Кино

«Девушка, подающая надежды»: возможен ли ромком после #MeToo?

И при чем тут вообще ромком?

На платформах вышел фильм Эмеральд Феннел «Девушка, подающая надежды», в котором героиня Кэрри Маллиган, бывшая студентка медицинского факультета, мстит мужчинам за изнасилование и гибель лучшей подруги. 

В последнее время (на фоне постоянной агрессии в адрес феминисток, отстаивающих идею женской субъектности) мне стало трудно наблюдать за развитием гетеросексуальных романтических отношений на экране, особенно в российском кино. Когда в первых эпизодах второго сезона «Обычной женщины» у следовательницы — точно сыгранной Дарьей Савельевой искореженной миром молодой женщины, надевающей на себя, как броню, то, что считает мужскими повадками, — начинается роман с понимающим и поддерживающим коллегой, я жду подвоха. Я понимаю, что поверю во взрослого российского мужчину, относящегося к женщине с уважением, любовью, без насилия и предубеждений, только если сценаристы в одной из его первых реплик намекнут, что он терапированный профеминист. После этого можно продолжать арку героя. Я не думаю, что в моем поколении, а также же среди тех, кто старше и младше, есть мужчины и женщины, которые освободились от пронизывающей все социальные взаимодействия мизогинии — от представления о женщине, как о «втором поле» — без специальных артикулированных усилий (недавний пример подобного усилия по артикуляции: в сериале «Топи» мы видим пятерых героев, но у двоих мужчин есть профессии — журналист и стартапер, а у трех девушек профессий нет, они определяются через свои отношения с возлюбленными или родительской семьей; это автоматическое, плохо видное и авторам, и зрителям, не соответствующее реальному положению вещей мизогинное клише, согласно которому мужчины заняты делом, а женщины живут чувствами). #МеToo — глобальное движение в ходе которого миллионы женщин (не только женщины, но в подавляющем большинстве именно они) рассказали в соцсетях о пережитом насилии, бросило трагический отсвет на идею романтической любви и выявило масштабы неравенства, дисбаланса власти и ту цену, которую половина человечества всегда должна была платить за то, чтобы оставаться частью общества. Эта цена — молчание. 

Главная героиня фильма «Девушка, подающая надежды», Кэсси, Кассандра, предвидящая собственную гибель, — человек, исторгнутый из общества из-за невозможности смириться с насилием. Ее подруга, пережив изнасилование в кампусе и не получив поддержки от руководства университета, покончила собой; Кэсси бросила учебу, а насильник и его подельники продолжили жить, жениться, строить карьеру. Можно было бы сказать, что Кассандра использует свою привлекательность, как инструмент, чтобы ловить насильников и сексистов, готовых совершить насилие над впавшей в алкогольное безумие женщиной. Но ее оружие не привлекательность, а фальшивая доступность. Героиня Маллиган привлекательна в той же степени, что и персонажи фильма про «Харли Куинн», что и тексты феминистского панк-рока — тот же вайб, то же освобождение через намеренное уродство, через полное выключение себя из борьбы за внимание мужчин. Это трудно сформулировать, но мы всегда видим разницу: когда женщина дерзит, чтобы показаться мужчинам дерзкой, и когда она по-настоящему перестала быть удобной, безоглядно ушла в отрыв (последнее мало кому нравится). В мире, где никто не хочет слушать жертв, Кэсси приносит в жертву себя, чтобы быть услышанной.

Но «Девушка» — скорее драма, хотя и с элементами сатиры. При чем тут ромком?

Мы любим поразмышлять о жанре романтической комедии, о причинах его почти полного исчезновения (или ренессанса, кому как нравится). Последний по времени заметный ромком возник на территории, на которую большое кино до недавнего времени не заходило — речь о «Самом счастливом сезоне», где необходимым для этого жанра препятствием в любви становится нежелание одной из двух девушек в паре рассказать семье о своей гомосексуальности; по сути, этот фильм стал запоздалым отвоеванием уже мертвого жанра для квир-культуры, которая до недавнего времени в большом голливудском кино могла существовать только на территории драмы (см. троп «bury your gays»). 

Но «Девушка» заставляет под другим углом взглянуть на ограничения романтической комедии в контексте #MeToo.

Когда двое тридцатилетних (как и заведено в ромкомах, ведь в них рассказывается о молодых, но уже поживших людях, готовых прибиться к берегу) случайно встречаются в кофейне и постепенно сближаются (он ведет себя предупредительно и ни на чем не настаивает), мы начинаем, как и в случае с «Обычной женщиной», автоматически ожидать подвоха. Потому что она в этой паре с большой долей вероятности пережила гендерное насилие, а он — и «Девушка» раскрывает эту тему блестяще — с большой долей вероятности был в числе насильников. Просто потому что взросление и социализация у большинства мужчин и женщин проходит именно так. И к моменту встречи в тридцать лет груз у обоих уже довольно тяжел.

Как и многие женщины, не способные игнорировать свершившееся насилие, Кэсси хочет верить потенциальному возлюбленному, но новые факты подтверждают, что доверие никогда не было возможно. В этом женском ангсте после #MeToo мало собственно ненависти к мужчинам, как бы ни настаивали на этом антифеминисты (Кэсси наказывает, но не убивает). Это не ненависть — это поиск диалога из новой точки и кристально ясное осознание, что ничего уже не может быть, как прежде. Что гетеросексуальная романтическая любовь должна быть перезапущена на новых условиях. Но диалог об этих новых условиях все никак не начнется, потому что одна из сторон (та, у которой перевес силы) отказывается признать проблему. 

«Девушка, подающая надежды» — и есть ромком после #MeToo, смертельное сальто с разоблачением. Единственно возможный взгляд на гетеросексуальные отношения из позиции женщины, которая однажды просто перестала делать вид, что все в порядке.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

3 comments on “«Девушка, подающая надежды»: возможен ли ромком после #MeToo?

%d такие блоггеры, как: