Site icon kimkibabaduk

«Легенда о Зеленом Рыцаре»: как Дэвид Лоури адаптировал средневековую поэму для кино

Не так давно выдающийся кинокритик Ричард Броуди, почему-то известный в России не всем киноведам, внес в твиттере свою лепту в обсуждении спойлеров. Броуди написал, что избегая чрезмерно детализированного описания сюжета, автор освобождает пространство для самого важного в критических текстах — идей и эмоций автора. Что ж, это эссе вряд ли его удовлетворит, потому что оно преследует цель, которую невозможно достичь, не вдаваясь в спойлеры, — объяснить, какого хрена происходит в «Легенде о Зеленом Рыцаре» Дэвида Лоури.

Сэр Гавейн и оригинальная поэма

Начнем с краткого пересказа поэмы «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь», легшей в основу фильма. В канун Рождества на вечеринку рыцарей Круглого стола заваливается незваный гость — весь в зеленом и с огромным топором. Незнакомец предлагает игру: ему нанесут удар, и каким бы он ни был, ровно через год Зеленый Рыцарь (так его зовут) нанесет ответный. Пылкий сэр Гавейн отвечает на предложение странного мужчины и отрубает ему голову — а тот без тени замешательства поднимает ее с пола и говорит шокированному Гавейну: встретимся ровно через год в моей Зеленой часовне. Герой отправляется к сроку во владения Зеленого рыцаря, но по пути заскакивает в замок Бертилака де Хаутдезерта (он же Берсилак, он же Бернлак). Приветливый хозяин договаривается с Гавейном: Бертилак будет приносить ему дичь с охоты, а Гавейн отдаст ему все, что получил в замке.

Предложенную игру осложняет жена Бертилака. Три дня подряд, пока ее муж гоняет дичь на охоте, она с самого утра наведывается в покои Гавейна, чтобы тот, прославленный любовник и парадоксальным образом пример благочестия в поэме, занялся с ней сексом. Сцены соблазнения разворачиваются одновременно с бертилаковской охотой в духе кинематографического параллельного монтажа. Гавейн в образе дичи виртуозно отбивается от атак хозяйки, понемногу уступая лишь поцелуям. Сначала он соглашается на один, затем их количество увеличивается пропорционально количеству дней, проведенных Бертилаком на охоте, — к слову, именно поцелуями Гавейн расплачивается с хозяином. Однако на третий день рыцарь получает не только их. Жена вручает ему волшебный зеленый пояс, оберегающий от любых ударов. Гавейн, польстившись не столько предложением прекрасной дамы, сколько возможностью сохранить голову, принимает дар и не рассказывает о нем никому — ни Бертилаку, ни даже священнику на исповеди.

Соврав хозяину замку о подарке, Гавейн приезжает к Зеленому Рыцарю. Тот бьет Гавейна топором по шее три раза — и только после третьего удара на ней проступает капелька крови. Комический на первый взгляд отрывок с испытанием благочестивости в замке оказался кульминацией истории. Образцовый рыцарь Гавейн бросил тень на свою репутацию, взяв зеленый пояс в третий день, — именно поэтому царапина появляется после третьего удара. В остальном Гавейн остается невредимым, а под личиной Зеленого Рыцаря оказывается заколдованный Морганой ле Фей Бертилак. Волшебница хотела испытать рыцарей Круглого стола и зачем-то напугать королеву Гвиневру. Гавейн чувствует себя опозоренным и возвращается в Камелот в зеленом поясе, символе своего провала. Впрочем, он относится к собственному моральному поражению намного серьезней окружающих: Бертилак добродушно прощает Гавейна, а другие рыцари встречают историю не с осуждением, но со смехом. Рыцари Круглого стола и сами решают носить зеленые пояса в напоминание о несовершенности людской природы (которая в мире поэмы равна природе мужской).

Посмотрите трейлер фильма, если вы его ещё не видели

Когда дело доходит до адаптации классического сюжета под современные стандарты, то первый и самый очевидный инструмент — это деконструкция оригинала. Загвоздка в том, что «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» уже был деконструкцией рыцарских романов, где автор столкнул норму канонов жанра с нормой общепринятого мировоззрения современников. Как и в лучших образцах рыцарского романа, главный герой поэмы, выдающийся рыцарь проходил тест на свою пригодность к гордому званию. Он браво справлялся со всеми испытания и становился образцом для подражания, однако Гавейн в поэме — реалистичный персонаж, который боится расстаться с жизнью и идет ради ее сохранения на обман. Анонимный автор посмеивался над условностями литературы, позволяя Гавейну проявить слабость и осознать границы своего характера. Лоури утверждает, что влюблен в текст поэмы, и нет причин ему не доверять. «Легенда о Зеленом Рыцаре» настолько верна букве литературного источника, что даже изменения сделаны с учетом нравственной и символической системы оригинала.

Что же режиссер поменял?

Сэр Гавейн и испытания чести

Исследователи называют Зеленого Рыцаря самым сложным персонажем всей средневековой литературы, в котором пересекаются слишком много противоречивых деталей. Он и угроза, обитающая в сатанинской часовне, и добрый друг, и в то же время сила, желающая испытать героя. В фильме Лоури к неоднозначному Зеленому Рыцарю добавляется фигура матери (Сарита Чоудхури). У нее нет имени (к слову, как нет имен и у Артура, Гвиневры, Мерлина и Бертилака), однако это явно та самая Моргана ле Фэй, колдунья и сестра Артура. Изначально Лоури писал Моргану и мать Гавейна как разных персонажей, а решение объединить их носило технический характер: режиссера и сценариста не устраивала изначальная позиция Морганы в качестве deus ex machina. Однако это изменение сюжета внесло новые коннотации сюжета. Мы не знаем наверняка, какие цели преследовала мать Гавейна, вызывая Зеленого Рыцаря. Умалчивая о деталях, Лоури остается верен духу поэмы, оставляя простор для интерпретаций и воображения. Вряд ли она хотела убить сына, ведь тот самый зеленый пояс в фильме вручает Гавейну именно она. Логичнее всего объяснить события фильма тем, что мать организовала отпрыску хардкорный курс молодого мужика. Впрочем, план (если он таков) быстро выходит из-под контроля.

Незнакомый с особенностями рыцарских романов зритель может не разглядеть закономерностей в приключениях Гавейна, однако они все же существуют. Аноним создал вызов для пяти важных Гавейну добродетелей: щедрости, товарищества, чистоты, куртуазности и благочестия. Рыцарь нарушил как минимум три из них: товарищество, когда соврал Бертилаку о подарке; щедрости, когда проявил противоположное чувство — алчность — к сохранению своей головы; и благочестие, когда, будучи рыцарем Девы Марии, принимает в подарок зеленый пояс и по куртуазным законам становится рыцарем леди де Хаутдезерт (то есть, к списку неудов можно приплюсовать и незнание матчасти по куртуазности).

Дэвид Лоури на съёмках фильма

Лоури расширил сюжет поэмы, но сделал это в рамках рыцарского романа, подкинув Гавейну новых испытаний. Сценарий явно писали, держа в голове пять гавейновских благодетелей, но в тоже время приняв решение не создавать на них акцент. Во многом это продиктовано изменения в Гавейне как персонаже. В поэме он был образцовым рыцарем, в фильме Гавейн не рыцарь вовсе. Кроме того, современный зритель хуже ориентируется в системе рыцарских добродетелей, чем читатель XIV века. И тем не менее даже в тех испытаниях, которые придумал Лоури для фильма, прослеживается влияние тех самых пяти добродетелей.

Едва не в самом начале своего пути Гавейн (его играет Дев Патель) встречает на поле боя оборванца (Барри Кеоган), который подсказывает герою дорогу. Гавейн нехотя благодарит парня монетой за совет, однако тот ведет его прямиком в ловушку: оборванец вместе со своими подельниками связывают Гавейна и крадут его вещи, включая зеленый пояс и топор Зеленого Рыцаря, оставленный герою на хранение. В этом происшествии сложнее всего выявить суть испытания Гавейна. Он поскупился на благодарность за помощь (тем самым нарушив добродетель щедрости)? Он воспользовался легким путем (позднее Гавейн попытается сделать то же самое в сцене с гигантами)? Он не проявил храбрость, сразившись с бандитами? Предположу, что, все вместе. Обращает на себя внимание и странное поведение героя Кеогана после того, как он берет в руки топор: у него меняется голос, он называет Гавейна «мои маленьким рыцарем» (похожим образом к нему обращается мать и Зеленый рыцарь), обещает выполнить за него задание и внезапно вскакивает на коня, оставив подельников в недоумении. Это на него так повлияло колдовство Морганы или магия Зеленого рыцаря? С этим топором явно что-то нечисто!

В пользу этого говорит и внезапное возвращение топора после другого испытания. Оттолкнувшись от мимолетной ремарки в оригинальной поэме об истории девушки с отрубленной головой, Лоури сталкивает Гавейна с призраком Уиннифред (Эрин Келлиман). Девушка просит достать Гавейна свою голову со дна озера. Корыстный не-рыцарь интересуется, чем этот поступок ему будет выгоден, но та пристыжает парня, таким образом напоминая ему о духовном квесте героя. После возвращения черепа Уиннифред предупреждает, что он знает Зеленого рыцаря; кроме того, волшебным образом перед Гавейном вновь оказывается топор. Награда за успешно пройденное испытание? Нечисто!

Ещё раз посмотрим на топор

Аноним весьма бегло описывает путешествие Гавейна по бесплодным землям, хотя именно в этой части сосредоточены, казалось, главные составляющие рыцарского романа: схватки с опасными и волшебными противниками. Путешествие киношного Гавейна далеко не так эпично: он мерзнет, голодает и объедается грибами, от которых мгновенно опустошает и без того скудное содержимое собственного желудка. Дальнейшую встречу с гигантшами можно объяснить галлюцинациями от грибов, а можно столкновением с ускользающей магией мира. К этому моменту загадочность и неопределенность фильма зашкаливает, что укладывается в эстетику «новых хорроров» студии A24 (которая как раз ответственна за «Легенду о Зеленом Рыцаре»). Однако атмосфера таинственности — важная составляющая оригинальной поэмы, которая тоже не стремилась разжевывать читателю все вплоть до деталей. Лоури следует ее настроению даже в своих нововведениях.

Сэр Гавейн и вписка у Бертилака

В оригинальной поэме линия в замке Бертилака подчеркивала сложность единовременного соблюдения геройского и куртуазного поведений. Правда, если Гавейн успешно отбивал атаки на свою благочестивость, то герой Дева Пателя сдается без боя. Жена (Алисия Викандер) мастурбирует Гавейну, чтобы констатировать: он не рыцарь. Технически это правда, но подразумевается другое: Гавейн завалил свой тест. В награду ему за это — зеленый пояс читера. Жаль только, что в фильме Гавейн отдает Бертилаку (Джоэл Эджертон) поцелуй, а не хэнджоб — гомоэротические коннотации оригинального текста могли бы заиграть новыми красками. Кстати, за процессом мастурбации наблюдает жутковатая старуха — в фильме это не проговаривается, но в оригинальной поэме под ее личиной скрывалась Моргана. Мать наблюдает за сексом сына? Мало того что нечисто, так еще и неловко!

Алисия Викандер играет не только жену Бертилака, но и возлюбленную Гавейна по имени Эссель, проститутку из первой половины фильма. Сцены с Эссель (к слову, единственная героиня, помимо Гавейна, у кого в фильме есть имя) демонстрируют Гавейна с еще одной его плохой стороны. Несмотря на то что они спят вместе, Гавейн отмалчивается, когда она намекает ему на женитьбу — возможно, потому, что разница в статусе слишком велика. Ее роскошная двойница избавлена от этого недостатка, но уже замужем за Бертилаком, что и создает мину для благочестивости и куртуазности Гавейна. Ведь Эссель стала его дамой, вручив ему дар. Ее загадочная двойница отбирает дар Эссель и презентует свой — тот самый зеленый пояс.

Алисия Викандер в образе жены Бертилака

Значительную часть фильма Гавейн проводит путь не в одиночестве — его сопровождает лис. Патрикеевна появлялась и в поэме: именно этого зверя Бертилак ловил на третий день и преподносил Гавейну в качестве дара. Литературный Бертилак в шутку называл пойманного лиса Рейнаром — именем героя-трикстера из популярных в XII-XIII веках поэм-фаблио. Однако трикстером лис становится именно у Лоури. В конструкции оригинальной поэмы он частично занимает место безымянного проводника Гавейна из замка Бертилака в Зеленую часовню — тот необъяснимо пытался отговорить героя от встречи с Зеленым Рыцарем. В контексте фильма поведение лиса вновь легко объяснить колдовством Морганы. Тогда становится понятно, почему лис отпугнул от Гавейна великанш, когда тот просит подвезти его до места назначения (опять идет по легкому пути), и почему он склоняет героя к трусливому бегству (снова испытание).

Сэр Гавейн и концовка, которая сносит голову

Финал — самое большое и сложное нововведение Лоури. Если предыдущие изменения легко расшифровываются после знакомства с первоисточником и его интерпретациями, то после того, как Гавейн прибывает в Зеленую часовню, авторский голос Лоури прорезается в полную силу. Гавейн проводит ночь, не отнимая взгляда от Зеленого рыцаря. С его лицом тем временем происходят странные метаморфозы, в кромешной темноте оно приобретает черты героев фильма: Бертилака, его жены, короля и в конечном итоге самого Гавейна. Так Лоури аккуратно дает разрешение интерпретировать историю фильма как встречу Гавейна с его бессознательным.

Гавейн в фильме не справляется с испытанием. Не выдержав страха смерти, он бежит от Зеленого Рыцаря на своем коне, украденном в первой половине фильма разбойником. Сам герой Кеогана мельком появляется в монтажной нарезке обратного путешествия Гавейна: он выглядит дезориентированным и слегка не в себе (намек на последствия колдовства?). После возвращения Гавейн принимает корону из рук умирающего короля. Он становится бесчестным монархом: отбирает у Эссель их сына, убивает ребенка в своей же войне, становится причиной коллапса государства и в итоге умирает, сняв пояс. Однако это все оказывается видением и предупреждением Гавейну о том, что случится, если он струсит и нарушит данное слово. Зеленый Рыцарь дотрагивается до лица Гавейна, как это делала мать, называет его «храбрым рыцарем» и с доброй улыбкой произносит последнюю фразу фильма: «А теперь голову с плеч!». И — титры!

Дев Патель в фильме «Зеленый рыцарь»

Сложно найти что-то более фрустрированное, чем настроение человека, который отнесся к финальным словам «Зеленого рыцаря» всерьез. Это противоречит принятой морали американского кино, когда герой получает награду за хорошее поведение. На первый взгляд это противоречит даже правилам рыцарского романа. Однако Дэвид Лоури этот финал кажется счастливым. Более того, изначально он планировал отрубить голову Гавейну, и в его мыслях этот финал тоже выглядел оптимистичным. Неопределенная концовка появилась в «Легенде о Зеленом Рыцаре» только по одной причине: вид отрубленной головы Дева Пателя мог расстроить зрителей, что в планы Лоури не входило. Почему же мы не должны расстраиваться из-за концовки?

Как и литературный герой, кинематографический Гавейн — продукт своего времени. У вас же есть знакомый парень, который все еще живет с мамой, толком нигде не работает, а свободное время проводит на вечеринках, перемежая алкоголь и секс без обязательства? Вот он, наш герой. Первые минуты своего экранного времени Гавейн проводит, оправдываясь чисто кидалтовскими отмазами: «я не готов», «у меня еще много времени». В интервью Лоури рассказывает, что уже после написания сценария он осознал, что перенес на экран свои юношеские страхи: режиссер тоже задержался в материнском доме из опасений провалиться во взрослой жизни.

Однако киношный Гавейн еще и мажор. Его дядя — сам король, у которого нет наследника. Гавейну предстоит стать монархом и рыцарем, но он не уверен в себе — и не без оснований. Гавейн из поэмы, несмотря на свою несовершенность, все же оставался великим воином, побеждающим в схватках волков, вепрей, медведей, людоедов и даже драконов. Гавейн Пателя — слабак, который едва не погибает после первой встречи с гопниками. Несовершенный рыцарь превратился в жалкого, а Лоури добавил новый оттенок иронии поэме, подталкивая к серьезному испытанию самого неподходящего на эту роль человека.

И тем не менее синдром самозванца толкает парня на вызов Зеленому Рыцарю. Гавейн в поисках смысла жизни цепляется за идею рыцарства. В голове Гавейна она рифмуется с честью и величием, но его ли он на самом деле хочет? Не перенимает ли он эту идею из своего общества прославленных рыцарей и легендарного короля? Эссель и Бертилак задают ему похожие вопросы о смысле рыцарства в жизни Гавейна, но он не может ответить ничего внятного, потому что его проговариваемые устремления неискренни. На самом деле он хочет обрести уверенность в себе, а декларированное величие ему нужно в качестве инструмента к достижению реальной цели. Его видение о катастрофе после побега проецирует страх Гавейна о том, что произойдет, если он так и не станет новым человеком. В самом конце герой находит опору в стоическом поступке — Гавейн сдерживает обещание, несмотря на то, что оно грозит ему гибелью.

Я много времени в этом тексте посвятил логическому объяснению деталей сюжета, но мне нравится думать, что история в «Зеленом рыцаре» намеренно условна. В этом разрезе неважно, что происходит после концовки — история Гавейна заканчивается на том, моменте, когда решает совершить честный поступок и сдержать обещание. Необъяснимое возвращение топора после прохождения испытания обнажает сюжетную механику рыцарского романа. Для кого-то спорное решение позвать на роль Гавейна и Морганы актеров индийского происхождения тоже обретает смысл (если в век colorblind-кастинга для вас это вообще имеет значение): британцы Патель и Чоудхури привносят в роли опыт аутсайдеров в «белой» стране. Уверен, что многие найдут миллион трактовок сцены после титров, в которой дочь Гавейна из видения играется с короной. Но правда в том, что оператор случайно заснял озорство юной актрисы, а Лоури счел этот фрагмент очаровательным, и потому решил вставить его в фильм. Вот и пиши серьезные разборы кино после таких производственных откровений.

Сэр Гавейн и климатические изменения

Одна их главных тем в поэме — это противопоставление современного Анониму христианского государства языческой культуре, тесно связанной с природой. Зеленый Рыцарь не просто так приобрел свой цвет. Лоури даже усилил этот мотив, превратив антагониста из мужика, словно облитого зеленкой, в живое дерево. Однако религиозная составляющая в фильме претерпела значительное изменение. Герои поэмы регулярно упоминали бога, священник играл важную роль в кульминации, а молитва Гавейна своей покровительнице, Деве Марии, вывела его из темной чащи к дому Бертилака. Однако в фильме бога будто бы нет. В самом начале упоминается месса, на которой зритель не присутствует, а щит с изображением Девы Марии лесные бандиты разбивают на самом старте путешествия Гавейна. Когда на Reddit у режиссера спросили, почему в его фильмах, несмотря на вроде бы говорящие названия (Ain’t Them Bodies Saints с Кейси Аффлеком и Руни Марой) и темы («История призрака» и «Зеленый рыцарь»), начисто отсутствует связь с христианством, ответ выглядит так, будто человек и сам сбит с толку: «Это интересно. Мне нужно подумать. Возможно, я испытываю больше противоречий со своим католическим воспитанием, чем мне казалось раньше».

Дэвид Лоури, Дев Патель и Джоэл Эджертон на съёмках

Тем не менее отсутствие бога в контексте фильма имеет свой смысл. Лоури изображает не христианское государство прошлого, а западную цивилизацию настоящего, более оторванную от религии в своей повседневной жизни. Страна лишена божественного и гниет с головы: засидевшийся на троне король не может дать наследника и медленно умирает, находя радость только в мифах и историях (никаких грязных инсинуаций). Внутри государства — покой и порядок, но за его пределами сразу становится ясно, на чем они стоят. Первое, что видит Гавейн в своем путешествии — это бескрайнее поле боя, усеянное мертвецами, и вырубку лесов: убийственная эксплуатация человека и природы.

В дальнейшем Лоури выписывает конфликт человека и природы как конфликт порядка и хаоса (а вы думали, говорящая лиса здесь просто так появилась?). Оказавшись за пределами королевства, Гавейн практически сразу попадает в смертельный водоворот. Бертилак противопоставляет ужасам окружающего мира крепость построенного дома и теплоту огня в камине. Его жена реагирует длинным монологом о природе зеленого: да, зелень покрывает гнилью все живое после смерти, но в то же время живет сама, адаптируясь к чему угодно. Мужчина отдает должное созданному человеческими руками, женщина — природе. Едва ли это случайно. Мать Гавейна — единственная, кто связана с Зеленым Рыцарем. Гигантши уходят в неизвестную даль, забирая с собой магию своего племени. Эссель противопоставляет рыцарской (то есть, традиционно патриархальной) идее величия доброту. Женщины в «Легенде о Зеленом Рыцаре» выступают адвокатами иных взаимоотношений с окружающим миром. Не обязательно лучших — вызывать лесного духа и сводить людей с ума, чтобы проучить сына, все же кажется избыточным, — но иных.

В современном контексте таяния ледников, бесконечных лесных пожаров и климатических изменений «Легенда о Зеленом Рыцаре» приобретает вид экологического предупреждения. Цитируя Джорджа Карлина, с планетой все будет нормально — это людям капец. Человек прячется от ее хаоса за порядком законов и жилищ, но его ждет осада с двух сторон. Обвитую железными правилами систему всегда встречает распад, прежде всего потому что в ее центре стоит человек, сам часть природы. Даже плоть легендарного короля покрывается зеленой гнилью, беззащитная перед течением времени. Однако человечество подвержено и внешнему давлению — последствию эксплуатации природы, с которой невозможно ни обязать законами, ни договориться. На том же Reddit Лоури признается, что не пытался встать на одну из сторон конфликта — в конце концов правила и крепкие дома нужны нам для выживания, — однако режиссер переживает из-за экологических изменений и надеется, что человечество научится мирному сосуществованию с природой, пока не стало слишком поздно.

Однако что делать, если смерти не избежать? Встреча с ней, что в поэме, что в фильме — доведенная до крайности аллюзия на любую сложную жизненную ситуацию, требующую от нас невозможного выбора. Аноним признавал необходимость компромиссов. Дэвид Лоури рубит зрителя самурайским мечом. Наверное, и впрямь было лучше, если бы «Легенда о Зеленом Рыцаре» закончилась обезглавливанием Гавейна. Ведь это еще ярче проиллюстрировало ключевую мысль фильма. Смерть непредсказуема, ее не смилостивят наши духовные достижения. Лучшее, что мы можем ей противопоставить — стойкость, храбрость, честность перед собой. Не ради корысти, не ради выживания, не ради почестей, ни ради любой другой награды — все это Гавейн мог получить, сбежав от Зеленого Рыцаря или оставив пояс, — а просто потому, что это правильно.

Впрочем, Стивен Моффат уже написал об этом целый монолог — и лучше него я не скажу.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

Exit mobile version