Кино На самом деле

Умри, но не сейчас: Джеймс Бонд, Дэниэл Крейг и конец эпохи

Конструкт начинает и выигрывает

25-й фильм о Джеймсе Бонде, после полутора лет переносов из-за пандемии, добрался до больших экранов. Марина Латышева посмотрела его и рассуждает о бондиане.

Когда в 2005 году стало известно, что новым Бондом будет Дэниэл Крэйг, мир возмутился страшно. Его называли «Джеймс Блонд», его критиковали вообще за всё, что было в его актёрской карьере, а также за лицо водопроводчика. Создавались сайты типа DanielCraigIsNotBond.com, CraigNotBond.com и blondNotBond.com. Во время съёмок медиа и форумы смаковали подробности того, как актёр упал, обгорел, сломал зуб. В Variety вышел концептуальный текст о том, что франшиза находится на самом критическом этапе своей истории. После премьеры мир растаял, признал свою ошибку и пал ниц перед новым воплощением суперагента. И всё же да, Крейг был кризисным этапом, на этом этапе делалось всё, чтобы изменить персонажа и историю. После финала этого этапа, после «Не время умирать», приходится констатировать: не получилось.

«Не время умирать» начинается с истории про маленькую девочку, которая сидела в богатом доме с мамой и ждала папу, но тут пришел убийца. Девочка не промах, но ничего хорошего всё равно не выйдет. Это воспоминания Мадлен Сван, новой настоящей любви Бонда, новой части его жизни, казалось бы, самой счастливой. Которая в первых минутах фильма показана так сладко, что понятно — долго это не продлится. Бонд прогонит свою любовь и отправится в тёплые края, принимать душ под водопадом, тосковать и пьянствовать. В какой-то момент вокруг него засуетятся американские и английские спецслужбы и попросят о помощи, ибо англичане нечаянно создали опасное оружие и прососали его. Бонд, кряхтя, пойдет помогать. Но по-настоящему оживится, когда на горизонте снова замаячит Мадлен. Песня Билли Айлиш прекрасна, титры прекрасны, в них — головы разрушенных античных статуй, много песка, который сыпется даже из бокала для коктейля. Фильм, мягко говоря, не идеальный в смысле драматургии, логики, персонажей, особенно не идеален злодей, которого зовут Люцифер Сафин, и если в фамилии ударять на первый слог, то будет совсем смешно.

Но интереснее думать не про качество конкретного нового фильма. Интереснее — про видовые черты главного действующего лица всей этой многолетней истории, которое просто не способно быть чем-то большим, чем оно есть.

Вот тут статья моей любимой критикессы Стефани Захарек, с я ней редко соглашаюсь, но обожаю её образы и стиль. Она считает Крэйга лучшим Бондом из всех. Может быть. Но мне правда кажется, что, как она и пишет, «Не время умирать» это идеальный фильм для завершения нынешнего этапа. Вся часть франшизы с Крэйгом есть желание изменить и Бонда и его историю. То есть воообще-то продюсеры пробовали и раньше, всегда, когда одного Бонда меняли на другого. Но эпоха Крэйга — это самая решительная попытка из всех посягнуть на святое. На основы.

Юмор. После ухода из проекта Броснана авторы решили сделать историю более мрачной и серьёзной, менее беззаботной и ироничной. Крэйг, на их взгляд, как раз и соответствовал задаче. Пока он исполнял Бонда, он постоянно копался в своём герое, пытался показать его человечность, его смятение, его сомнения. Тимоти Далтон, с которым пытались провернуть подобный трюк, в своё время продержался недолго. Но часть с Крэйгом стала самой продолжительной в истории бондианы.

Сексизм. Еще когда Денни Бойл числился в режиссёрах «Не время умирать», он говорил, что хочет познакомить Бонда с актуальным миром, эпохой #MeToo и Time\s up. Но вообще-то героя познакомили с этим и раньше. Сексизм во франшизе имеется, спорить с этим странно. С 1962 года было шесть Бондов и почти восемь десятков его разнообразных девушек. На ранних этапах имена у них были типа Ханни и Пусси. Консервативный подход к изображению женской сексуальности сохранялся почти всегда. Некоторых из них агент любил. Остальным полагались снисходительное отношение и шлепки с тычками. Посмотрите эту нарезку.

Или вот эту.

Такие нарезки можно сделать ещё длиннее. Кому-то из героинь и вовсе пришлось пережить прямое или косвенное изнасилование (то, что сделал Бонд-Мур с Солитейр-Джейн Сеймур в «Живи и дай умереть» в 1973 году — это именно оно и было). Хотя относительно сексизма есть и другие мнения, австралийская феминистка Клементина Форд считает, что не всё так просто, что девушки Бонда сочетали уязвимость с самодостаточностью, в отличии от других помощниц героя в истории мирового кинематографа. Но так или иначе, они были противницами, которых побеждают, или любовницами, которыми овладевают, или любимыми, которых убивают.

Продюсеры бондианы всё признали и учли. После жестоких или саркастичных Бондов-сексистов (Коннори и Мура) во франшизе появилась М (Джуди Денч), назвавшая Бонда-Броснана динозавром и женоненавистником («Золотой глаз»), а Бонда-Крейга — тупым орудием, жертвующим другими, и девушками в том числе («Квант милосердия»). В эпоху Крэйга изменения не просто заметны, но концептуальны. Манипенни имеет адекватное время и образ в фильмах, а когда она произносит «Меня зовут Ив, Ив Манипенни» в «007: Координаты «Скайфолл», это почти катарсис; Bond Girls ещё решительнее стали Bond Women, а Моника Беллуччи — самой возрастной его любовницей; наиболее раздевающийся персонаж в этой части франшизы — сам Бонд, уже в «Казино Рояль» он повторяет сцену выхода из моря Урсулы Андресс («Доктор Ноу», хотя после того, как это в своё время сделала Холли Берри («Умри, но не сейчас»), казалось, что круче уже не может быть.

Но главное, что Бонд не просто любит, а потом его любимую вдруг убивают. Его любовь — это и есть почти что основное содержание его истории. Будь это любовь к Веспер (Ева Грин) или к Мадлен (Леа Сейду). Потому финальный фильм бондианы Крэйга начинается с воспоминаний Мадлен. Потому погоня на авто в финальной части смотрится иначе, чем обычно — когда в машине женщина и ребенок, эмоции совсем иные. Да и сам внезапно окруживший персонажей в этой сцене сказочный лес никак не монтируется с Джеймсом Бондом. Все пять фильмов с Крэйгом — о том, как его герой трагически любит двух женщин (с некоторыми другими у него секс, да, а с некоторыми — чисто рабочие отношения, хотя он по привычке на что-то и претендовал).

«Почти» потому что основное — это его попытки уйти с работы. Бонд-Крэйг постоянно и концептуально не хочет служить своей стране и своей конторе. В Skyfall он возвращается не из-за лояльности государственной машине, но из любви к начальнице, а это другое, как вы понимаете. Его история на протяжении всех пяти фильмов — это история человека, который хочет развязаться со спецслужбами и жить со своей женщиной где-нибудь у моря.

Идея феерически неестественная для Бонда. Главное в нём — он одиночка и он агент; его смысл в свободе и распущенности и одновременно в служении Её Величеству. И всё это сопротивлялось предлагаемым изменениям. Сопротивление было заметно и в лучших фильмах Бонда-Крэйга, видовые черты проскакивали даже в Skyfall. После того, как застрелили девушку с рюмкой на голове, Бонд комментирует это так: «Пустая трата хорошего виски». В «Не время умирать» фильм перестает прикидываться и сообщает своему зрителю, что бондиана и мир шпионажа — это всё ещё история про клуб белых мальчиков — два белых мальчика, Бонд и М (Рэйф Файнс), разговаривают о важном в кабинете, две чернокожие девочки, Манипенни и новая 007, разочарованно ждут в приёмной. Нас пытаются заставить испытывать нежность по поводу уходящего мира, злодея Блофельда (Кристоф Вальц) почти что предлагают пожалеть. Попытки этого пятифильмия были обречены, справиться багажом всей франшизы невозможно. Джеймс Бонд это конструкт культуры уходящего (я надеюсь) мира. Его не переделать. И конструкт выиграл у персонажа.

Во времена моего детства был ещё глубокий Советский Союз (да, я давно живу), хорошо помню те времена книг за макулатуру, и то, что в смысле чтения мои друзья делились — как фанаты The Beatles и The Rolling Stones, — на тех, кто за французское и тех, кто за британское, ценителей Дрюона с Дюма или Стивенсона со Скоттом. У меня было по второму варианту, страсть к литературе британской и эрзац-британской (типа «Джека Соломинки»). Так что когда я впервые попала в Париж, то сохраняла спокойствие, но вот когда оказалась в Лондоне и зашла в Вестминсер, то села на плитки и расплакалась. Потому что там похоронены все, с кем прошло моё детство. Я их обожала. Но ни разу не мечтала родиться и жить в те времена, не думала о том, как круто тогда было. Вообще не круто. С Джеймсом Бондом примерно та же история. Он — парень довольно тёмный, пещерный, в базе у него в том числе сексизм и расизм. Он может меняться как угодно, но зрителя, даже передового, всё равно потянет на классические приключения. Мне нравятся те старые фильмы, а некоторые (типа «Лунного гонщика») я даже люблю, они мое детство и юность. Просто теперь они — анахронизм, а сам Бонд больше не герой. Теперь даже интересно, как продюсеры выберутся из сложившейся ситуации в следующих сериях.

Вероятность того, что они вдруг прикроют лавочку и скажут: «Всё, всем спасибо, все свободны», я даже не рассматриваю. Хотя это было бы красиво.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “Умри, но не сейчас: Джеймс Бонд, Дэниэл Крейг и конец эпохи

%d такие блоггеры, как: