Кино

Сумма всех страхов

«Довод» как фильм о России

Особое положение Нолана в Голливуде и особое положение «Довода» в прокате (единственный крупный релиз в этом странном году), накладывают на говорящего особые обязательства: говорить много или, может быть, просто посмеяться, потому что посмеяться легко. Слова из известного римского палиндрома, который в обе стороны читается одинаково — sator arepo tenet opera rotas — разбросаны по тексту фильма, но если заглянуть в русскую «Википедию», то можно узнать, что до Нолана в своей экранизации «Мастера и Маргариты» его использовал Владимир Бортко (звучит закадровый смех). 

Нолана любят за сложность и презирают за то, что он слишком прост, и «Довод» собран из нескольких аккуратно подогнанных кубиков, как если бы сценарий писала нейросеть. Вынесенное в название слово tenet — точка перехода в древнем палиндроме, слово, герметично замкнутое на себя, как герметично замкнуто на себя пространство фильма, ведь даже путешествия во времени не размыкают его, и действия героев на реверсе — это те же самые действия героев, только на реверсе. Но если задаваться вопросом, художник ли он, создающий свой фильм как будто по алгоритму,  то ответ должен быть положительным, потому что, работая на глобальной фабрике блокбастеров, этот режиссер, да, обладает собственным взглядом. Реальность у Нолана, и особенно в «Доводе», выглядит так, как будто ее прищемили, как если бы собаке прищемили хвост, и она оглядывалась по сторонам, пытаясь вернуться к моменту до начала боли. 

Есть и другой способ не смеяться и не говорить много, разбираясь в нюансах сюжета, которые на самом деле не так важны — можно действовать методом вычитания, концентрируясь только на том, что бросается в глаза и не позволяет «Доводу» считываться как эскапистская фантазия. На том, что взрезает экран, как заголовки страшных новостей. Облако тэгов: газ в концертный зал с заложниками; маска и воздух в ней, без которого нельзя дышать; патриархальный мужик, русский олигарх, связанный с терактом в Киеве; патриархальный мужик, русский олигарх, который торгует оружием и оставляет по всей земле токсичный след; патриархальный мужик, русский олигарх, владеющий миром, но унижающий жену; патриархальный мужик, русский олигарх, который хочет умереть, но так, чтобы утащить за собой всех живых.

Я смотрела «Довод», как фильм о современной России и ее месте в мире сегодня, спустя тридцать лет после исчезновения Советского Союза (Нолан, как и я, как и создатели «Тьмы», исследующие похожие реверсивные практики и встречное движение во времени, принадлежим к одному поколению — к поколению людей, в детстве заставших мир двухполярным, а потом увидевших, как он схлопнулся). 

Мы ничего не знаем про главных героев «Довода», Протагониста и Нила, кроме того, что они агенты, а сыгравшие их Джон Дэвид Вашингтон и Роберт Паттинсон — великолепны. Но мы все понимаем про Андрея Сатора и его семью (Кеннет Брана как режиссер поставил шесть фильмов по Шекспиру, чтобы был понятен уровень амбиций). Мальчик из закрытого городка, в 1990-е Сатор оказался в нужное время в нужном месте (то есть: пристроился к распродаже советских вооружений); разбогател, в том числе и потому, что не считался с законом и моралью; женился на британской аристократке, которая обеспечила ему вход в западную финансовую элиту, а теперь держит ее в заложницах, чтобы не потерять свое положение и просто потому, что привык держать весь мир в кулаке. Это страшный и жалкий человек.

Смотреть этот фильм 3 сентября, в день памяти жертв Беслана, в Выборге, который так и лежит в руинах с момента захвата советскими войсками 75 лет назад (кинотеатры в Петербурге еще не открылись); смотреть, как в зал со зрителями пускают газ, будто на «Норд-Осте»; смотреть на это в то время, когда отравленный Навальный лежит в коме, Лукашенко цепляется за власть, а Евгений Пригожин захватывает все новые и новые ресурсы; смотреть на это спустя несколько месяцев после разлива дизельного топлива в Норильске и спустя несколько недель после страшного взрыва принадлежащей российскому бизнесмену селитры в Бейруте. 

Советский Союз копил оружие и военные технологии, он бы так занят этим, что не подумал о сапогах и туалетной бумаге для своих граждан, и когда он рухнул под тяжестью внутренних противоречий, токсичные вещества полезли из него, как выкипающая каша из кастрюли. Всегда находился какой-нибудь свой Сатор, или сотни Саторов, которые были так хороши в своем деле, что даже сделки с будущим, пришли оно весточку, выпало бы заключать именно им.

Мы знаем, как массовая культура работает со страхами, как она проигрывает сценарии разрушения (см. картины о ядерном апокалипсисе начала 1980-х) — это форма коллективной терапии. Советский милитаризм, слившийся с блатной романтикой, сегодня дает метастазы по всей планете; как заметил Фарид Бектемиров, понятие «токсичная маскулинность» было реализовано слишком буквально. Мы живем на территории, где Саторов не научились ограничивать, где сам разговор о том, чтобы каким-то образом ограничить тирана, пусть даже домашнего, находится под запретом. Протагонист из «Довода» — это напуганный Джеймс Бонд новой Холодной войны, в которой противником становится не советская система, а отдельные осколки этой системы — крутые сверхбогатые токсичные мужики, в силу естественных причин подходящие к последней черте, и бог весть, как именно они захотят попрощаться.

Фигура Сатора и всего, что он воплощает, все неведомые разрушительные технологии и вещества, которые еще могут всплыть, так страшны, что спасти от него могут только люди из будущего, которые движутся назад во времени — в глубине души мы все понимаем, что в настоящем у Сатора нет соперников, его победит только время.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: