Индустрия Кино

Территория вагонетки: «Доктор Лиза» Оксаны Карас

Все не так однозначно

В конкурсе фестиваля «Кинотавр» состоялась премьера фильма Оксаны Карас «Доктор Лиза» с Чулпан Хаматовой в роли Елизаветы Глинки. Действие происходит в 2012 году — это один день из жизни неоднозначной святой путинской России.

Стоит оговориться, что я ничего не знаю о человеке по имени Елизавета Глинка, кроме ее хорошо известной подвижнической деятельности и ее сомнительного участия, как минимум отчасти в целях пропаганды, в вооруженных операциях — сначала во время инициированных нашей страной войны на Юго-Востоке Украины, а потом и в Сирии, по дороге куда она погибла. Но теперь Елизавета Глинка — героиня фильма, предназначенного для большой аудитории, поэтому поговорим об этом основанном на реальном, но вымышленном персонаже, сыгранным другой известной благотворительницей — Чулпан Хаматовой. 

Фильм Карас — ладно скроенная трагикомедия, которая по основной мысли недалеко уходит от фильма Никиты Михалкова «12» (2007), утверждавшего, что в России «правда» и человеческие отношения важнее закона. Нет смысла раскрывать все сюжетные повороты — за ними интересно следить (кстати, и с переводом на язык кино некрасивой медицинской одежды и обуви она справляется гораздо лучше Бориса Хлебникова в «Аритмии»). Однако, в фильме содержится недвусмысленный намек на то, что манипуляции Доктора Лизы с обезболивающими, которых родственники умирающих в страшных муках детей и взрослых в нашей системе не могут даже по рецепту купить в аптеке, поставили ее в зависимость от неких туманных вышестоящих граждан; удивительно, но в титрах выражается благодарность спикеру Госдумы Вячеславу Володину. В воображаемом 2012 году, когда происходит действие фильма, Глинка еще способна на просьбу оказавшего ей услугу человека в пиджаке ответить «нет», но сами-то вы, зрители, как думаете, велик ли у нее лимит на невозвратные услуги? 

В упомянутом выше 2012 году было принято упрекать хотя бы ту же Чулпан Хаматову в пропагандистском обслуживании власти (после того, как актриса, которая занимается спасением тяжело больных детей, агитировала голосовать за Путина, о ней был написан текст «Заложница»); я и сама упрекала, но сейчас я думаю, что крот истории роет медленно, и мало какой человек может быть больше, чем общество, в котором он живет. Чтение «Феноменологии духа» Гегеля научило меня тому, что правитель эндемичен своему народу, поэтому самым эффективным способом свержения тирана является трансформация духа народа, просто она происходит небыстро. Возможно, на следующем историческом этапе граждане России наконец потребуют для самих себя институциональных преобразований, в частности, благотворительной сферы, чтобы люди с неконтролируемым желанием спасать других, вынужденно заходя на территорию криминала (а именно такого человека играет Хаматова), остались в прошлом, заменившись на хорошо работающие системы; во время просмотра этой картины в очередной раз понимаешь, что медицина, паллиативная медицина, забота о бездомных и т.д. должны быть делом государства, но не являются, не являются. (Помню один разговор, который у меня состоялся здесь же, на «Кинотавре» в 2015 году, когда я вслух вспомнила, как один наш коллега с телевидения на моих глазах снимал репортаж об абсолютно сфальсифицированном митинге в поддержку «ДНР» и «ЛНР» в Венеции, через пару недель после Иловайского котла; моя собеседница, выслушав этот рассказ, ответила мне запальчиво: «Зато знаешь какие прекрасные детские праздники он устраивает!»). 

Фильм Карас — слепок времени и мироощущения, в котором и правители, и народ, и стоящие между ними элиты варятся в одном и том же бульоне круговой поруки, беззакония, бюрократии и бессмысленной жестокости, который как бы пролился на них сам, не будучи никем инициирован. Кто виноват в том, что врачей сажают за обезболивание, а морфин не достать в аптеке по рецепту? А никто, это данность, деды так жили, отцы так жили, и мы будем так жить на этой территории, где каждый должен (более того — обязан) каждый день решать проблему вагонетки не умозрительно, а на практике — плюс на рельсах время от времени можешь оказаться ты сам. Один из руководителей нашего государства, спикер Володин, появившись в списке благодарностей, как бы встраивается в этот хоровод людей, влекомых роком на территорию вагонетки; думаю, что и в зале «Кинотавра» проблематика многим показалась близка. 

Отдельно хочется сказать пару слов о соратнике Доктора Лизы, работающем в ее фонде враче-онкологе (Евгений Писарев), о котором мы буквально в первые минуты узнаем, что его бросил бойфренд. Когда одна из пациенток отказывается проходить у мужчины осмотр груди, доктор Лиза шутит: «Ну как мужчина…» (в зале смеются, ведь пидор — не мужик, и это очень ржачно; интересно также узнать, сколько геев из киноиндустрии, находящихся в момент премьеры в зале, обрадовались такой шутке и такой репрезентации). Вероятно, авторы фильма считают себя очень продвинутыми, поскольку персонаж, выполняющий функцию Ослика при Шреке, показан добрым человеком, верным соратником и хорошим врачом. Понятно также, что в плане репрезентации ЛГБТ+ наше массовое кино отстает на двадцать лет от американского, воспроизводя троп «комический друг-гей при главной героини» (см. Стэнфорд при Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе»). Поскольку это не единственный гей-персонаж на «Кинотавре» даже за первые дня фестиваля, я надеюсь, у меня будет повод вернуться к этой теме (репрезентация людей с ментальными проблемами и бездомными — ровно в той же степени экзотизация и стереотипизация, опять-таки, как в американском кино прошлых десятилетий).

Фильм Карас наверняка будет пользоваться успехом у российского зрителя, но у него нет никакого способа выглядеть житием святой. Финальный титр сообщает об обстоятельствах гибели героини, и если нас хотят убедить, что кормить бездомных на вокзале и обезболивать умирающего ребенка, — в той же степени святое дело, что и доставка под камерами ТВ медикаментов на непонятно для чего развязанную черт знает где войну (а иное не оговаривается), то убедить в этом сложновато. Когда-нибудь этот фильм будут изучать, как образец пропаганды. Но пропаганды чего? Неполитического мышления, неполитического взгляда на вещи, когда «свои люди» производят взаимозачеты, но решение проблем не переходит в общественную плоскость. Вероятно, жанр трагикомедии — это вынужденная полумера, попытка построить нарратив, перепрыгивая через лужи умолчаний и делая вид, что прогулка на территорию вагонетки может быть легкой и развлекательной. Вероятно, когда-нибудь, когда мы построим работающую систему паллиативной и проч. медицины, в которой все не будет держаться на личном подвиге связанных круговой порукой подвижников, о Докторе Лизе или о самой Чулпан Хаматовой, для которой этот проект очевидно очень личный, снимут настоящую трагедию. 

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: