Кино

Как я проспала «Оскар» и ничего не потеряла

И почему я и дальше буду спать

Как удивительно меняется время. Ещё несколько лет назад я переводила и комментировала «Оскар», едва выйдя из клиники неврозов — потому что это было невероятно важное для меня событие. Тогда я работала на «Кинопоиске» и считала «Оскар» Новым годом любого Киномана (да, так, с большой буквы).

Я всегда отстаивала позицию, что это прежде всего американская индустриальная награда, и нам бы прихлопнуть варежки и не рассуждать о том, как их вручили. И почему их вручили именно так, а не иначе. Я считала, что департаменты и сами разберутся — впрочем, в технической части всё так и есть. Звук в драме «Звук металла» — видится мне одним из главных действующих персонажей. В «Доводе», кроме спецэффектов, я не вижу ничего важного. Оператор «Манка» и впрямь сотворил чудо. Но.

Но.

Как же меняется время и что оно делает с человеком.

25 апреля был день рождения Аллы Гутниковой, умнейшей девушки, похожей на Мадонну с картин эпохи Возрождения. Я смалодушничала и не поздравила её — отчасти зная, что решение по DOXA запрещает ей пользоваться интернетом. Признаться, вчера я весь день пыталась осмыслить этот факт: я боюсь написать кто-то хорошее о человеке, потому что опасаюсь, как бы меня за это не прихватили. За этими рассуждениями напрочь исчезло то пленительное волнение и предвкушение «оскаровской» ночи, которое я испытывала десятки лет (я не шучу).

Неужели мне стало не до кино?

Да нет, конечно. Я с удовольствием посмотрела «Звук металла» на Amazon, отметив для себя работу саунд-дизайнеров. Это было кино, в котором актёр-мусульманин играл ударника-джанки, чей слух покидает его со скоростью света. Он мечтает сделать операцию по восстановлению, а пока живёт в сообществе глухих людей и «учится быть глухим». Он не принимает себя в новом качестве — и кажется, примерно то же самое пытается делать «Оскар».

Он по-прежнему делает вид, что далёк от политики, и ему важно отмечать только достижения в кинематографе. Но в эпоху пандемии, когда все блокбастеры спрятались, особенно четко стало видно, что кино не существует в вакууме, а время, когда отмечался широкий голливудский стиль, ушло безвозвратно. За «стиль» теперь отвечают блокбастеры — они слишком легковесны для киноакадемии. А драмы приобрели новый язык и пытаются осмысливать новую Америку, ту, которая пришла на смену старой доброй, родившей большинство членов киноакадемии. Но даже здесь есть свои проблемы.

Мне бы порадоваться, что женщина получила режиссёрский «Оскар» — всего лишь второй раз за всю историю премии. Но я не могу отделаться от мысли, что иммигрантка Хлоя Чжао, чей отец был топ-менеджером одной из крупнейших сталелитейных компаний Китая, отправленная в 15 лет в частную британскую школу, понимает Америку совсем иначе, чем местные. Взгляд привилегированной женщины остаётся таковым — и даже кино о людях, лишившихся работы и дома, превращается в американскую пастораль, увидев которую так хочется бросить всё и жить в трейлере, раскатывая по стране.

Мне удалось прочитать книгу Джессики Брудер, которая на несколько месяцев отправилась колесить по Штатам вместе с другими обездоленными людьми. Она работает в чудовищных условиях на складах Amazon, она собирает сахарную свеклу и наблюдает, как этот процесс калечит людей. Её героиня, пожилая Линда Мэй, становится звездой фильма Чжао — но не такой, конечно, как МакДорманд. Брудер описывает все невзгоды, с которыми сталкиваются бывшие представители американского среднего класса, и как непросто им придётся вскоре — правительство Трампа на момент написания книги (2017) пыталось криминализировать людей, не имеющих в собственности недвижимость.

Фильм Чжао критиковали из-за отсутствия чернокожих, но проблема оказывается гораздо глубже. Даже стать кочевником в Америке могут только белые люди, достаточно привилегированные, чтобы не оказаться в участке за сон в машине. Любого чернокожего на их месте обязательно арестуют. «В эпоху, когда полиция стреляет в безоружных афроамериканцев во время остановки движения, жизнь в машине может оказаться особенно опасной для любого, кто подвержен расовой дискриминации», — пишет Брудер. Она, сама того не желая, отлично характеризует будущий фильм Чжао: «По некоторым источникам создавалось впечатление, что кочевой образ жизни светел и приятен и даже может сойти за эксцентричное хобби, что всё это не стратегия выживания в эпоху, когда непомерные цены выжили американцев из обычных домов и они вынуждены искать способ существовать на гроши».

Я думаю о героях фильма Чжао. Линда Мэй на гонорар от картины смогла купить клочок земли, и возможно, ей немного будет полегче. Но контраст между людьми, которые ищут возможность помыться как можно дешевле и разодетыми в вечерние туалеты звёздами слишком высок. «Земля кочевников» должна была стать документальным фильмом. Она превратилась в эффектные блуждания хорошей актрисы по кадру вместе с настоящими бездомными. Мне также хочется отметить, что люди, показанные в фильме Чжао, ещё и часть электората Трампа — выброшенные на улицу кризисом 2008 года, они затаили злость на администрацию Обамы и ждали перемен.

Я думаю о том, что даже вымышленный глохнущий барабанщик Риза Ахмеда в сотни раз честнее героини МакДорманд. Я думаю, что «Звук металла», этот слегка неуклюжий и хромающий фильм, более достоин быть отражением времени. Но при этом он снят на деньги компании Amazon, которая так комплиментарно показана в «Земле кочевников», Можно подумать, что сезонная работа на их складах — предел мечтаний пожилых кочевников, но на деле это невероятно тяжелый и неблагодарный труд. И на прибыль компании снят хороший фильм. Моя попытка решить эту этическую задачу моментально даёт мощнейший сбой.

Я думаю, что Чедвику Боузману, скончавшемуся в 43 года от рака, уже всё равно, получит он «Оскар», или нет. Это было важно лично нам — признание человека, который его не получил при жизни. Но вместо этого, мы видим награждение Энтони Хопкинса за классическую роль больного деменцией старика. Щемящая история, факт. Но у Хопкинса уже есть «Оскар» за куда более интересную роль в «Молчании ягнят».

Упущенная возможность наградить болгарскую актрису Марию Бакалову за её блистательный выход во втором «Борате» компенсируется «Оскаром» ветеранке южнокорейского кино Юн Ё-джон за работу в «Минари», небольшом, но духоподъёмном фильме. Мне очень грустно, что Бакалова проиграла — она настоящее открытие прошлого года, но видимо киноакадемия продолжает считать комедии недостойным жанром.

Я думаю, что «Девушка, подающая надежды» — один из главных современных фильмов, который блестяще выворачивает наизнанку троп о мёртвой секс-работнице на мальчишнике. Награда за сценарий это хорошо, но хотелось бы видеть всё ту же Эмералд Феннелл с «Оскаром» за режиссуру. Мой этический чёртик уже бьёт в барабаны: «Ты хочешь отнять статуэтку у китайской женщины и отдать белой?» Да, хочу. Потому что один фильм вижу фальшивым, а другой — невероятно важным для современного общества.

Я думаю, что «Оскар» сам не знает, что награждать. Его критикуют со всех сторон, и после триумфального года «Паразитов» мы наблюдаем, как кинокакадемики раздают всем сестрам по серьгам. Очевидного победителя в эпоху пандемии нет — все фильмы одинаково никто не видел.

Главный «Оскар» впервые отдали не последним, а перед лауреатами за мужскую и женскую роли. Вряд ли киноакадемия хотела сказать, что теперь достижения отдельных людей важнее, чем совместная работа, но смотрится это именно так. Как проходила при этом церемония, вообще не существенно. Важен только результат. И то под вопросом.

Я думаю, что в следующем году я снова буду спать во время «Оскара».

%d такие блоггеры, как: