Индустрия

Как мы перестали бояться и полюбили «Клабхаус»

«Фейсбук», до свидания?

На прошлой неделе начал стремительно расти российский сегмент новой социальной сети Clubhouse, первые публикации о которой в США появились в прошлом году. Сейчас приложение не без оснований обвиняют в элитарности (туда попадают в основном по инвайтам и только при наличии «айфона»), но в случае последующей демократизации она может стать альтернативой многим уже имеющимся соцсетям.

Превратив нас в цифровых животных, пандемия подготовила почву для «Клабхауса». Приложение, в котором пользователи могут создавать голосовые конференции («комнаты»), приглашать туда друзей или залетать в чужие беседы случайно, выглядит элегантным гибридом «зума», подкастов и соцсетей, взявшим у своих предшественников только лучшее. Действительно, «зуму» и его аналогам не хватает социальности (к конференции можно присоединиться только по ссылке), и камера там часто бывает лишней, подкасты герметичны и не интерактивны, а текстовым сетям, вроде «фейсбука» и мессенджеров, не хватает эффекта присутствия, эмоциональных подсказок в диалоге, что часто приводит к взаимному непониманию и травмирующему опыту коммуникации. 

С появлением «Клабхауса» стало понятно, как напряженно мы ждали альтернативы «фейсбуку»: токсичному, неудобному, репрессивному — чемодану без ручки, который невозможно бросить из-за уже накопленного социального капитала. Не будучи цифровым визионером, трудно было разглядеть варианты будущего и таящуюся в нем радость узнавания, но следующим шагом цифровой социальности после текстовых соцсетей оказалось нечто, напоминающее о звонках слушателей на радио «Маяк» и о позднесоветском явлении «телефонного эфира», когда из-за несовершенства аналоговых АТС несколько абонентов могли подсоединяться к одному звонку. 

Среди первых реакций на появление новой соцсети — удивление от того, что голосовое общение вызывает такой восторг, в то время как войсы в мессенджерах многие пользователи считают нарушением личного пространства, как и непрошенные телефонные звонки. Однако, разница велика, и на этом примере удобно объяснять принцип согласия. Одна и та же активность — голосовое общение — может быть желательной и нежелательной в зависимости от контекста. Войс и звонок — непрошенное вторжение, которое может застать вас в неудобный момент; нечто, требующее ответа, немедленного или отложенного; нечто, инициированное не вами и без вашего согласия. Разговоры в «Клабхаусе» — это голосовое общение по взаимному согласию и заранее определенным правилам, на которые вы подписались еще до того, как открыли апп, а выйти из беседы можно в любой момент, нажав кнопку «покинуть тихо» (и ваше исчезновение также является частью заранее заключенного с другими пользователями договора). 

Важно, что после месяцев изоляции «Клабхаус» снимает табу на голос, возникшее в тех сегментах цифровой реальности, где текст на протяжении последних лет считался более удобной альтернативой. Голос в ситуации пандемии, когда мы очень мало (или, по крайней мере, гораздо реже) общаемся друг с другом вживую — это уже очень много. «Персональный покупатель» (2016) — великий фильм об ужасе бестелесного присутствия другого в виде текста на экране смартфона, стремительно отдалился во времени. И хотя интервенции возможны (в наш ночной чат про фильмы, которые мы любим пересматривать, пришли представители сообщества биониклов и зачитали манифест с призывом донатить на совместный проект студенческого издания DOXA и «ОВД-инфо», но это вторжение было дружественным, и нас несколько раз спросили, готовы ли мы выслушать сообщение), вероятность виртуального мордобоя пока кажется небольшой. Во-первых, модератор всегда может выключить спикера, если он начнет вести себя неадекватно. Во-вторых, подключение функции «голос» волшебным образом активизирует в человеке офлайновые настройки социального поведения, усвоенные с детства (замечено, что люди из поколений «цифровых иммигрантов» в соцсетях часто не осознают последствий своих текстовых комментариев, не считают их «настоящими» и в реале с легкостью переходят к дружескому общению с теми, которого недавно оскорбляли в сети). В этом смысле общение в «Клабхаусе» более «настоящее». Ночная болтовня здесь — это как посидеть в баре с друзьями и незнакомцами, только все трезвые, говорят по очереди и не надо тратить деньги на такси до дома. 

Многие СМИ, писавшие о новой сети в последние недели упоминали пришедших в нее знаменитостей, особенно из мира бизнеса, таких, как Марк Цукерберг или Илон Маск, теперь оказавшихся на расстоянии одного телефонного звонка от обычного пользователя. Конечно, у селебов, в какую бы соцсеть они ни добавились, всегда будут тысячи фолловеров, готовых ловить каждое их слово. Но для российского инфополя, монополизированного несменяемыми на протяжении долгих лет спикерами, давно утратившими любые компетенции, «Клабхаус» (если интерес к нему сохраниться), может стать новой территорией для содержательных дискуссий с участием людей, имеющих ограниченный доступ к микрофону (один из первых разговоров, который я послушала на русском языке, — обсуждение у Даниила Трабуна этических аспектов сервисной экономики, попытка сформулировать свое отношение к эксплуатации курьеров или таксистов со стороны тех, кто пользуется их услугами). 

Словом, новая сеть и ничего нового: технология не панацея и не приговор, но это возможности, реализация которых зависит от пользователей.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

2 comments on “Как мы перестали бояться и полюбили «Клабхаус»

%d такие блоггеры, как: