Индустрия Кино Сериалы

«Клиника счастья»: sjw-версия «Содержанок»

Много толерантности от АФК «Система»

На стриминге KION (экосистема МТС) вышел сериал «Клиника счастья», снятый режиссером Сашей Кириленко по оригинальной идее генерального директора «МТС медиа» Игоря Мишина и его жены Елены Мишиной. Это трагикомедия о частной клинике, где решают проблемы, связанные со здоровьем, репродуктивными функциями и возрастными изменениями — она рассчитана на взрослого зрителя, и 37-летняя Дарья Мороз играет в ней 50-летнюю женщину. 

Собянинская Москва — город больших денег, статусного секса, драконовских правил и пустых пространств из стекла и бетона — в последние годы производит свой собственный нарратив, проводником которого становятся новые сериалы, снятые для российский стримингов («Последний министр», «Псих», «Содержанки», «Беспринципные»). Столице гиперцентрализованной страны нравится выглядеть на экране сгустком черной энергии, городом, где любые чувства выглядят, как кровавый шлепок о бетон, а чиновники в спайке с бизнесменами управляют огромными территориями, вести с которых никогда не просачиваются внутрь герметичного московского пузыря (или просачиваются в форме эпизодической хтони). 

Действие «Клиники счастья» развивается в том же пространстве. 

Принадлежность к новому московскому нарративу и Дарья Мороз в роли сильной сексуальной женщины, совмещающей материнство с карьерой и вступающей в схватку с целым морем бед, провоцирует на поверхностное сравнение с «Содержанками», но при всем внешнем сходстве сериал KION оказывается в некотором смысле их антиподом,  показывая женщин, которые сами создают себе правила. 

Все выглядит так, как будто авторы ознакомились с критикой российской кинопродукции, исходящей от молодой фем- и квир-аудитории, и при написании сценария постарались поставить максимальное количество галочек в чек-листе. В «Клинике счастья» довольно четко и многократно проговаривается расхождением между социально приемлемым фасадом («скрепами») и реальными практиками живых взрослых людей. Одна из самых любопытных сюжетный линий, вероятно, имеющей корни в реальности — альянс семейной пары, состоящей из артиста-гея и его жены-продюсерши, с доктором, который становится не только донором спермы, но и любовником мужа. Хотя набор одних и тех же артистов в новых стриминговых сериалов порой вызывает ощущение дурной бесконечности (Артем Ткаченко играл гиперсексуального доктора в «Вампирах средней полосы»), скорость, с которой наша киноидустрия апдейтит свои настройки не может не вызывать восхищения: еще год назад поцелуй двух мужчин в «Игре на выживание» казался сенсационным прорывом, а сегодня влюбленный в другого мужчину персонаж требует права на каминг-аут перед коллегами (но не перед миром: сериал специального оговаривает, что на Красную площадь с радужным плакатом лучше не выходить). 

Да, это сериал, в котором одна пара живет в открытых отношениях, другая принимает в семью гомосексуального партнера мужа, где пародируется патриотическое кино, в штат клиники поступает трансгендерная женщина, а главная героиня, чья сексуальная жизнь невероятно активна, произносит в суде пламенную речь о том, что пора перестать заниматься ерундой и надо начать тратить больше денег на медицину, чтобы люди не протягивали ноги, едва выйдя на пенсию (в ее дорогой клинике есть и программы для малообеспеченных категорий граждан). И более того: отрицательные персонажи в сериале конструируются через трансфобию и ненависть к «извращениям» и «извращенцам» (то есть, ко всему многообразию жизни в мегаполисе, которое старается охватить сериал). Можем ли мы говорить о единой консервативной идеологии в России, если топ-менеджер МТС (подразделение АФК «Система») через игровой сериал просит начальство не заедать век, позволить людям просто жить — и во время получать достойную медицинскую помощь? А также: вероятно, дело в том, что на подобные заявления в российском кино сегодня могут отважиться только люди и студии с самыми надежным тылами («Чики» были произведены подразделением Национальной Медиа Группы). 

Однако, как московский нарратив слеп или колониален по отношению к остальной стране, так и «Клиника счастья» конструирует «альтернативу» через собственную «нормальность»: многообразие сексуальных практик и их носители существуют в пространстве сериала, потому что гетеронормативный суверен (начальница частного медицинского учреждения) позволила им существовать, будучи «прогрессивной» (когда ее на время заменяют на менее прогрессивную коллегу, «извращения» немедленно попадают под запрет). Это все еще чья-то санкция, чтобы нам позволили жить: героини Дарьи Мороз или семьи гендиректора «МТС медиа». Все, кто отступает от гетеронорамтивной модели, в сериале показаны, как субальтерны, маленькие человечки, каковыми они, вероятно, и являются: актер-гей полностью зависит от своей жены-продюсерсши, траснженщину приходится спасать от неминуемой гибели — и никто до сих пор не отважился показать наделенного властью депутата или министра-гея, зато Юлия Ауг уже второй раз, после фильма «Интимные места», играет сексуально неудовлетворенную чиновницу, воссоздавая на экране известный мизогинный троп. 

Мир «Клиники счастья» — это мир добродушной «нормальности», сквозь пальцы смотрящей на «отклонения», но никогда не забывающей о том, что на самом деле является единственно правильным. Философ Оксана Тимофеева как-то метко заметила, что каждый раз в модных российских сериалах уже в первой серии героини беременеют, хотят забеременеть или заводят разговор о беременности (поэтому все это скучновато смотреть, если деторождение тебя не интересует). «Клиника счастья», в силу тематики затрагивающая тему фертильности, этот норматив не только выполняет, но и перевыполняет: в последней серии перед зрителем предстанут сразу четыре беременных героиней. Какой многообразной ни была бы жизнь, какой бы самостоятельной, решительной, смелой ни была бы женщина, апогеем ее жизни являются две полоски на тесте; это точка, в которой сходится все — и любая альтернатива схлопывается.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: