Кино Книги Сериалы

Олдос Хаксли и дивная новая этика

Вышел сериал по роману самого проницательного автора XX века

На «КиноПоиск HD» состоялась премьера произведенного для новой платформы Peacock сериала по роману Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» (1931) — книги, которая предсказала слишком многое из того, что мы наблюдаем или будем наблюдать, от круглосуточного телевещания до инкубаторов для выращивания человеческих эмбрионов. Рассказываем о британском писателе и его книге.

Олдос Хаксли был так высок ростом, что рядом с ним другие люди испытывали чувство «зоологической сепарации». Он был внуком биолога-эволюциониста Томаса Генри Хаксли (в русской традиции «Гексли»), прозванного «бульдогом Дарвина» —  и Мэттью Арнольда, писателя, культуролога, апологета высокой культуры, автора нравоучительной литературы. Детство Хаксли провел в фамильном имении в Суррее, в тех местах, где в финале романа «О дивный новый мир» покончит собой мистер Дикарь, вывезенный в цивилизацию из индейской резервации. Старший брат Олдоса — Джулиан стал известным биологом и первым директором ЮНЕСКО, младший, Трев, покончил собой в юности после депрессивного эпизода, сестра Маргарет основала собственную школу и жила с женщиной, чем, вероятно, вызывала неудовольствие семьи, в которой каждый должен был соответствовать славе предков. Его первая жена Мария была бисексуальна, и 1920-е годы, предшествовавшие написанию романа о реальности, в которой моногамные отношения запрещены, он прожил в тройственном союзе с ее возлюбленной. 

Embed from Getty Images

В шестнадцать лет Хаксли на время ослеп из-за инфекции, вынужден был покинуть Итон, освоил азбуку Брайля и занимался с репетиторами. Тогда же он начал писать. Его брошюра 1942 года, популяризирующая сомнительный метод американского офтальмолога Уильяма Бейтса и изданная на русском под названием «Как исправить зрение», до сих пор пользуется успехом, как минимум в нашей стране. В 23 года он опубликовал первый роман, принесший ему известность — «Желтый Кром». Во время Второй мировой войны Хаксли неплохо зарабатывал сценаристом в Голливуде, в основном адаптируя для кино британскую литературу. В числе прочего, по контракту с Диснеем он написал сценарий для анимационной экранизации «Алисы в стране чудес» (1951) по Льюису Кэрролу, с которым дружила его мать, но его сценарию в итоге не дали ходу. Большая часть заработанных денег уходила на поддержание европейских родственников жены и помощь беженцам, включая двух еврейских детей, спасение которых из Германии он профинансировал. Повесть, навеянная голливудской жизнью — история обретения сценария «Обезьяна и сущность» (1948), рассказывающего о воюющих после ядерной катастрофы племенах полуобезьян и полулюдей катастрофы, предвосхитила франшизу «Планета обезьян». 

Описав в своем самом известном романе действие лишенного побочных эффектов наркотика сома, в 1950-е Хаксли экспериментировал с мескалином, и повествующее об этом опыте эссе «Двери восприятия» — цитата из Уильяма Блейка — подарило название группе The Doors. Он умер в один день с автором «Нарнии» Клайвом Стейплзом Льюисом, но обе эти смерти остались почти незамеченными, потому что тогда же — 22 ноября 1963 года — был убит Джон Кеннеди; в 2008 году писатель-католик Питер Крефт опубликовал роман «Между адом и раем: диалог где-то там между Дж. Ф. Кеннеди, К.С. Льюисом и О. Хаксли». Сам Хаксли, несмотря на увлечение индуизмом и мистицизмом, считал себя скорее агностиком.  

Хаксли высоко ценил роман «1984» Джорджа Оруэлла, которому в Оксфорде недолго преподавал французский язык, но считал свой прогноз на будущее более точным. Общество, построенное на лжи и подавлении, в том числе подавлении телесного, не может существовать долго. Общество, построенное на манипуляции, сегрегации, потреблении, сексуальной свободе и действии успокаивающего препарата, скорее всего, окажется прочнее. И хотя у «Дивного нового мира», как и у «1984», не было выдающихся экранизаций, на жанр кинематографической утопии Хаксли повлиял гораздо сильнее своего младшего соотечественника. Можно вспомнить много фантастических картин, в которых стерильное дизайнерское будущее принадлежит эмоционально стабильным людям, часто без рефлексии принимающими рукотворную систему социального разделения  — от«Гаттаки» (1997) до «Равных» (2015). Из менее очевидных примеров — прошлогодний «Малыш Джо» Джессики Хаузнер, вслед за Хаксли предупреждающий об опасности научной селекции людей по принципу отсечения лишних эмоций. 

Многое из того, что составляет суть пророческого романа «О дивный новый мир» было изложено за десять лет до его написания — в «Желтом Кроме» (1921), от имени одного из гостей вынесенного в название поместья, проницательного мистера Скоугана. 

Скоуган проводит параллели между образцовым животноводческим хозяйством и человеческим обществом и рассуждает о последнем и самом значительном даре прогресса — возможности отделять любовь от размножения: «Место ужасной системы, которую дала нам природа, займет обезличенное размножение. Громадные государственные инкубаторы, в которых бесконечные ряды колб с зародышами, дадут миру то население, какое будет ему потребно. Институт семьи исчезнет. Общество, основы которого окажутся подорванными, должно будет найти новые; и Эрос, прекрасный в своей свободе и не скованный ответственностью, будет порхать, словно пестрый мотылек, от цветка к цветку над залитой солнцем землей». Безродный, но бесконечно эрудированный,  смотрящий на чудачества и этические стандарты разных эпох с доброжелательным любопытством исследователя, Скоуган прекрасно понимает на чем держится существующий порядок, позволяющий ему и его приятелям проводить летние дни в прекрасном ничегонеделании: «Приятно сознавать, что множество людей трудятся на полях, чтобы мы могли говорить о Полинезии. Как и за все хорошее в этом мире, за свободное время и доступ к богатствам культуры надо платить. К счастью, однако, платить приходится не тем, кто имеет свободное время и доступ к богатствам культуры. Давайте же будем думать об этом с должной благодарностью…»

Вслед за Скоуганом, Хаксли смотрит на описываемую им реальность с иронической дистанции, как будто вставая на точку зрения самого прогресса, для которого не существует ни «старой», ни «новой» этики — лишь бесконечная смена норм, вырабатываемым текущим обществом в данный момент. Хаксли никого ничего не осуждает, максимум — тонко высмеивает. Именно поэтому его антиутопия, в которой он предупреждал о об опасности превращения человека — уникального существа, возникающего в результате бесконечного сочетания генов — в социальное животное, обитающее в комфортабельном термитнике, очень часто и очень многими считывается, как утопия. Молодых людей в 1950-х годах привлекала описанная им картина сексуальной свободы; Мишель Уэльбек в «Элементарных частицах» говорил о том, что Хаксли создал мир, к которому мы изо всех сил стараемся приблизиться. В этом мире нет боли, нет преступлений, в нем каждому еще до рождения определяют его социальную роль и учат не подвергать сомнению свое положение в иерархии.

Один из трюков романа Хаксли (и новый сериал, в работе над которым принял участие знаменитый писатель и автор комиксов Грант Моррисон, во всю его развивает и эксплуатирует): недоумение людей будущего при виде того, что для нас является очевидным, обыденным и естественным. Живородящие женщины шокируют персонажей «Дивного нового мира», как нас сегодня шокировали бы многие ритуалы первобытных племен. Моногамия кажется ветхозаветной дикостью в мире, где «каждый принадлежит всем» и живет, не испытывая ревности. Полиамория тут — не волевое усилие и не оправдание своих желаний, противоречащих желанию партнера, как это часто бывает в наши дни, а абсолютная, никем не оспариваемая норма. 

Для читателей из позднего СССР, которым литература заменяла жизнь, самым кошмарным в описанной Хаксли реальности было отсутствие в ней книг: Шекспира читал только Дикарь, усвоивший из пьес XVI века концепцию романтической любви, и верховный правитель Мустафа Монд, для остальных этого автора не существовало (где-то рядом в позднесоветской библиотеке, на полке с другими ужасами, маячили «450 градусов по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, у которого книги просто сжигали). Не это ли финальная точка в развитии cancel culture, когда все ранее написанные тексты будут признаны устаревшими? Но с другой стороны, будем честны, что дает новым поколениям религиозное чтение классики, сакрализация ее авторов, кроме формирования поведенческих моделей, не соответствующих реалиям, в которых им предстоит жить? Проницательность Хаксли, в первой половине прошлого века предсказавшего искусственную утробу, которая появится и войдет в оборот, вероятно, уже при нашей жизни, в том, что он хорошо понимал: нормы меняются, иногда они меняются до неузнаваемости. 

В сериале индейская резервация из романа становится обветшавшим парком аттракционов, зоопарком для нас сегодняшних, где существами последнего сорта оказываются не из-за цвета кожи или пола, а из-за моделей поведения, моделей размножения неотличимых от наших. Из-за ревности, страсти, моногамии, меломании, свободолюбия, собственничества, конкуренции, раздоров и т.д — всего, что безнадежно устарело, как устарела керосиновая лампа и печатный пресс. (В сериале восстание «дикарей», требующих убраться с их земли, едва замечено обитателями Нового мира; возможно, эта сюжетная линия еще будет подхвачена в следующих эпизодах, а может быть и нет: нам просто походя сообщают о том, что Заповедник теперь перенесен в другое место. Дали ли этим людям свободу или зачистили? Нам об этом не говорят).

Мы смотрим на людей из нового мира с таким же ужасом, с каким они смотрят на нас. Они — наша, а мы их антиутопия.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.
%d такие блоггеры, как: