Книги

Главный роман весны: «Моя темная Ванесса» Кейт Элизабет Расселл

Как и обещает Стивен Кинг, будет больно

TW: сексуальное насилие, ПТСР

Семья Ванессы Уай не из богатых. Когда ей, уроженке штата Мэн (чей самый известный в мире выходец нахваливает книгу Кейт Элизабет Расселл), выпадает счастливый билет в виде стипендии в школе Броунвик, становится понятно, что перед девочкой — большое будущее. Ванесса талантлива ровно так же, как замкнута и мрачна. Она вещь в себе, waiting to be discovered. Открытие совершает преподаватель литературы Джейкоб Стрейн, 42-летний высокий бородач. «Я разрушу тебя», — говорит он однажды, и слова постепенно становятся пророческими.

Мне непросто писать об этой книге. Последние годы русский фейсбук никак не мог определиться насчет отношения к отношениям между преподавателем и ученицами одной московской элитарной школы, и роман Расселл вряд ли станет откровением для нас. Но с другой стороны, писательница-дебютантка настолько влезает в голову 15-летней девочки, а затем и 32-летней женщины, что если вы раньше не понимали, почему жертвы насилия оправдывают своих абьюзеров, после «Моей темной Ванессы» вы поймете это раз и навсегда.

Каждые 10 страниц я закрываю книгу и хочу с силой швырнуть ее об стену. Но книга не виновата, виновато общество, привычно защищавшее мистеров стрейнов всего мира от таких вот ванесс. Расселл методично выписывает процесс груминга жертвы, от чего у меня волосы шевелятся дыбом. Первый комплимент. Первая похвала таланту. Рука на коленке. Шепоток на ухо. Литературные «шедевры», в которых мужчины восхваляют и возвышают любовь к нимфеткам. И тут же — отталкивание, «нам этого нельзя», попытка якобы отстраниться. Ванесса чувствует себя особенной — наконец-то, после стольких лет, проведенных в глуши Мэна, на нее обращает внимание настоящий интеллектуал. Она пишет стихи, получая высокие отметки, но до настоящего падения еще сто страниц. Стрейн только делает вид, будто постоянно спрашивает ее разрешение на поцелуй, на объятия, на прикосновения, на самом деле он делает это постфактум, что Ванесса с удивлением отмечает, но уже поздно: она целиком и полностью во власти этого грузного мужчины, пропахшего мелом. «Это ведь и значит, что все добровольно, — когда тебя постоянно спрашивают, чего ты хочешь? Хотела ли я, чтобы он меня поцеловал? Хотела ли я, чтобы он до меня дотронулся? Хотела ли я, чтобы он меня трахнул? Меня медленно тянули в пламя — почему все так боятся признать, как приятно это бывает? Принимать ухаживания — значит быть любимой и принимать заботу, словно хрупкая драгоценность».

Ванесса идет по школе после того, как Стрейн прикасается к ней. Она выходит из аудитории вместе с другими учениками, но чувствует себя иначе. «Они остались прежними, но я изменилась. Я теперь не была человеком. Я стала беспредельна. (…) Я больше не была собой, не была никем. Я была красным шариком, повисшим на суку. Абсолютной пустотой». Учитель заполняет эту пустоту, и даже после того, как Ванессе придется покинуть Брокунвик из-за вскрывшегося скандала, их отношения не закончатся. Она будет любить его и защищать до последнего невзирая ни на что. Ни на мерзкий половой акт, ни на отвратительную ночнушку с клубничками (привет «Лолите»), ни на вранье. «У тебя тело взрослой женщины», — скажет Стрейн, но потом Ванесса увидит снимки, что делал учитель, и отметит, что была обычным подростком — угловатой и неуверенной в себе девочкой. Уверенность в нее вселяют слова Стрейна и классики литературы, и вот уже она «Моя Ванесса темная с багровою каймой» из набоковского «Бледного пламени».

Сомнение зарождается в девушке не сразу, но Расселл терпелива — она ведет своего читателя по закоулкам души девушки, ее противоречивым мыслям и ее постепенным инсайтам. «Его описание ничуть не походило на девушку, которой я всегда себя считала, и его воспоминания, будто я за ним увивалась, тоже казались ложными. Я начала давать ему стихи только после того, как он начал давать мне книги. Это он сказал, что хочет поцеловать меня на ночь, что у меня волосы цвета рыжей кленовой листвы. Все это случилось прежде, чем я вообще осознала, что на самом деле происходит. (…) Существовали вещи, в которые ему необходимо было верить, чтобы жить в ладах со своей совестью, и с моей стороны было бы жестоко назвать их ложью».

Роман Расселл развивается в двух временах — в начале нулевых, когда героиня учится в школе, и в 2017-м, накануне MeToo, когда мир постепенно просыпается и начинает видеть все то зло, что причиняют молодым женщинам. 32-летняя Ванесса работает в отеле консьержкой, живет в захламленной квартире и посещает псиотерапевтку — к слову, сессии с ней это просто образцово-показательные сеансы, очень бережные по отношению к героине. Ванесса верна кумиру юности, певице Фионе Эппл, перенесшей изнасилование в 12 лет. «У меня не было причин бояться изнасилования — я была везучим ребенком, окруженным любовью и заботой, — но эта история меня потрясла. Даже я каким-то образом чувствовала, что меня ждет. Впрочем, какая девочка этого не чувствует? Угроза насилия тяготеет над тобой всю жизнь. Опасность всверливают тебе в голову, пока насилие не начинает казаться неизбежным. Ты растешь, задаваясь вопросом, когда же оно наконец случится».

В колледже, когда Ванессе уже за 20, ее «пожилой бойфренд» продолжает промывать ей мозги, и вот уже звучит классическая песнь о «психологии жертвы». «По словам Стрейна мне нужно было контекстуализировать свое нежелание взрослеть; в моем возрасте всех тянуло к самовиктимизации. „Перед такой психологической установкой особенно трудно устоять молодым женщинам, — говорил он. — Миру выгодно, чтобы вы оставались беспомощными“. По его словам, в нашей культуре виктимность считалась продлением детства. Так что, выбирая психологию жертвы, женщина освобождается от личной ответственности, что, в свою очередь, побуждает других заботиться о ней. Поэтому, однажды выбрав виктимность, женщина продолжает выбирать ее снова и снова».

Мир Ванессы рассыпается, когда другая ученица из Броунвика обвиняет Стрейна в насилии. Тейлор Бёрч призывает Ванессу в союзницы, но та находится в столь глубоком отрицании, что не готова говорить и уж тем более не готова поддерживать девушку. Тем временем, Тейлор подвергается травле со стороны соцсетей — ее подозревают во лжи. Но Ванесса молчит, опасаясь растоптать все то хорошее, что с ней было. Ей завидует соседка по квартире: «Твоя жизнь, прямо как кино». На что Ванесса думает: «Она не понимала, насколько ужасно наблюдать за тем, как твое тело играет роль, на которую душа не соглашалась». Пожалуй, в этих коротких строках для меня скрыт весь чудовищный смысл этого романа. Ванесса искренне считает, что она идет на контакт добровольно, потому что тело предает. И она пуста внутри, потому что душа отказывается подчиняться.

В предисловии к «Моей темной Ванессе» говорится, что история выдумана. Однако на деле все гораздо сложнее. Мне придется затронуть этот аспект, потому что он важен. В начале 2020 года Расселл обвинили в плагиате. Писательница Венди Ц. Ортиц написала, что сюжет и маркетинг «Моей темной Ванессы» «пугающе похож» на ее мемуары «Раскопки» (Excavation) 2014 года. В них Ортиц вспоминает собственный роман с учителем. Более того, Расселл рассказала писательнице, что читала «Раскопки», помимо других материалов, пока писала «Ванессу» —- а она писала роман 20 лет.

Ортиц обвиняла Расселл в «беллетризации» опыта сексуального насилия, и что роман не имеет ничего общего с настоящим насилием. Поднялся шум. Расселл пришлось выступить с коротким сообщением на своем сайте: «Мне бы хотелось сообщить читателям, что книга „Моя темная Ванесса“, над которой я работала почти 20 лет, основана на моем подростковом опыте». Далее Кейт отмечает: «Я не считаю, что мы должны заставлять жертв насилия делиться подробностями своей личной травмы с общественностью». По сути «Ванесса» — и есть история такой жертвы. Как совершенно точно замечает Расселл, «сексуальное насилие — непростая тема, с историей замалчивания, непонимания и упрощения». Она считает, что ее книга должна дать пищу для разговоров нашему обществу и напоминает, что нет никакого универсального опыта сексуального насилия.

Я понимаю Расселл. Пережив нечто чудовищное, хочется перевести это в какую-то форму — в случае человека, привыкшего работать со словами, написать текст. Моя психотерапевтка всегда говорит «пиши о травме. Но ты не обязана это выкладывать — помни об этом».

И я помню.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “Главный роман весны: «Моя темная Ванесса» Кейт Элизабет Расселл

%d такие блоггеры, как: