Индустрия Кино Сериалы

«Перевал Дятлова»: «Твин Пикс» советской истории

Кто здесь Боб?

На телеканале ТНТ и стриминг-платформе PREMIER завершился показ мини-сериала «Перевал Дятлова». В феврале 1959-го года туристическая группа, состоявшая из студентов и выпускников Уральского политехнического института, погибла в районе горы Холатчахль при загадочных обстоятельствах. Запинки и неувязки официального расследования породили сложносоставную легенду, внутри которой сыщутся десятки фантастических сценариев насильственной смерти, и отдельную конспирологическую дисциплину — дятловедение. От легенды не спастись: она живёт в таблоидах, в «Военной тайне» Игоря Прокопенко и в бабушкиных разговорах на кухне. Необъяснимо, но факт: в этот раз йети и рептилоиды на службе у ЦРУ в подозреваемых не числятся.

Для того чтобы найти вековечное зло в законопослушной Америке, увлечённому Тибетом агенту ФБР Куперу приходилось забраться в медвежий угол штата Вашингтон, в лесные дебри около гор-близнецов, смотревшихся друг в друга, как в зеркало. В обступавших городок Твин Пикс хвойных лесах  пантеистические верования индейцев побеждали умопостижимость цивилизации, так что разобраться в мистической подоплёке убийства старшеклассницы Лоры Палмер мог только человек, чьё обоняние проникает сквозь  культурно-кулинарные «оболочки», к запахам кофейного зерна и ягод вишни.

«Твин Пикс» рассказывал про глубинную Америку, внутри которой американец испытывает на прочность свою идентичность. Для испытания даже необязательно входить в  Чёрный Вигвам — агент Купер, отдавший душу дьяволу Бобу за свободу возлюбленной, прошёл за красный занавес потому, что он главный герой этой истории. Можно просто оказаться в экстремальной ситуации, отменяющей цивилизованность, например, в тюрьме, как аморальный делец  Бенджамин Хорн, после освобождения в образе генерала Ли разыгрывающий сцены из Гражданской войны и перерождающийся в филантропа и фаната экологии. Или в огне пожара, как Кэтрин Мартелл, превращающаяся из плотоядной компаньонки Хорна  в благородную мстительницу за покушение на жизнь брата.

«Перевал Дятлова» рассказывает про глубинную Россию, сгустившуюся в уральской тайге. Эту Россию, как и тайгу, не отменит никакая Хрущёвым данная «оттепель». Игорь Дятлов (Иван Мулин) верит, что теперь всё по-другому, война кончилась, а предания манси о злых духах — «антисоветчина». Местный агент Купер — следователь КГБ Костин (Пётр Фёдоров) — тоже говорит, что война кончилась. Верит ли? Скорее надеется — фронтовику, мучимому военными флешбэками, таскающему за собой не призрачных, а тёплых и живых погибших друзей, верить в будущее тяжеловато. И Дятлов, и Костин, пройдя через тайгу, убедятся в том, что никакая война не кончилась. Первый умрёт, чтобы второй ожил, опомнился.

Любая из версий, составляющих костинское расследование, потрясает не фантастичностью, а дикостью советских нравов. По Уралу бродят банды браконьеров в милицейских погонах, за ними бегают кагэбэшники с автоматами, здесь же легко наткнуться на беглых заключённых, которые скрываются от лагерных отрядов, расстреливающих беглецов без суда и следствия. Рядом с зеками и чекистами блуждают манси с винтовками, и в описанных обстоятельствах недоверие мансийского населения к советским людям выглядит не пороком, а естественной необходимостью. Костину приходится то и дело доставать пистолет, потому что на конце любой линии, предположительно ведущей к гибели дятловцев, оказывается очередная уголовщина озверевших мужиков. Над Уралом плывут таинственные огни, но и этот след ведёт не к инопланетным цивилизациям, а к водородной бомбе. В общем, избежать гибели в уральской тайге 1959-го года сложно, а с питанием духов войны первобытный ленинский коммунизм справляется лучше всех коренных народов Севера, вместе взятых.

Из чёрно-белой части сериала, которая посвящена не разбирательству Костина с советской действительностью и военным прошлым, а  походу дятловцев, драма извлекается с огромными усилиями. Существование туристов несколько осложняет присутствие инструктора турбазы Золотарёва, фронтовика и чекиста, по-своему заклявшего войну, но в основном конфликтность студенческого быта сводится к дырке в палатке и любовным обидам. Впрочем, участники похода настолько идеализированы, что и обижаться друг на друга дольше, чем на пару минут, у них не получается. Группа Дятлова — это коллективный образ шестидесятнической романтики, где есть самодеятельный поэт, есть игрец на мандолине, есть сын политзека с французской фамилией и есть любитель научной фантастики. Девочки делают то, что положено в этой схеме девочкам, — мечтают о мальчиках. Из-за красивой ссорятся лучшие, на добрую никто не обращает внимания. 

Заявленная изображением стилизация под советское «оттепельное» кино наталкивается на необходимость поддерживать триллерную интригу. Камера, которой вослед жанру приходится красться и оглядываться, не получает и сотой степени свободы камеры шестидесятых. За той свободой, конечно, всегда стояла просчитанность и продуманность манёвра — шестидесятые были временем, когда даже приставка «со» в определении «соавтор» звучала оскорблением для оператора. Эту неудачу стилизации вкупе с бесконфликтностью повествования (которой вовсе не характеризовалось кино шестидесятых, где сабля рубила мещанский быт, а война непоправимо калечила детство) точно не способен искупить тщательно подобранный саундтрек из мосфильмовских картин, венчаемый темой Шнитке к «Восхождению», фильму про жертвоприношение войне.

Военный сюжет Костина, служившего в разведке, напоминает цепочку миссий из игры Call of Duty — с тем отличием, что в игре они состыкованы лучше. Почему разведчики едут через чистое поле на грузовике? Почему немецкий истребитель атакует грузовик и с настойчивостью самолёта из хичкоковского «К северу через северо-запад» гоняет разведгруппу через кадр? Понятно, зачем это сделано:  чтобы Костин, находящийся в особых отношениях с мертвецами, опять кого-нибудь пристрелил. Но между флешбэками причинно-следственные связи обнаружить невозможно. Что возможно обнаружить, так это симпатичное антивоенное высказывание. Война в «Перевале Дятлова» — это место жестокой,  бессмысленной мести и неоправданных убийств гражданского населения. Это упоение разорения, в котором солдаты Красной Армии, не сдерживаемые начальством, купаются не хуже эсэсовцев. Это расчеловечивание и поклонение дьяволу. Это Тибет Генриха Гиммлера и организации «Анненербе», горний свет которого приводит Костина из немецкого замка, где совершаются ритуальные жертвоприношения, в мансийскую юрту, где тоже верят в духов, но ради жизни, а не ради смерти.

Россия 1959-го года не сгустилась в уральской тайге, она смёрзлась в ледяной наст советского Тибета, придавивший дятловскую палатку — Белый Вигвам оптимистического романтизма шестидесятых. Уральские горы — обиталище кровожадных духов войны, которых не существует, но в которых мы верим, как в настоящих. Сослаться на сверхъестественное, как и в недавнем «Спутнике», не получится (кажется, у артиста Фёдорова появилась своя, личная тема). На любой Белый Вигвам найдётся множество Чёрных: от коридоров Лубянки до лагерных бараков. Здесь все воюют со всеми. Великая Отечественная война, ВОВ стала российским Бобом, требующим всё новых и новых жертв, нашей разрушительной идентичностью. Дятловцы погибли, чтобы если не страна, так хотя бы наш агент Купер освободился от военных фантомов — и этой идентичности.

Но дятловцы погибли и потому, что слишком хорошие — в России, где жертва тем целесообразнее, чем бессмысленнее, этого достаточно.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: