Индустрия

Почему видеоигра The Last of Us Part II — главный блокбастер этого лета

Прости, Кристофер Нолан!

The Last of Us Part II, сиквел народного хита для консоли PlayStation (17 миллионов проданных копий), в день выхода ждал неоднозначный прием. Некоторые игроки обвиняли создателей игры в предательстве первой части, в продвижении «толерантной повесточки», в плохом сценарии. Некоторые издания ругали игру за переизбыток насилия и манипулирование чувствами игрока. Несмотря на это игра получила преимущественно восторженные отзывы критиков (на сегодня средний балл The Last of Us Part II на сайте Metacritic равен 94 из 100) и продалась рекордным тиражом в 4 миллиона копий только за первые три дня. Что все это было?

Внимание, в тексте много спойлеров к The Last of Us и The Last of Us Part II!

Джоэл в игре The Last of Us Part II (2020)

The Last of Us Part II (официальное название в России — «Одни из нас. Часть II») скандалы ожидали еще на стадии рекламной кампании. Первый шитшторм начался еще в 2018 году, когда создатели игры, американская студия Naughty Dog презентовала трейлер на конференции E3. В нем главная героиня, 19-летняя девушка Элли целуется и флиртует с новой героиней по имени Дина. Сексуальная ориентация Элли к тому моменту была секретом Полишинеля, который раскрыли в дополнении к первой части под названием The Left Behind. Однако реакция части аудитории на поцелуй двух девушек была жесткой и незамедлительной. Нилу Дракманну, режиссеру и сценаристу The Last of Us Part II, возмущенно писали в твиттер с требованием убрать «политику» из их любимой игры.

Слово на букву «з»

История «любимой игры» началась с фальстарта — с провального питчинга Джорджу Ромеро. Легендарному бате зомби-хоррора однажды предложили провести курс в университете, где учился тот же самый Нил Дракманн. Задача курса заключалась в том, чтобы придумать игру о зомби и представить ее; побеждала лучшая идея. Получившаяся у Дракманна история о полицейском, который спасает молодую девушку от орд живых мертвецов, Ромеро не впечатлила, но впоследствии была переработана и стала основой для The Last of Us.

В The Last of Us (2013) человечество поражает эпидемия кордицепса. В реальности этот род грибов паразитирует на некоторых видах насекомых; в мире игры он перекидывается на людей и превращает большую часть человечества в отвратительных зомби с грибовидными наростами (слово на букву «з», согласно заветам все того же Ромеро, вслух персонажами игры не произносится). Сюжет игры до определенного момента прост и элегантен. Игрок в образе Джоэла, смурного контрабандиста, так и не оправившегося после гибели дочери, идет через всю Америку вместе с 14-летней Элли, носительницей иммунитета и последней надеждой человечества. Они направляются к людям, которые могут сделать вакцину. По прибытии в пункт назначения привязавшегося к девочке Джоэла ждет неприятное открытие: цена вакцины — смерть Элли. Выбор между будущим рода людского и жизнью новообретенной дочери для Джоэла однозначен. Он хладнокровно убивает потенциальных спасителей мира и забирает с собой Элли, которая почти весь финал проводит в бессознательном состоянии. Когда она приходит в себя, то Джоэл врет ей: якобы, уже было несколько людей с иммунитетом, поиски вакцины ни к чему не привели. Чуть позже Элли снова задает вопрос, требуя от Джоэла поклясться в том, что сказанное им — правда. Джоэл повторяет свою ложь, и игра обрывается, показав нам напоследок лицо девочки, полное недоверия и сомнений.

Трейлер игры The Last of Us (2013)

Финал вызвал бурю эмоций у игроков. Дракманн и глава разработки Брюс Стрэйли добавили полутонов в моральную дилемму Ивана Карамазова, утверждавшего, что «гармония мира не стоит слезинки замученного ребёнка». Ведь Джоэл, заполнивший пустоту внутри после смерти дочери другой девочкой-подростком, поступил так не согласно принципам высшей праведности, а из очень понятных эгоистичных соображений. К тому же из этого морального уравнения выпадает важная часть — мнение самого ребенка. Элли говорит, что готова пойти на жертву. Но ее никто не спрашивает. Никто также не задается вопросом, как выбор Джоэла повлияет на нее в будущем.

Дракманн и Стрейли хотели заставить игроков усомниться в правомерности действий Джоэла, и, судя по реакции части игроков, эту задачу с блеском провалили: люди оправдывали персонажа так, будто на самом деле он совершил геройский поступок. А некоторые даже испытали на себе действие эффекта Манделы: на форумах можно найти жалобы, что в раньше в игре можно было найти некую запись, где говорилось о существовании других людей с иммунитетом, хотя на самом деле это была ложь Джоэла.

Это одна из главных особенностей видеоигр: геймер в какой-то степени становится персонажем игры, проявляя большую эмпатию к нему, нежели к героям кино и книг. И мужчин игра пронимает особенно сильно, ведь в основе сценария — эксплуатация отеческих чувств. Так что часть игроков оправдывала Джоэла так же, как оправдывала бы самих себя, оказавшись в этой ситуации.

Чей gaze?

Элли в игре The Last of Us Part II (2020)

В The Last of Us мы смотрели на мир с перспективы Джоэла и для многих она стала выдающимся образцом игры со взрослым маскулинным взглядом. Но, судя по всему, реакционной части игроков-мужчин оказалась невыносима мысль оказаться заключенными в теле подростка-лесбиянки. Naughty Dog и сами подкинули дров в костер, когда в одном из трейлеров намекнули, что сюжет игры будет заключаться в мести Элли за смерть своей возлюбленной Дины (намек, к слову, оказался ложным). А когда в апреле 2020-го неизвестные хакеры слили целые сцены из игры, то на форумах наравне с реальными спойлерами начали появляться спойлеры фейковые, которые обыгрывали все тот же нарратив про «месть лесбиянки». Часть аудитории успела заочно предать игру анафеме, обвинив в попытке пропагандировать «интересы меньшинств». В первые же часы 19 июня, дня выхода игры, на сайте Metacritic пользовательский рейтинг обрушился до трех баллов из десяти.

Повышенный тон обсуждений, окружающий The Last of Us Part II, заставляет меня сделать следующее предупреждение. Я не хочу даже пытаться быть объективным, более того — мне кажется, что игра устроена таким образом, что в случае с ней сложно оставаться объективным.

Сюжет The Last of Us Part II действительно посвящен мести. Вот только мстить Элли будет вовсе не за убитую возлюбленную, а за своего суррогатного отца. Неизвестные люди во главе с девушкой по имени Эбби находят Джоэла и убивают его на глазах Элли. Этот ход шокирует даже в сравнении с неожиданными убийствами ключевых героев «Игры престолов». Это не просто смерть главного героя произведения, это смерть персонажа, с которым ты выстроил сложную систему эмпатии в первой части. Но несмотря на народный гнев и многочисленные видеоэссе с названиями, вроде Joel Deserved Better — A Failure In Storytelling, я считаю убийство Джоэла в завязке блестящим ходом. Конечно, гибель Дины была бы потрясением для главной героини, но мы бы знали ее в лучшем случае в течении первых двух часов и не успели бы к ней привязаться. Смерть Джоэла — моментальный триггер: ты не только понимаешь гнев Элли, но и разделяешь его. Когда Элли и Дина отправляются в Сиэтл за головами обидчиков, то тебя раздирает от желания утопить этих подонков в их же крови.

Трейлер игры The Last of Us Part II (2020)

По прибытии в Сиэтл героини оказываются в эпицентре конфликта между военной группировкой WLF, Вашингтонским освободительным фронтом и религиозным культом Серафитов. Для Дракманна, до 11 лет жившего на Западном берегу реки Иордан, история двух сторон, пребывающих в состоянии перманентной войны, явно не чужая. И игра не останавливается на одном только взгляде Элли на свой и чужой конфликт. В какой-то момент сценарий делает головокружительный поворот, откатываясь назад во времени и меняя перспективу: играть приходится за Эбби, ту самую убийцу Джоэла. Это решение, которое игроки прокляли с не меньшей силой, чем решение убить любимого героя. Ведь к этому моменту ты все еще ненавидишь ее — пусть даже известно, что мотивация Эбби убить Джоэла носила едва ли меньший вес, чем желание Элли отомстить.

Однако постепенно ты свыкаешься с Эбби. Выясняется, что ее история в какой-то мере зеркально отражает истории Джоэла в первой части и дополняет историю Элли во второй. Она мстит (как раз то, чего хочет Элли), но в результате остается такой же сломленной. Неожиданная встреча с двумя беженцами из лагеря Серафитов — Ярой и ее братом, мальчиком-трансгендером Львом — меняет девушку. Динамика отношений Эбби и Льва похожа на динамику между Джоэлом и Эбби в первой части, но здесь еще важно и то, что Эбби понемногу начинает разочаровываться в своем «племени», перестает обесчеловечивать своего врага и осознает неоднозначность мира.

Лесбийская пара? Мальчик-трансгендер? Это игра точно не пропагандирует «повесточку»? Смотря, что вкладывать в смысл этого слова. Репрезентация меньшинств в популярной культуре в последние годы стала на порядок лучше, однако параллельно создала стереотипы и сюжеты с ограниченным диапазоном. В The Last of Us Part II Дракманн и его соавторка Хэлли Гросс (работала над «Миром Дикого Запада» и «Слишком стар, чтобы умереть молодым») сводят их к минимуму. Да, Элли сталкивается в одной из сцен с гомофобией, а Лев и вовсе отвергнут своим сообществом. Но этим их личности не исчерпываются. В одном из интервью Гросс говорит, что при создании игры, посвящённой сложности человеческого существования, идея выразить эту сложность в том числе и через разнообразную репрезентацию кажется естественной. Именно поэтому в игре есть персонажи разных национальностей, гендера, сексуальной ориентации и даже конфессий: Лев продолжает быть верующим, несмотря на ни что, а иудейка Дина признается, что время от времени молча молится.

Око за око

The Last of Us Part II (2020)

И Дракманн и Гросс много говорят о том, что главные темы игры — трайбализм, круговорот насилия и тяжелые последствия непростого выбора. Они раскрываются сразу на всех уровнях игры, от сюжета до деталей окружения, и приемами разной степени тонкости — от бесстыдно прямолинейных до воздействующих на подсознание.

Самым проблематичным в подходе игры для меня оказалось то, насколько натуралистично Naughty Dog изображает насилие. Видеоиграм, как и голливудскому кино, свойственно расчеловечивать антагонистов, чтобы не мучить ничью совесть Смерть при этом превращается в спецэффект. Бдыщь! — фонтан крови; бдыщь! — голова взрывается, как арбуз. Зрители редко видят другие последствия насильственных действий. The Last of Us Part II подходят к теме иначе. Здесь противники-люди умирают в жутких конвульсиях, истошно кричат, зовут друг друга на помощь и выкрикивают имена погибших товарищей. А еще здесь есть собаки. Я не знаю, что хуже: пристрелить несчастного пса и слышать горестный вой его владельца или убить человека и слышать жалобный скулеж его собаки. Naughty Dog позволяет проходить уровни скрытно и обходиться минимальным количеством убийств — чем я с большим облегчением пользовался. Правда, чем дальше я шел по игре, тем с большим безразличием относился к смерти врагов. Это можно считать нарративным фейлом, а можно сознательным приемом — в мире без правил убить легче, чем избежать схватки. С точки зрения player-driven narrative (нарратива, создаваемого игроком) моя история в The Last of Us Part II оказалась историей чувака, который считал себя человеком с принципами, но постепенно гнулся под давлением систематического насилия.

Другой проблемой для меня стала Эбби. Признаюсь честно, у меня так и не получилось проникнуться ее историей так же сильно, как линиями Джоэла и Элли в первой части. Меньше всего мне понравилось, как в конце ее сюжетного отрезка сценарий начинает скакать галопом и стремительно ронять из рукавов драматические сцены и смерти ключевых героев. Я уже готов был полностью разочароваться в игре на этом моменте. Мне казалось, что Дракманн и Гросс пытались сделать не менее симпатичного персонажа, чем Элли, но у них по понятным причинам не вышло — ведь мы провели с Эбби куда меньше времени. Однако внимательное чтение отзывов на игру привело меня к шокирующему открытию: для множества игроков Эбби оказалась куда приятнее и понятнее Элли. Хотя часть аудитории продолжают поносить Эбби, причем не только за ее деяния, но и за мускулистое тело, непривычное для «нормального» (здесь делаю нажим на кавычки) восприятия феминности.

Эбби в игре The Last of Us Part II (2020)

Если история Эбби о движении от тьмы к свету, то история Элли у многих вызвала ассоциацию с переходом Уолтера Уайта на темную сторону в сериале «Во все тяжкие». Для части критиков и игроков это оказалось проблематичным, будто бы игра заставляет тебя делать плохие вещи и потом чувствовать себя говном. Контраст между морально противоречивыми действиями персонажа и желанием игрока оставаться в стане хороших ребят еще в первой The Last of Us производил опустошающий эффект. Во второй части Дракманн и Гросс решили пройти с ним немного дальше — и, по мнению части критиков, перестарались.

Лично меня тот самый финал научил разделять себя и персонажа, за которого я играю. И как я уже писал, в большей части геймплея тебе оставляют возможность выбора. Проблематичными для меня становятся здесь ровно две сцены с использованием QTE — системы, в которой ты во время ролика должен нажимать кнопки, чтобы персонаж совершил действие: в одной из них Элли убивает напавшую на нее собаку (я ангажирован любовью к собакам), а в другой — пытает обидчицу. Кто на самом деле должен себя плохо чувствовать? Персонаж? Игрок? Сценаристы, не оставившие игроку выбора? Я бы указал пальцем на последних: в игре, которая много говорит о тяжелых последствиях сложных поступков, оставлять игрока без возможности выбора попросту нечестно. Я не испытываю этических затруднений при игре за морально неоднозначного героя до тех пор, пока я понимаю мотивацию персонажа, а игра дает мне свободу в геймплейных отрезках. Хотя я должен признаться, что одной из самых оглушительных по воздействию сцен для меня стала та, где сценаристы вынуждают игрока в роли Эбби сражаться с Элли. Я остался в восторге от противоречивых эмоций, потому что такого вихря ощущений от произведений еще не испытывал.

Что касается Элли, то она действительно делает в игре страшные вещи, но у меня в голове ни разу не возникла мысль, что она превратилось в чудовище. Месть становится ее наркотиком, но постепенно гнев и целеустремленность сменяются растерянностью. Любопытно, как Элли сама реагирует на убийство и в роликах, и в геймплее: грубой ремаркой в адрес убитого. Будто бы пытается обесчеловечить каждого из них. Это выглядит неосознанным самообманом и попыткой отдалиться от последствий своих поступков.

«Око за око и весь мир ослепнет» — к этой вечной мудрости можно свести мораль игры. И по правде говоря, чем больше она это произносила, тем сильнее я начинал разочаровываться. Я не любитель подобных универсальных высказываний, потому что это уравнение, чье решение уже давно известно, где персонажи и их истории скукоживаются до размеров функций. Это не обязательно плохо. В конце концов, реакция аудитории на The Last of Us Part II — со сбиванием в стайки по интересам и навешиванием ярлыков на идеологических противников — показывает, что Дракманн и Гросс, если и не нашли правильные ответы, то хотя бы задали правильные вопросы. Лично мне такой подход кажется не слишком интересным.

Однако именно в этот момент игра совершает свой последний противоречивый сюжетный поворот, которым меня полностью покоряет. Она добавляет и без того длинной игре еще одну концовку, которая заставляет меня взглянуть по-новому на весь сюжет. В этот момент фокус игры сужается с масштабного до личного. Ближе к концу игры Элли отходит от мести и даже пытается начать мирную жизнь на ферме вместе с Диной. Но затем она все-таки отправляется за Эбби.

Финал The Last of Us Part II (2020)

По ходу игры Элли все-таки узнает о поступке Джоэла, на фоне чего у нее развивается вина выжившей и начинаются панические атаки. Когда Элли в начале игры отправляется мстить, то это желание восстановить справедливость, помноженное на собственные деструктивные наклонности. Когда она отправляется за Эбби в финальной части, то это превращается в попытку спасти свою личность от распада.

Джоэла нельзя назвать классическим токсичным родителем: он не авторитарен, искренне любит свою приемную дочь и аккуратно пытается ей помочь. Но его влияние все равно оказывает разрушительное действие на Элли. Несмотря на то, что он еще застал цивилизацию такой, какой ее знаем мы, Джоэл — абсолютно «племенной» человек, готовый даже на убийство ради «своих» (что и произошло в финале первой части). Он не испытывает сильных эмоций от насилия и использует его только ради выживания. Совсем по-другому оно действует на Элли. Весьма показательно, как в первой части Джоэл либо игнорирует, либо просто не понимает, как тяжело Элли переносит насилие. В итоге оставшись без Джоэла она все равно пытается разрешить внутреннюю травму его же методами.

Игра ручной выделки

Я часто сталкивался с мнением, что финал The Last of Us Part II не оставляет ничего, кроме чувств опустошения и печали. Это и впрямь злая, ершистая, испытывающая твои нервы на прочность игра, но на меня она оказала терапевтический эффект. В конце своего путешествия Элли не только отказывается от мести, но и прощается со своим суррогатным отцом, чья тень ненамеренно подавила приемную дочь. Финал дает нам понять, что теперь девушка готова найти и принять свою настоящую идентичность. В конце концов, The Last of Us Part II — это игра о том, как человек прошел все круги ада, совершил чудовищные ошибки, почти потерял себя — но это не оказалось концом. Разве в эпоху глобального кризиса это не вдохновляющий месседж?

The Last of Us Part II нигде не изобретает колесо. Наиболее экзальтированные фанаты сразу же после выхода начали сравнивать игру с «Гражданином Кейном», но это сравнение можно смело пропустить мимо ушей. Эти разговоры начинаются каждый раз, когда в долго считавшееся «низким» искусстве появляется произведение немного смелее обычного: в кино в последний раз такое случилось в 2008-м во время выхода «Темного рыцаря» Кристофера Нолана. Аудитория видеоигр очень долгое время страдает от низкой самооценки и желания что-то кому-то доказать, хотя как раз видеоигры уже никому ничего не доказывать не должны — они давно стали такой же частью культуры, как кино или музыка.

The Last of Us Part II (2020)

С другой стороны, благодаря этой неуверенности, желанию «догнать и перегнать» и появляются такие игры, как The Last of Us Part II, существующие на стыке игрового и кинематографического медиумов. Это невероятно дорогой, аккумулировавший в себе немыслимый объем труда массовый продукт, позволяющий высказываться на темы, которые редко увидишь в современных киноблокбастерах. По сообщениям профильных журналистов, пятилетняя разработка The Last of Us Part II привела множество специалистов к выгоранию. Токсичная культура труда в игровой индустрии — отдельная тема для разговора, и Naughty Dog давно известны своим безумным перфекционизмом в сочетании с отсутствием толкового управления. Журить за это руководство студии однозначно надо, но сами программисты, художники и звуковые инженеры, создавшие невероятно детальный, красивый и живой мир игры, достойны аплодисментов и летящих в них пачек денег (и щадящих условий работы).

Феномен The Last of Us Part II — в том, что это массовая игра ручной выделки со сложной темой, вышедшая в момент, когда остальная популярная культура из-за коронавируса встала на паузу. The Last of Us Part II стала бесконечным источником инфоповодов для самых разных изданий вплоть до New York Times и Guardian, которые за неимением лучшего, вынуждены писать материал за материалом об игре. Ее противоречивость буквально на каждом уровне дискурса, в котором она существует, в итоге выступила идеальным магнитом для хайпа. В войне мнений схлестнулись самые разные люди; реальные итоги можно будет подвести только после того, как пыль осядет, а с полей твиттера унесут последнего павшего.

Пока же однозначно можно сказать одно: главный блокбастер лета 2020-го — видеоигра. Как полагается говорить в таких случаях, what a time to be alive.

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

%d такие блоггеры, как: