Кино

«Атлет А»: о спорт, ты — страх

Спорт высоких достижений тоже должен измениться

На Netflix появился документальный фильм «Атлет А», рассказывающий о многолетнем заговоре молчания вокруг домогательств в американской национальной сборной по гимнастике. TW: текст и фильм содержат описание насилия. 

В 1976 году румынская гимнастка Надя Команечи выиграла Олимпиаду в Монреале. Ей было 14 лет. Тысячи девочек по всему миру, вдохновляясь ее примером, отправились заниматься гимнастикой. Вид спорта, в котором в 1950-1960-е годы преобладали уже повзрослевшие женщины, заметно помолодел. Общепринятым стало мнение, что гимнастка должна быть легкой и некрупной, чтобы добиваться результатов. Амбициозные младшеклассницы, готовые на любые жертвы ради участия в международных соревнованиях, оказались легкой добычей для педофилов — таких, как Ларри Нассар, многолетний врач национальной американской сборной по гимнастике, в 2018 году приговоренный к 175 годам тюрьмы. Жертвами его домогательств с 1992 года стали как минимум 160 девушек, многие их которых были несовершеннолетними. Для большинства насилие со стороны Нассара было первым в жизни сексуальным опытом. Как в случае с бизнесменом Джеффри Эпштейном, завлекавшим в свой особняк школьниц из бедных семей, для многих жертв Нассар был единственным взрослым в мире спорта, который был с ними ласков; тренеры, требовавшие результатов, обычно просили не преувеличивать свои болевые ощущения в случае травмы. Как справедливо было замечено по поводу педофильского скандала в 57-й школе, насилие и злоупотребление легче всего  зарождается в закрытых элитных средах — и Ларри Нассар отлично чувствовал себя на тренировочных базах, куда не допускались родители, и где девочки оказывались в его полном распоряжении. 

Удивительно открывать, сколь многое в нашей современной жизни является неочевидным продуктом Холодной войны: Надя Команечи на международной арене была призвана демонстрировать преимущества социализма, системы, в которой подростки могут побеждать взрослых соперников. Советские и восточноевропейские гимнасты были лучшими, и юные американцы хотели быть похожими на победителей — несмотря на то, что те почти не улыбались, выглядели запуганными и ни с кем не общались на соревнованиях. Тренеры копировали приемы, разработанные в восточноевропейских диктатурах. Тогда же, в конце 1970-х, в спорт пришли большие спонсорские деньги, и имидж спортивных организаций стал важен для их финансового благополучия — так дети превратились в расходный материал для взрослых, которые зарабатывали на них деньги и не давали ходу жалобам на агрессоров, вроде Нассара, чтобы не портить репутацию. 

Как и в случае Эпштейна, как и в случае Харви Вайнштейна, свидетельства о домогательствах долгие годы заметались под ковер, в том числе и спортивным руководством, и только работа прессы, изменения общественного климата и американская судебная система позволяют сейчас рассказывать о сексуальных преступлениях вслух и получать заслуженные компенсации ущерба. Жертвы Нассара, который осуществлял свои манипуляции под видом медицинских процедур, не понимали, что над ними осуществляется насилие, а поняв, испытали чувство стыда за само намерение об этом заговорить. Доктор был всеобщим любимцем, и даже после того, как газета Indianapolis Star начала расследовать его дело, получил значительную поддержку при выборах в школьный совет. Женщины, решившие заговорить, подвергались травле в социальных сетях. Началом конца стало заявление адвоката, что Нассар никогда не осуществлял интравагинальных процедур, потому что десятки женщин точно знали — это ложь.  

Фильм, подобные «Атлету А», «Неверленду» и доку про Эпштейна, предоставляющие слово жертвам, хорошо объясняют, из чего складывается ситуация многолетнего молчания, которую очень часто комментируют поверхностным «а где они раньше были?». Жертва (а в англоязычных медиа их сейчас называют не victim, а survivor — «выжившая», «выживший») насилия говорит, когда чувствует себя в безопасности — или когда насильник уже осужден, или когда прошло много времени и тот травмированный ребенок уже перестал быть тобой. 

Я могу ошибаться, но в свете того, что я читаю в последнее время, несмотря на то, что дети подвергались сексуальному насилию всегда, традиция «благопристойной» педофилии с легким интеллектуальным флером, которая в том числе сделала и действия Нассара возможными, представляется не такой уж древней (если не вести ее от древнегреческих времен): она уходит в корнями в сексуальную революцию конца 1960-х годов. Теперь мы знаем, что сексуальная революция очень по-разному освободила мужчин и женщин; последние платили за обретенную свободу многочисленными абортами, которые до середины 1970-х годов во большинстве стран Запада были запрещены (см. сериал «Миссис Америка» и биографию Аньес Варда). Отмена уголовных наказаний на гомосесуальные отношения между совершеннолетними людьми в те же годы часто шло в связке с дискуссиями о допустимости связей между взрослыми и детьми, что рассматривалось как следующий шаг в завоевании сексуальных свобод. Публичные интеллектуалы вроде писателя Габриеля Манцева, свободно рассказывающие о своем эротическом влечении к детям, благополучно издавались и получали премии. Именно поэтому Роман Поланский в конце 1970-х годов так спокойно говорил в интервью, отвечая на вопрос о насилии в отношении 13-летней Саманты Гейли, что «все хотят е**ть юных девушек». О том, что у «юных девушек» (и юношей) тоже есть чувства и литературный дар, чтобы эти чувства описать, мы начали узнавать только недавно. Феминистская оптика, который помогает обнаруживать в явлениях властные динамики, идентифицирует подобные кейсы, как насилие: ребенок, подросток не может добровольно и информированно согласиться на сексуальный контакт со взрослым статусным человеком — у него нет для этого опыта и знаний. Это всегда abuse of power.  

«Атлет А» демонстрирует лишь небольшой, но один из самых вопиющих эпизодов в истории спорта высоких достижений. Помимо домогательств доктора героини находились в ситуации постоянного физического и психологического абьюза со стороны тренеров. Сама система поиска и тренировки потенциальных олимпийских чемпионок антигуманна и противоречит идее создания безопасной среды. Глядя на кадры с соревнований, где гимнастки то выполняют сложнейшие упражнения под ликование зрителей, то корчатся от боли на матах, зная, через что им приходится проходить, думаешь о том, что наблюдаешь за гладиаторскими боями или человеческим жертвоприношением. Требование safety first, которое сейчас распространяется на все сферы жизни, от учебных заведений до съемочных площадок, когда-нибудь (скоро) изменят и мир спорта. Мэгги Николс, одна из героинь фильма, после команды олимпийских кандидаток перешла в команду национального чемпионата, где была прекрасная атмосфера, внимательные тренеры и врачи — там она завоевывала награды, получая настоящее удовольствие от тренировок и выступлений.

Спорт тоже для людей, а не люди для спорта.

%d такие блоггеры, как: