Индустрия Кино

Диверсификация взгляда. 7 наблюдений о «Кинотавре»

Немного аналитики по следам путешествия в Сочи

В Сочи завершился 31-й «Кинотавр», который на фоне эпидемии коронавируса получился особенным — легким, деловым, лишенным тяжелой алкоголизации, указывающим на новые тренды и некое движение в российском кино.

1. «Кинотавр» оказался способен меняться.

Я не ездила на фестиваль несколько предыдущих лет не только потому, что у меня не было постоянного места работы (можно было бы как-то выкрутиться), но потому что мне казалось: в Сочи ничего не происходит. После смены собственника этого (частного) киносмотра в 2005-м году и прихода команды Александра Роднянского, «Кинотавр» сделал качественный скачок и в плане контента, и в плане организации, но под конец десятилетия он впал в состояние, больше похожее на стагнацию. Я всегда с уважением относилась к работе этой команды и никогда не разделяла дежурного возмущения программой, потому что «Кинотавр» отражает существующее положение вещей в российском арт-мейнстриме, показывая кино, условно совпадающее по своим параметрам с европейскими фестивалями стандартами. Но маленький размер нашей индустрии, слишком тесные связи между ее членами, общая проблема централизации взгляда иногда препятствовала попаданию в конкурс картин, находящихся за периметром знакомого профессионального поля. Однако, в этом году ситуация выглядела по-другому: в конкурсе впервые в истории оказался фильм, представляющий развитую якутскую кинематографию, абсолютно независимый от московских связей и денег — «Пугало» Дмитрия Давыдова; в итоге победил именно он. В короткометражном конкурсе (о нем чуть позже напишу отдельно) ситуация еще интереснее: если десять лет назад в титрах значились в основном мастерские ВГИКа и — реже — мастерская Разбежкиной и Угарова, то сегодня в конкурсе представлены десятки разных студий и школ, которых недавно еще попросту не существовало. Разнообразие инвесторов дает большее разнообразие в программе; короткий метр намного свободнее в плане тем, его снимают талантливые люди, но не все из них потом выдержат прессинг российского кинопроизводства — тем интереснее увидеть в лабораторном масштабе, каким наше кино могло бы стать в более гуманной среде. 

2. Фильмы «Кинотавра» становятся более зрительскими.

При всей отдельности нашей индустрии, интересно, когда она совпадает с мировыми трендами в ключевых вещах. К 2020-му году, и особенно после зрительского и фестивального триумфа «Паразитов» стало очевидно, что кино — не совсем подходящее средство для интеллектуального самовыражения одного человека (режиссера), что для сложной аудиовизуальной рефлексии существуют другие формы, например, современное искусство. А кино, дорогостоящая игрушка с большим количеством вовлеченных, предполагает диалог со зрителем; иначе получается проект «Дау»: миллионы инвесторских денег, годы производства, абсолютная реализация воли одного человека — и полное отсутствие интереса аудитории. Основной вопрос при просмотре каждого фильма 31-го «Кинотавра», при всей его неизменной ориентированности на режиссерский тип кино: кто это будет смотреть? Зрители кинотеатров? Телезрители? Аудитория стримингов? Мужчины? Женщины? Молодежь? Для кого это снято? Как минимум для части картин конкурса в этом году, ответы на эти вопросы можно найти без труда (и это не ответ: «Отборщики второстепенных программ западных фестивалей»). 

3. На «Кинотавре» возможны независимые решения.

Пару лет назад в российское кино пришел крупный частный инвестор — Роман Абрамович; подавляющее большинство картин в конкурсе были профинансированы (скорее, частично профинансированы, потому что бюджеты сборные) учрежденным им фондом «Кинопрайм» или поддержаны им лично. Неизвестно, как долго сохранится этот интерес, но появление третьей (после государственных, но отдельных друг от друга, Министерства культуры и Фонда кино) силы уже оживило кинематографический пейзаж. Прямо на фестивале вице-президент МТС Игорь Мишин объявил, что телеком-гигант намерен стать четвертым крупным инвестором на рынке. Как было сказано выше, разнообразие в инвесторской базе приводит к разнообразию в контенте (не смог договориться о деньгах с одним, есть шанс попробовать у другого). Все эти хорошие новости не отменяет обычных проблем: ангажированной экспертизы, кулуарности, опасности цензуры. Но все-таки это гораздо лучше, чем государственная монополия. Важно, что распределение призов на 31-м «Кинотавре» (жюри под руководством Бориса Хлебникова присудило главный приз «Пугалу» и актерские призы Владимиру Онохову и Валентина Романова-Чыскыырай, и это в индустрии, где нет никаких протоколов по дайверсити) — знак того, что на этом фестивале кино как таковое может значить больше, чем бизнес-интересы и связи, что дверь российского кинематографа открыта (или как минимум приоткрыта) для тех, кто еще находится снаружи. 

4. «Кинотавру» надо пересмотреть свои отношения с прессой.

Российская кинокритика (и шире, культурная журналистика), как феномен, сформированные в 1990-е, когда столичные гуманитарии получили хорошо оплачиваемые места в только что возникших газетах и журналах — мертва, хотя довольно много людей все еще продолжают имитировать ее существование. Я супер-предвзята, но за последний год это сообщество продемонстрировало свою склонность к группой травле (прямо сейчас они буллят в соцсетях Ангелину Никонову за фильм по книге Карины Добротворской) и полное непонимание мировых фестивальных и индустриальных процессов (см. вопли про феминистский партком и смерть культуры под гнетом квот). В этом году количество журналистов было сокращено, и в зале я увидела в основном людей, у которых нет никаких компетенций для разговора об актуальном кинопроцессе (когда-то ситуация была обратной: критики были образованнее кинематографистов, лучше интегрированы в мировой контекст; сегодня с приходом в кино молодых людей с разным бэкграундом, существующая кинокритика выглядит архаичной даже на фоне нашего не супер-продвинутого кинематографа). Во время просмотра фильмов я ловила себя на мысли, что мне было бы интересно прочитать мнение корреспондента квир-сайта «Открытые», или корреспондента «Таких дел», какого-нибудь феминистского паблика, или даже корреспондента «Медиазоны» — то есть изданий с понятной аджендой, смотрящих на вещи со своей точки зрения, а не очередную простыню кинокритика-«универсала», без стеснения рассуждающего о том, чего он не знает и узнать не пытается. Если у индустрии есть потребность выйти к зрителю, нащупать контакт с новой аудиторией, все еще настороженно относящейся к нашему кино, но по-прежнему ждущему от нее чего-то хорошего, то делать это надо через самые разнообразные медиа; на одной только кинокритике далеко не уедешь.

5. Сентябрь — удачный месяц для «Кинотавра».

Несмотря на чудовищную жару и огромное количество постояльцев в гостинице «Жемчужина» (обычно она почти целиком занята участниками фестиваля), сентябрь кажется хорошим месяцем для проведения главного национального киносмотра — из-за графика релизов. В нормальной ситуации «Кинотавр» проходит в июне, затем следует летнее затишье. По опыту мы уже знаем, что зрители, читая о премьерах, хотят видеть какие-то фильмы как можно скорее, и в этом году это желание будет быстро удовлетворено: многие картины из конкурса выйдут в прокат уже в октябре-ноябре.

6. Нашей киноиндустрии нужны консультации по гендерным вопросам.

В Сочи я услышала, как за соседним столиком один кинематографист сказал другому: «Понимаешь, образ брутального мужика уже не работает». Люди живут не в вакууме, происходящие в мире процессы влияют на всех, но по понятным причинам представители нашей киноидустрии не получили гендерного образования и не всегда знают, что их смутные подозрения уже описаны и оформлены в теорию (см. режиссера Богомолова, который снимает кино об отношениях полов, но с гордостью замечает, что гендерные вопросы его не интересуют). Все это довольно странно, с учетом того, что снимая, скажем, о физиках, любой режиссер почитает литературу и наймет консультанта, а снимая об отношениях, о динамике власти в них, никто этого почему-то не делает, ошибочно считая специалистами самих себя (в прошлом году в Сочи у меня состоялся разговор с экспертом одного из кинофондов, который никогда не слышал о феминизме и отказывался верить в то, что фильм «Портрет девушке в огне» — программное произведение режиссерки-феминистки Селин Сьямма — является феминистским; сегодня люди с такими пробелами в образовании принимают решение о выделении средств на кино). Никто не требует от российских кинематографистов снимать феминистские манифесты (окей, кто-то требует, но пока это неосуществимо), но получение базовых представлений, мне кажется, совершенно необходимо, потому что все еще встречается много дичи. Думаю, разным студиям, фондам и киношколам было бы неплохо пригласить эксперт_ок из академии и феминисткой среды (они часто пересекаются) для получения базовых представлений о накопленных знаниях.

7. Гендерное неравенство бросается в глаза

Есть одна вещь, которая на «Кинотавре» меня по-настоящему испугала — невероятная худоба почти всех наших ведущих режиссерок, появившихся в Сочи. Мне кажется, для человека после сорока подобная конституция недостижима без серьезного ущерба для здоровья. Действительно, чтобы стать уважаемой постановщицей в отечественном кино, надо снимать лучше режиссеров-мужчин и выглядеть лучше актрис. Я стала думать об этом феномене, и моя коллега из арт-мира подсказала мне убедительную версию. Нет, дело не только в желании блеснуть на ковровой дорожке после карантина и не в том, что любая женщина хочет выглядеть хорошо. Дело в том, что режиссер_ки участвуют в поисках денег на свое кино, им надо производить впечатление на инвесторов, а входным билетом в мир больших денег, находящихся в руках мужчин определенного поколения, для женщины в нашей стране и не только все еще является сногшибательная внешность (режиссер-мужчина может выглядеть, как ему удобно, с него никто не спросит). С тобой просто не будут разговаривать, если ты не будешь polished. С учетом того, что у этих людей еще и есть дети, прессинг и необходимость тратить ресурсы и время, которые могут быть отданы творчеству, кажутся гомерическими. «Какая N. красивая и худая», — не только комплимент, но еще и свидетельство тяжелейшей нагрузки. Давайте помнить о этом, когда мы будем радоваться гендерному балансу в конкурсе «Кинотавра» и наличию в нашей индустрии такого большого количества ярких постановщиц.

Фото на обложке: фестиваль «Кинотавр»

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: