Кино

«Конференция»: театральная постановка в театральном центре

Давайте поговорим о проговаривании травмы

В конкурсе «Кинотавра» показали фильм Ивана И. Твердовского про вечер памяти погибших во время захвата заложников на мюзикле «Норд-Ост» в октябре 2002 года. Главная героиня, организующая мероприятие — потерявшая ребенка при теракте женщина, которая впоследствии ушла в монастырь. 

Иван И. Твердовский снимает свои игровые фильмы так, чтобы прослыть радикалом и смельчаком, но сделать это максимально незаметно для хоть сколько-нибудь широкого круга людей. Его синопсисы всегда обещают гораздо больше, чем могут дать сами фильмы, и «Конференция» — трагическая мелодия, целиком состоящая из фальшивых нот. «Мы кажется стали забывать…» — ее лейтмотив; слова о недопустимости забвения произносит и сам режиссер, и его героиня, монахиня в исполнении Натальи Павленковой. Вероятно, перед собой автор ставит амбициозную задачу «напомнить» — напомнить во всех деталях, чтобы проговорить целиком, и значительную часть хронометража занимают монологи выживших, которые они произносят во время этого с трудом организованного вечера памяти (собственник помещения просит оформить его как «конференцию», чтобы не привлекать внимания). 

Монологи, очевидно, реальны или близки к реальными, в зале сидит как минимум один известный участник событий — актер Филипп Авдеев, ребенком выступавший в «Норд-Осте», в момент захвата находившийся в подсобных помещениях и бежавший с несколькими другими через окно (Анны Слю, произносящей текст от имени свидетельницы, на Дубровке вроде бы не было). Попеременно выступающий то в документальном, то в игровом кино, то в гибридных форматах, Твердовский и тут смешивает реальность и вымысел (монахиня с «Норд-Оста» существует, но детали биографии у нее другие), чтобы что?

Как и само событие — теракт — существует в «Конференции» в качестве индекса, дыркой от пули, так и обозначенная смысловая задача — говорить о — оказывается скорее декларацией или имитацией говорения, чем самим говорением. Двусмысленность фрейминга, которая, очевидно, замышлялась, как прием, в итоге оказывается непреодолимой помехой для восприятия высказывания. Конкретное место, дата, событие и детали вписаны в пространство притчи (мать, оплакивающая сына, в финале рифмуется с Мадонной, оплакивающей Иисуса), не лишенной абсурдных деталей, — но притча по определению является и н о с к а з а н и е м, а в иносказании нет и не может быть конкретного места, даты, события и деталей. Эти субстанции с разной плотностью не смешиваются, как вода и масло.


Мы, как общество и как человечество, действительно, забываем многое, если не все, но нет оснований утверждать, что события октября 2002 года в Москве окончательно стерты из коллективной памяти; болезненной отсылкой к ним становится пуск газа в оперном театре в прологе «Довода», а блестящий, погружающий в человеческие судьбы и хронологию событий, документальный фильм Катерины Гордеевой «Норд-Ост. 17 лет» (2019) на YouTube посмотрели более миллиона раз. Нет ни одной причины думать, что фильм режиссера, универсально одаренного настолько, что он может с одинаковым успехом снимать и о подростках в коррекционной школе, и о женщине с хвостом, и полицейской коррупции, добавит хоть что-то к уже существующей рефлексии на тему. Но это довольно интересный артистический ход: взять одну из самых памятных трагедий последних двадцати лет и на ее фоне трагически заламывать руки на тему «мы все забыли»; в нашем недавнем прошлом есть множество вытесненных травм, Иван И., о которых страшно заговаривать или вообще невозможно поднять в культуре, состоящей из умолчаний, но, обращаясь к ним, есть большой риск не привлечь вообще никакого внимания или привлечь нежелательное.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: