Кино

«Можжевеловое дерево». Феминистская сказка с юной Бьорк

Отреставрированная версия на Mubi

На стриминге Mubi появилась отреставрированная версия фильма Нички Кин «Можжевеловое дерево» (1990), в котором свою первую роль в кино сыграла юная Бьорк — это адаптация одноименной сказки братьев Гримм, пересказанной с точки зрения женщины. К сожалению, русских титров на Mubi нет, но в фильме не очень много диалогов.

В сказке братьев Гримм злая мачеха отрубила голову нелюбимому пасынку, сварила его и подала на обед мужу, но потом ребенок вернулся в виде птички и пропел историю своего убийства, сбросил на убийцу мельничный жернов, а в финале и вовсе ожил, чтобы вернуться к отцу и единоутробной младшей сестре, с любовью похоронившей его косточки под можжевеловым деревом. 

Исследователи находят истоки тропа «злая мачеха», существующего в сказках разных народов мира, как в психологии (человек таким образом примиряется с идеей о том, что собственная мать может причинять объективное или субъективное зло; у тех же братьев Гримм в более ранних изданиях у Ганзеля с Гретель и Белоснежки злодейками были родные матери, лишь впоследствии превращенные в мачех), так и в социально-экономической ситуации: в те века, когда женщины не имели финансовой самостоятельности и рано умирали в родах или от послеродового истощения, состоятельные мужчины нередко женились заново, и их новые жены вынуждены были конкурировать за ресурсы с детьми от предыдущих браков.   

Фильм рано умершей американской режиссерки Нички Кин, снятый в 1986-м году в Исландии и выпущенный на фестивальную орбиту только в 1990-м из-за проблем с бюджетом, переводит историю, рассказанную в «Можжевеловом дереве» в более реалистичную плоскость, расколдовывает ее — но только для того, чтобы впустить магическое восприятие мира через другую дверь. Две сестры (Бриндис Петра Брагадоуттир и Бьорк Гудмундсдоттир) скитаются по суровым, как у Бергмана, и первобытным, как у Пазолини, пейзажам Исландии — страны, которую Элиот Уайнбергер назвал «неправдоподобной Утопией», «самым идеальным обществом на земле», страны без насильственных преступлений, где у женщин на протяжении последней тысячи лет были гражданские права, не представимые нигде больше, например, возможность развестись и сохранить половину имущества. 

Впрочем, главные героини испытывают на себе все тяготы усредненного Средневековья: их собственная мать была забита камнями и сожжена за ведовство, им пришлось бежать и теперь, в чужом краю, старшая — Катла — станет женой рано овдовевшего Йохана и мачехой его маленького сына. Сестры смотрят на эту пару мужчин сначала с некоторого расстояния, как будто бы всматриваясь в мужской нарратив, выискивая лазейку, чтобы к нему присоединиться. Изначально в ситуации нет чрезмерного зла — женщина пытается выживать вместе с сестрой, а мальчик тяжело воспринимает смерть матери и не хочет впускать никого на ее территорию. Катла злится, понимая, что он может стать непреодолимым препятствием, и спешит забеременеть. Йохан, единственный взрослый мужчина в фильме существует скорее, как фон. Он добр ко всем — и к ребенку, и к новой жене, и к свояченице, он просто не понимает, как остановить разгорающийся конфликт, который вскоре приведет к трагедии. Сюжет не кажется ни средневековым, ни сказочным — это предельно современная и актуальная для многих проблема в отношениях с детьми новых партнеров. 

Но пока нарастает этот конфликт, фокус внимания фильма и зрителя смещается от старшей сестры к младшей, к героине Бьорк — Маргит, которая у братьев Гримм была отзывчивой маленькой девочкой, а у Кин оказывается девушкой, переживающей трансформацию на выходе из детства.

Охота на ведьм давно расшифрована, как массовый фемицид, средство контроля над женщиной и наказания ее за непокорность (и теперь, в современной культуре, символические атрибуты ведовства стали формой эмпаурмента). Мы видим, как в Маргит постепенно просыпаются способности ее матери — ведьмовство или ведовство, способность ведать и видеть то, что сокрыто от глаз других людей. Старшая сестра следит за этими переменами с беспокойством, но Маргит так кротка, так сосредоточена на попытках увидеть и понять (в том числе и страдания нового братца), что в ней не заподозришь бунтарку. Ее видения, частично созданные при помощи известного режиссера-экспериментатора Пэта О’Нилла, становятся все интенсивнее (вот, она видит саму себя, спящую в стеклянном гробу; вот она видит собственную покойную мать с черной дырой в груди), а сам фильм превращается в историю пробуждения в молодой женщине таланта — опасного, обреченного дара, который лучше скрыть от мира. 

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

1 comment on “«Можжевеловое дерево». Феминистская сказка с юной Бьорк

%d такие блоггеры, как: