Кино Книги Сериалы

Этот поезд во льдах: новая версия «Сноупирсера» на Netflix

Оруэлл, Пелевин и Пон Джун-хо

Netflix изменил своим обычным правилам и выкладывает сериал «Сноупирсер» («Сквозь снег») не целиком, а по одной серии в неделю; это связано с тем, что в США он выходит в сетке кабельного канала ТNT. На стриминге — уже пять серий из десяти, последнюю покажут 20 июля. Основанный на фильме Пон Джун-хо с тем же названием (2013) и на французском графическом романе Le Transperceneige, выходившем с 1982 по 2015 годы, сериал одновременно похож и не похож на предшественников. Объединяют их основные обстоятельства: земля, непригодная для жизни из-за низких температур, поезд, который без остановки мчится сквозь ледяную пустыню, и жесткое социальное разделение в этом поезде. 

Вероятно, наша технологическая цивилизация породила еще один бродячий сюжет, метафорически описывающий человека и социум в моменте: мы все — пассажиры поезда, который несется в неизвестность, бла-бла-бла. «Сноупирсера» — графический роман, фильм и сериал — удобно сравнивать, скажем, с повестью Пелевина «Желтая стрела», в свою очередь основанной на двух известных балладах русского рока: «Разговор в поезде» группы «Машина времени» и «Поезд в огне» группы «Аквариум». 

«Желтая стрела» была написана в 1993 году в момент транзита из советского общества в постсоветское (в 1995-м главные специалисты по кинематографическому осмыслению позднесоветской реальности Абдрашитов и Миндадзе снимут фильм-метафору, действие которого также частично будет происходить в поезде — «Пьесу для пассажира»). 

Герой повести Андрей находится в поезде, который никогда не останавливается и куда-то едет, и мечтает с него сойти (видимо, выйти из колеса сансары) — живым, не в виде тела, выкинутого, как у них заведено, из окна. Главное, что бросается в глаза при сравнении «Желтой стрелы» со «Сноупирсером» даже не наличие у Пелевина некой альтернативной реальности за пределами поезда, а полное отсутствие у русского писателя интереса к обстоятельствам функционирования описываемого им микросоциума. «Желтая стрела» (и это снова сближает прозу Пелевина с фильмами Абдрашитова и Миндадзе, о чем, я, кстати, упоминала в книге о творчестве последнего) — метафорическое описание распада советского общества: криминал, дефицит, расхищение государственной собственности, блат и другие узнаваемые проявления.

Откуда, при отсутствии остановок, берутся новые казенные подстаканники на продажу, сигареты и еда в вагоне-ресторане, Пелевина не интересует. Он несколько раз вплотную подходит к описанию социального расслоения внутри состава, но, очевидно, эта тема занимает автора гораздо меньше, чем отсылки к восточной философии (очень позднесоветский, отвергающий любые «идеологии», кроме мистических, подход к осмыслению реальности): «С каждым вагоном на восток коридоры плацкарты становились все запущеннее, а занавески, отделявшие набитые людьми отсеки от прохода, — все грязнее и грязнее. В этих местах было небезопасно даже  утром. Иногда приходилось перешагивать через пьяных или уступать дорогу тем из них,  кто еще не успел упасть и заснуть. Потом  начались общие вагоны — как ни странно, воздух в них был чище, а пассажиры, попадавшиеся навстречу, — как-то опрятнее». 

У Пелевина акцент делается именно на непрерывности движения и пассивности человека, участвующего в этом движении в качестве пассажира. Франшиза «Сноупирсер», которая сейчас является продуктом не только французской, но и корейской, и американской поп-культуры, с самого начала предлагала поезд в качестве «радикальной формы редукции мира», метафоры неравенства, которое усилено замкнутым помещением и ограниченными ресурсами, над воспроизводством которого трудятся наименее привилегированные пассажиры.

«Сквозь снег» (1982, 2014)

В первом выпуске графического романа Le Transperceneige Жака Лоба, Бенжамена Леграна и Жан-Марка Рошетта, вышедшем в начале 1980-х (и впервые переденном на английский только в 2014), в качестве главного героя появляется некто Пролофф, обитатель «хвоста», который пытается пробиться в голову поезда — туда, где находятся вагоны первого класса. Хотя мне не удалось найти подтверждений, в его имени не сложно услышать отсылку к пролам (poles) из романа Оруэлла «1984» — самой многочисленной, грубой, нищей и измученной тяжелым физическим трудом группе жителей Океании (встречается также сравнение графического романа со «Скотным двором», где животные восстают против власти двуногих и сползают в диктатуру поросенка Наполеона). В хвосте, в ситуации крайней антисанитарии и скученности, живут самые маргинальные обители поезда; в одном из эпизодов комикса (целиком перекочевавшем и в новый сериал) иллюстрируется сартровское «Ад — это другие»: уважаемый старик просит себе на день рождения в качестве подарка короткий отрезок уединения, передышку от «принудительной близости», и кончает жизнь самоубийством, когда его оставляют одного. Во время своих скитаний по вагонам Пролофф узнает, что управляющие составом планируют отцепить задние вагоны, так как поезд стал замедляться. 

Если «Желтая стрела» мчится в круговороте циклического времени (не подозревая, что порождена бытовыми обстоятельствами постсоветского перехода), то «Сноупирсер» программно историчен: исходный графический роман был очевидным порождением Холодной войны. Глобальное похолодание — следствие ядерной зимы, начало 1980-х — самое мрачное время, сотканное из предчувствия апокалипсиса. В эти годы на Западе снято сразу несколько страшных фильмов о последствиях ядерной войны (представьте себе облегчение, которое испытал мир, когда СССР и США начали договариваться): «Завещание» (1983), «На следующий день» (1983), «Нити» (1984), «Когда дует ветер» (1986) — вплоть до кошмарного сна в прологе второго «Терминатора» (1991), когда предыдущие политические обстоятельства потеряли актуальность, и инициатором разрушительной атаки стали роботы.

В современных версиях «Сноупирсера» причина похолодания — климатические изменения и неудачные попытки правительств бороться с ними, то есть, двойная безответственность антропоцена. В сериале мессадж проговаривается в прологе гораздо более внятно, чем в фильме Пон Джун-хо: «Сначала изменился климат. Отрицатели знали, почему, но все равно обрекли нас на смерть своей ложью. Война разогрела Землю еще сильнее. Льды растаяли, животные вымерли. И тогда ученые попытались охладить планету, чтобы компенсировать нанесенный ими же ущерб. Но вместо этого, они заморозили ее до самого ядра» (в одной русскоязычной рецензии я видела пассаж в духе «вот до чего довели борцы с глобальным потеплением»).

«Сквозь снег» (2013)

Если в корейской картине большая часть действия происходит в «хвосте», то сериал с самого начала потрясает своими бюджетными возможностями в фешенебельном первом классе (Пон Джун Хо, конечно, занял место, которое мог бы занимать русский режиссер, рассказывая истории социального неравенства интернациональной аудитории, если бы у нас была такая же развитая индустрия; Сон Кан-хо в интернациональном актерском составе «Сноупирсера» играет типичного русского мужика в представлении самого русского мужика: вечно обдолбанный, но самый крутой, не говорит по-английски, к людям относится настороженно, но готов помогать, может подковать блоху, хоть и обдолбанный, считает, что лучше все на хрен взорвать, чем так жить).

Хвостовец Лейтон (Давид Диггз) — новая инкарнация Пролоффа, революционер и бывший полицейский, он призван в голову поезда, чтобы расследовать пару убийств, очень напоминающих ритуальные. Его персональная задача — совместить роль борца с системой и роль «шестерки Уилфорда» (изобретателя и хозяина поезда). Хвостовцы здесь — безбилетные пассажиры, которые, спасаясь от неминуемой смерти, взяли поезд штурмом, в то время как обитатели первого, второго и третьего класса заранее подумали и о своем будущем, и о своих правах. Более наглядной метафоры («бедные беднеют, богатые богатеют») придумать невозможно: хорошо информированные люди с большими деньгами купили билет в первый класс, в третьем обитают честные работяги с билетами, а в хвосте — те, кто просто пытался выжить в экстремальной ситуации (в комиксе у Пролоффа начинается роман с активисткой из передних вагонов, которая пытается интегрировать обитателей хвоста в жизнь поезда).

Как это бывает и в нашей реальности, тем, кто стал крупным инвестором строительства поезда на ранних этапах, позволено совершать любые преступления и не нести за это никакого наказания; как это бывает в нашей реальности, обитатели третьего класса уже в пятой серии поднимают бунт, требуя новых прав — например, представительства в судебных заседаниях, которого у них раньше не было. Но в замкнутой капсуле поезда во мгле любая перемена может привести к разрушению сложившегося порядка вещей и гибели всего состава — тем не менее, разрушение неизбежно, если порядок вещей устраивает лишь верхнее меньшинство. 

Сериал находился в производстве в 2015 года, долго откладывался и оказался пугающе своевременным: воображаемый «Сноупирсер» мчится по миру синхронно с глобальными протестами, когда на улицу выходят те, кого не слышать и чьи проблемы отказываются признавать в голове поезда. 

Это довольно странный опыт для человека, чье детство прошло в позднем СССР: смотреть современное американское кино, по мессаджу похожее на наши старые сказки про борьбу угнетенных с угнетателям, вроде «Трех толстяков» или «Города мастеров». Разница в дистанции между зрителем и происходящими на экране событиями: тогда мы знали, что это истории о далеком прошлом или о далеких капиталистических странах, а теперь понимаем, что «Джокер» или «Сноупирсер», при всей их назидательности — о нас и о сегодняшнем дне. 

%d такие блоггеры, как: