Кино

«Паркет» Александра Миндадзе

Какой получилась четвертая режиссерская работа автора?

Мы по-прежнему никого не зовем в кино из-за эпидемии, но в прокат выходит «Паркет» Александра Миндадзе, о котором я написала книгу, так что снова исключение (вскоре картина появится и на платформах). 

Вы вряд ли посмотрите фильм «Паркет», четвертую режиссерскую работу Александра Миндадзе, поэтому я расскажу вам, о чем он.

Весь фильм, его сюжет и действие — это воспоминание о том, что было и больше никогда не будет, и лихорадочно попытка проигрывания прошлого: нелепая, стыдная, вдохновенная и обреченная на провал. Танцор танго по прозвищу Какаду, почти ослепший на правый глаз, перенесший один, два или три инфаркта, неумело красящий волосы, ищет на встрече танцевального клуба двух женщин, с которыми был когда-то — и на паркете, и в жизни. Наблюдать за их коротким воссоединением, почти полностью построенном на крупных планах стареющих лиц (польские актеры Агата Кулеша и Анджей Хыра и Евгения Додина, похожая на Изабель Юппер), больно и стыдно. Поражает степень откровенности и уязвимости автора, который решился рассказать об этом: о последней вспышке человеческого присутствия в соприкосновении с другими людьми перед окончательной тьмой. Яркие цвета и прозвища героев — Какаду, Валенсия, Элизабет — тот способ, которым создатель пытается в последний раз отвоевать своих персонажей у темноты. И если функция искусства — в нарушении табу, то Миндадзе нарушает одно из самых стойких — табу на разговоры о чувственности и возбуждении немолодых людей, и сам «Паркет» — протокол невозможности говорить о ней словами и образами, отсутствия языка.

И как драматург во время своей многолетней работы с режиссером Вадимом Абдрашитовым, и тем более как режиссер, дебютировавший в 2007 году с «Отрывом», Миндадзе в своих диалогах всегда искал и находил экранный эквивалент сбивчивой, захлебывающейся речи, полной обрывков недосказанных фраз. Интересно, что здесь в своих поисках языка он, вряд ли намеренно, но просто по причине языковой чуткости, выходит на территорию актуальных терминологических дебатов. Когда-то давно (в 1990-е, которые стали далеким прошлым) на паркете был Какаду и две его «телки», но одна из них сегодня с сарказмом и ненавистью к себе говорит, что «тёлки» стали «тётками», и теперь ему самому стыдно находиться рядом с ними — и эта реплика вскрывает эйджистскую подоплеку дебатируемого обозначения женщины, которая обычно ускользает от внимания молодых спорщиков. Оскорбительно слово «тёлка» или нет, но оно приписано к определенному возрасту и не проходит барьер, за которым начинается старость. А старость — это стыдно.

В текстах Минддазе, в их фильмах с Абдрашитовым, в его собственных фильмах всегда был ощутим зазор между реальной, узнаваемой жизнью и неким пространством за ее пределами, космической изнанкой реальности — и «Паркет» уводит максимально далеко от мира, подлежащего формальному описанию; лишь в финале формальный мир напомнит о себе появлением семьи героя, мужа одной из героинь, внука, клянчещего мороженное. Если первые три его режиссерские работы — «Отрыв», «В субботу», «Милый Ханс, дорогой Петр», соприкасались с событиями в истории страны (сытыми нулевыми, Чернобылем, войной), то «Паркет», несмотря на ремарку о девяностых, окончательно покидает пространство времени и места — он буквально и есть паркет, пятачок пространства вненаходимости, за пределами которого есть слишком много и нет совсем ничего. 

Один из главных вопросов «В субботу» (2011) — фильма о чернобыльской катастрофе как тотальной рифме к катастрофе внутри человека: к кому побежишь ты, ощутив соленый вкус радиации на губах? Один из главных вопросов «Паркета»: что было важным в ускользающей жизни, что делало тебя существующим? Как посмотреть на себя бывшего, забыв о пройденном пути, как вернуться назад, обманув себя на несколько коротких мгновений? И надо ли.

Книгу «Александр Миндадзе: от советского к постпостсоветскому» можно прочитать здесь и здесь.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: