Кино

«Герда» Натальи Кудряшовой

Вторая после «Нууччи» сильная работа в конкурсе «Кинотавра»

В конкурсе «Кинотавра» показали «Герду» Натальи Кудряшовой — историю студентки социологического факультета, которая зарабатывает матери на лекарство, выступая в стриптизе. Исполнительница главной роли Анастасия Красовская получила за эту работу актерский приз в Локарно.

Уже в первом своем фильме, в «Пионерах-героях» (2015), Кудряшова показала себя человеком, упрямо прокладывающим свой путь даже внутри привычной для нашего экрана темы: ту самую пресловутую советскую травму она трактовала как психо-сексуальную. Для меня этот фильм много значил, потому что мои собственные возбуждающие детские фантазии о мученичестве были показаны на экране, как поколенческие, сформированные атмосферой позднего СССР (мы обе родились в 1978 году), а не индивидуальные. Но оставив советское там, где у наших ровесников (в отличие от старших) все еще есть нас его оставить, — в прошлом, Кудряшова двинулась дальше, в сегодняшний день (не покидая пространства снов и ирреальных видений).

Героиня-стриптизерша тоже не редкость в российском кино, чьи создатели очень любят эксплуатировать эксплуатировать эксплуатировать женское тело. Но «Герду» можно разбирать в киношколах, когда надо объяснить, чем автоматический мужской взгляд на обнаженное тело отличается от вдумчивого женского. Нагота здесь является тем, чем она на самом деле является, даже когда тело выглядит, как реквизит, — беззащитностью; стриптиз здесь — головокружение и танец, не оставляющий возможности для возбуждения (все это создается именно кинематографическими методами, за счет положения камеры, ритма и монтажных склеек). Это один из примеров того, как женское (второстепенное, нишевое) уверенным движением переводится в человеческое (универсальное, магистральное).

В фильме есть несколько пронзительных, врезающихся в память моментов, которых почти не бывает в отечественном кино (за исключением, возможно, только «Дылды») — моменты понимания и близости между женщинами (когда товарки Герды сначала начинают ее задирать, а потом, видя слезы, пытаются утешить; ее трогательные отношения с матерью, который однажды напрасно померещилась какая-то другая жизнь); момент, когда девушка песней останавливает тестостероновая бычку компании подбадривающих друг друга мужчин. 

Песня восполняет пробел в коммуникации и убеждает тогда, когда слова бессильны, и сам фильм оказывается разговором о невозможности коммуникации и о том, что служит ей заменой. В хрупкий и нежный мир отношений дочери и матери периодически вторгается отец-силовик, бросивший семьи, и безуспешно пытается поговорить, пока, наконец, не достает пистолет — потому что насилие, сила и есть попытка коммуникации там, где нет способа или нет желания говорить. 


Но у этой немоты в фильме есть и политическое, социальное измерение: во время учебной практики (эти эпизоды распределены по всему хронометражу картины) Герда ходит по квартирам с социологическими опросами, тексты которых не являются ни механическими, ни случайными — они балансируют на грани абсурда, говорят об обществе и власти, говорят о тотальной бедности (и сам фильм говорит именно о женской бедности, в этой мало раскрытой в российской культуры теме сближаясь с «Раной» Оксаны Васякиной). Чтобы сдать практику, девушке часто приходится проставлять галочки самостоятельно, фальсифицируя ответы, — сигнал не проходит, голоса не слышны, социология невозможна, потому что общества не существует. Существуют только отдельные люди и то, что происходит между ними.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: