Кино

«Земля кочевников»: пейзаж вместо битвы

Когнитивный диссонанс — непростое украшенье

Никак не оставляет нас победа на «Оскаре» фильма «Земля кочевников», и на сей раз о картине высказывается Ирина Карпова. Её взгляд гораздо мягче, чем у других наших авторов.

От свежего оскаровского лауреата «Земля кочевников» остается странное послевкусие. Прислушиваясь к разным дискуссиям о фильме, я ждала от него эксплуатации и апроприации, но именно их, что называется in plain sight, в фильме я не увидела. Режиссерка Хлоя Чжао с умом и тактом, лишь иногда чуть-чуть перебарщивая, использует пейзажи дикой Америки, пустыни, горы, океан и лицо Фрэнсис Макдорманд в сопровождении классической музыки. Приятная щемящая сердце музыка, лицо Макдорманд и горы в тумане — больше вроде ничего и не надо.

Это тихая роль Макдорманд (не буду оценивать ее в статуэтках и сравнивать с Кэри Маллиган и Ванессой Кирби), она отходит к приклеившегося к ней в последние годы амплуа соли американской земли и квази-деревенской хабалки, которая отвешивает факи направо и налево так же легко, как и дышит. В «Земле кочевников» Макдорманд прозрачна и идет путем исчезновения. Я люблю ее лицо — естественное в своей красоте, которая все равно воспринимается как вызов, как раритет, в то время как голливудские дивы — Николь Кидман, Рене Зеллвегер, возьмите почти любую актрису-диву, звезду первой величины — пытаются удержать молодость на лице, вынуждены делать это, и именно здесь начинаются вопросы, поднимающиеся на поверхность после просмотра фильма. Макдорманд позволено быть «нелепой и смешной», она то исключение из правила, как будто созданное специально, чтобы зрители могли им восхититься, но это исключение только подсвечивает цементную договоренность, сладкоголосая птица юности должна петь до могилы. Я вижу ее даже в лице самой Фрэнсис — изменяющемся, задумчивом, полном тоски и боли, у нее в 63 года меньше морщин, чем у меня в 36.

То, как схлестываются потоки личной истории и общественных правил игры, — вот та фальшиво играющая струна в «Земле кочевников». Макдорманд играет женщину, чье горе отвязало ее от якоря семейственности, от тонких бетонокартонных стен своего дома, она дрейфует по дорогам Америки. В фильме нет сюжета и почти нет конфликта — между богатыми и бедными, между теми, у кого есть дом, и теми, у кого его нет — но наблюдать за ним не скучно, он как прохладный весенний дождь, в этом несомненно заслуга постановщицы, китаянки Хлои Чжао. Но если задуматься на секунду: фильм, показывающий людей, оказавшихся на улице, пусть даже добровольно, без страховки, ночующих на улице, живущих одновременно свободно и опасно — возможно, ощущение прохладного дождя не совсем то чувство, что должно приходить от картины, в фокусе которой оказались люди, не имеющие крыши над головой.

Если судить по фильму Чжао, у каждого бездомного в Америке есть богатенький родственник, живущий в полном уюта, красоты и вкуса доме, и только упрямство бездомного, его или ее желание дышать воздухом прерий вынуждает его отказываться от предложенной мягкой постели. Представьте такую ситуацию в России: кто бы захотел приютить кочующую родственицу в двушке в пятиэтажке? В этом месте наши реалии расходятся с американскими в противоположных направлениях. Но я не думаю, что это недостаток фильма, я вижу «Землю кочевников» скорее как притчу — как осознать себя, как жить жизнь, если привычный порядок поломан, что наполняет такую жизнь, что наполняет жизнь вообще? Именно эти вопросы несет в себе одновременно чуткое и жесткое лицо Фрэнсис Макдорманд. И, я думаю, если бы она разъезжала по Штатам в минивене со всеми удобствами и останавливалась в мотелях, то месседж фильма — о дрейфе через жизнь и определении себя через это путешествие — не изменился бы. Но захотел бы зритель вздыхать и сдерживать слезы вместе с Френсис, если бы она была богатой ни в чем не нуждающейся женщиной?

«Земля кочевников» затрагивает часть жизни — жизни без дома, часто без семьи — и показывает ее полной достоинства и трудностей. Все без исключения герои — обаятельные трудяги. Во взгляде режиссерки большая любовь и человечность к ее героям, думаю, это одна из причин успеха фильма, он снят с любовью, эти любовь и симпатия не подделка. Но все равно есть «но», как виноградная косточка хрустящее под зубом. Ведь куда проще полюбить голливудскую актрису в роли бездомной, чем настоящую бездомную.

О бездомных, о детях, оказавшихся на улице, о подростках, занимающихся проституцией, много пишет аргентинская писательница Мариана Энрикес. Как раз недавно я прочитала ее рассказ о том, как жители одной улицы, одного баррио в Буэнос-Айресе чуть не линчевали бездомного после того, как он испражнился прямо посреди их улицы; только одна женщина вступилась в его защиту, после этого на всех, кроме нее, кто был жесток к бездомному, легло проклятие, жители начали терять деньги, работу, бизнес, договоренности, распродавать вещи из домов — Энрикес показывает, как обрушившаяся бедность сожрала этих людей и сняла с них покров человечности. Это страшный рассказ: Энрикес не осуждает и не идеализирует, она показывает этих людей не готовыми взаимодействовать и помогать друг к другу, что только ускоряет их падение, но еще отчетливее она показывает ситуацию, в которой отсутствие денег, возможностей и помощи перекрывает кислород, тот толчок в спину, после которого некоторые не могут подняться.

Фильм-притча о жизни как путешествии касается такой огромной кровоточащей раны как вынужденная бездомность, фокусируясь при этом только на бездомности осозннанной и показывая ее как бесконечный кемпинг на фоне гор. Нам все еще удобно закрывать глаза на эту проблему и смотреть на нее под таким углом, когда мироустройство, распределение благ в нем и выбор людей (а он может быть самым разным) растворяется в низком грозовом небе над горами, от чьих очертаний захватывает дух. Я говорю это не с осуждением, все-таки это фильм (и хороший!), а не политическая программа, которая может что-то изменить в обществе и чьи пункты предложены нам для обсуждения.

Но я не могу не заметить, что заслуженные члены американской киноакадемии наградили «Землю кочевников», тихо принимающую текущие правила игры, соглашающуюся с ними, в то время как фильм, бросающий этому обществу вызов, пусть художественно куда более несовершенный — «Девушка, подающая надежды», и актриса, сломавшая в нем привычный ей образ «девушке в корсете», — Кэри Маллиган, остались без главных наград.

Рука режиссерки фильма Эмеральд Фэннел, оставившая звонкую пощечину на лице общества, в котором неравенство (конкретно в ее фильме — между мужчинами и женщинами) считается незадокументированной нормой, унесла с собой статуэтку только за лучший сценарий.

Пока так.

%d такие блоггеры, как: