похоже на компьютерную игру, где у героя осталось только одно сердечко.

Сериал из Южной Кореи посмотрели уже 111 млн аккаунтов Netflix. Сначала в нем всем выносят мозги из огнестрельного оружия, а в последних сериях от героев буквально остается мокрое место после падения. Но я бы не стала связывать обилие пролитой крови в сериале и его популярность. Концовка не понравилась мне своей предсказуемостью, главный сюрприз тоже меня не поразил. Но именно он — ключ к успеху. Устроитель и идейный вдохновитель игры затеял ее, чтобы снова почувствовать себя живым. То, как в сериале показано постепенное, но неизбежное массовое убийство людей, дает ощущение ужаса — от щекотки нервов до осознания собственной смертности, в зависимости от впечатлительности зрителя. Похожее чувство, только глубже и острее, вызвали первые месяцы пандемии коронавируса, когда ежедневные сводки о количестве смертей еще не стали чем-то обыденным. 455 героев и нескольких охранников убили, чтобы мы почувствовали чуточку более живыми. И ведь сработало.

У создателей уже есть сильная заявка на второй сезон: зрители ничего не знают о треугольниках, квадратах и кругах — стражах смертельной игры, и не знают, что случилось с игроками, не вернувшимися в игру на повторный круг.

Значит, узнаем в следующем сезоне.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “Голову за царство: экзистенциальная сказка «Игры в кальмара»

%d такие блоггеры, как: