Индустрия Кино

«Медуза»: как потерять друзей и заставить всех тебя ненавидеть

По следам трехчасового ролика Николая Солодникова

На канале «ещенепознер» вышел ролик «История “Медузы”: как это было на самом деле» — трехчасовое интервью, в котором двое основателей издания, Иван Колпаков и Галина Тимченко, рассказывают свою версию событий последних шести лет. Многие зрители не смогли продраться дальше комичного пролога. Некоторые вспомнили о возможном конфликте интересов: создатель канала Николай Солодников женат на Катерине Гордеевой, которая постоянно пишет для издания. Многие отметили, что автор не поговорил ни с третьим сооснователем Ильей Красильщиком, ни с другими сотрудниками, ушедшими из редакции после «медузагейта». Не столько сама выходка главного редактора на корпоративе — дежурное нарушение границ посторонней женщины с сексуализированным подтекстом и озорная попытка унизить ее, намекнув на свое вышестоящее положение, сколько бурная реакция его защитников, обрушившихся на «митушниц» и «митушек», буквально за два дня превратила меня в феминистку, поэтому мне сложно было пройти мимо трехчасового ролика Солодникова.  

Средство массовой информации — волнующая вещь на пересечении времени и людей, которые его делают. Главная проблема издания «Медуза» в том, что она с самого начала заняла не свое место. В ситуации удушения прессы в России, в ситуации глобальных сдвигов в межчеловеческих отношениях, вышло так, что энергия и возможности для создания нового большого русскоязычного сми появилась у конкретных людей, которые были, в общем-то, новостниками. Людьми с узко-профессиональным подходом к информации, у которых нет необходимости за новостной картиной дня видеть более глобальные процессы (поэтому так странно смотрелись на сайте статьи создательницы концепции Wondezine Ольги Страховской, которая как раз-таки видела за инфоповодами bigger story).

Иван Колпаков, сидя в кресле главного редактора, несколько раз в разных выражениях вспоминает о том, как его — мальчика Ванечку, который так любил свой полосатый мячик, в 2018 году, во время «медузагейта», сбил грузовик. По-человечески понятно, но слишком выдает его неспособность разглядеть реальность дальше своего носа. Трагическое недоразумение, испортившее ему много крови (но в итоге даже не повлиявшее на положение и статус) в глазах Колпакова совершенно затмевает адовую повседневность миллионов женщин, постоянно получающих шлепки и сальные комплименты от людей, которым за это ничего не будет. (Воображаемого Колпакова, который что-то понял, сконструировал в своем недавнем посте Фарид Бектемиров). 

Для Колпакова, как и для Солодникова, #MeToo и масштабное изменение договора в межчеловеческом общении —  всего лишь новостная повестка дня или «новая этика», от которой хочется держаться подальше. Понятно уже, что само использование выражения «новая этика» в связи с недавно возникшей модой вслух заявлять о том, что нарушение границ, домогательства и сексизм реально надоели, — свидетельство того, что говорящий не понимает и не планирует понимать, о чем на самом деле идет речь. Журналист, редактор, который борется с #MeToo или «не разбирается в новой этике» — все равно, что синоптик, который борется с дождем или пытается его игнорировать. В последние недели, когда движение #MeToo начало сотрясать и другие российские редакции, мы наблюдали огромное количество «криков на облака» от людей, которым по джоб-дескрипшену вроде бы положено разбираться в природе подобных вещей. 

Новостники и репортеры всегда презирали публицистов (и возможно, не без оснований), но крупное издание, которое оказалось, по сути, единственным в нашем языковом поле, не может стать по-настоящему значимым без какой-то внятной смысловой части. Ее дефицит хорошо заметен и по отделу культуры «Медузы», который Колпаков и Солодников, построивший свою карьеру на обслуживании сложившихся культурных иерархий, называют лучшим в стране, в то время как на самом деле его фактически нет — есть пара обозревателей на кино и книжки (собственно, в дни пандемии, навсегда изменившей ландшафт кинематографа, кинообозреватель «Медузы», лишенный привычного графика проката, оказался совершенно беспомощен и за полгода не смог произвести ничего, кроме гидов по творчеству известных мертвых режиссеров). Отдела культуры в издании нет не из-за отсутствия денег, а из-за ошибочного восприятия «культуры», как набора выставок, премьер и предметов дизайна, непонимания того, как работает культура и страха перед ней.

Все значительные постсоветские медиа, а мы знаем их наперечет, возникали как рупор определенного нарождающегося класса — «Коммерсант» поставил амбициозную задачу класс фактически создать с нуля, «Афиша» обращалась к конкретной прослойке молодых горожан, вкусы которой она стремилась формировать, ранний Wonderzine заговорил с девушками в тот момент, когда они начали нащупывать собственные границы. 

«Медуза» решила стать изданием «для всех», но мы же уже почти договорились, что взгляд из универсальной позиции, сама возможность такого взгляда — напрасный самообман. Понятно, что люди такие, какие они есть, что именно эти люди смогли сделать издание, а другие не смогли, и глупо требовать, чтобы мышки стали ежиками, но сейчас общее ощущение от «Медузы», как от финала «Марсианина» Рея Бредбери, когда существо, в котором каждый видел то, что ему хотелось, лежит на земле с руками, ушами и ногами разной формы и размера. Понятно, что изнутри это выглядит как «мы ничем не ангажированы и даем информационную картину дня» (хотя да, мы ангажированы еще как, в том числе и своим нежеланием видеть какие-то вещи), но потом приезжает грузовик, и ты третий год не можешь понять, почему он приехал именно за тобой. То, что технически занимает место главного медиа огромной страны при полном отсутствии конкурентов (и должно нести всю полноту ответственности такого медиа), в кризисной ситуации оказалось по сути маленьким семейным предприятием и начало обороняться от собственных сотрудников и читателей. Галина Тимченко, которая жалуется на «неосталинизм» среды, потребовавшей от нее «отречения», практически в том же предложении сокрушается, что для некоторых в редакции этот проект был не делом жизни, а всего лишь работой. Это очень поколенческая вещь: люди с советским опытом не могут и не пытаются вырваться ни из языковой, ни из смысловой парадигмы, усвоенной в молодости. Поэтому общественное осуждение — это всегда партком, а совместная деятельность — это всегда строительство ракеты, на которой мы все улетим в космос. 

Именно из-за непонимания большой картины, частью которой является «Медуза», коммуникация по этому и последующим кризисам была провалена, и репутационный ущерб теперь сложно возместить, а не потому, что от Тимченко требовали отречения в подвалах КГБ (осваивайте, друзья, азы фемтеории, только она спасет вас от подобных ситуаций, а они теперь будут происходить ежедневно). Думаю, большая ошибка была и в той интонации, которую издание еще на стадии запуска выбрало для разговора с читателями: «Мы классные! Любите нас!».

Это вымогательство эмоций в обмен на довольно безликий информационный продукт обернулось тем, что эмоции, да, начали поступать в большом количестве, но не совсем те, которых ожидали. 

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: