Кино Сериалы

Ирина Горбачева, Ольга Сутулова и lesbian vibes в российском кино

Почему в России есть актрисы

Недавно активист Кир Федоров написал в фейсбуке пост о том, как много за последние месяцы произошло событий, меняющих представление об ЛГБТ в России: в YouTube появляется канал Карена Шаиняна, который не только интервьюирует открытых геев и лесбиянок, известных во всем мире, но и продуктивно осмысляет российскую реальность через разговор с ними; большую популярность в соцсетях завоевывает Анна Мария Ефремова, небинарная персона, открыто говорящая о своих отношениях с девушками; ведущий программы «Ревизорро» становится открытая лесбиянка Ксения Милас; количество молодых мужчин и женщин в TikTok, заявляющих о своей ориентации, позволяет говорить о том, что следующее поколение ЛГБТК+ в России не планирует жить «в шкафу» или «в теме» и требует у общества отказаться от негативных стереотипов, влияние которых усилилось после принятия гомофобного закона в 2013 году. 

Есть и противоположные тенденции: одновременно со всем этим активистке Юлии Цветковой в Комсомольске-на-Амуре предъявляют обвинение в распространении порнографии за рисунки вагин в просветительском паблике. Несмотря на сложности или даже трагедии, которые до сих пор происходят с активистами, общий вектор движения представляется естественным: концепция псевдотрадиционной семьи как союза мужчины-добытчика и женщины-хозяюшки все меньше соответствует наблюдаемой реальности, западная поп-культура, которая становится все разнообразнее в плане гендерной палитры, неизбежно оказывает воздействие и на нас; многолетняя упорная работа самих российских активистов дает результаты. Кино реагирует на перемены медленнее, чем другие медиа, но некоторое усложнение картины мира происходит и здесь. Если в годы посткрымской реакции и существования Владимира Мединского на посту министра культуры топовыми произведениями отечественного кинопрома становились фильмы, главными героями в которых были группы мужчин, а женщины выполняли сугубо служебную функцию возлюбленной героя в гетеронормативной реальности («Движение вверх», «Т-34», «Союз спасения»), то новый вид медиа, выведенный из сферы влияния Минкульта — сериалы для стриминговых платформ — практически сразу обратил внимание на мир за пределами усеченной консервативной модели. Какой бы разнообразной ни была палитра в зарубежных фильмах и сериалах, потребность аудитории в идентификации с персонажами на местной почве очевидна — именно поэтому в 2020 году зрители с такой благодарностью реагируют на сериалы «Последний министр» и «Чики», главные героини в которых посылают гомосексуальным женщинам отчетливые приветственные сигналы. 

***

Нечаева, героиня Ольги Сутуловой в сериале Романа Волобуева «Последний министр» — та самая несгибаемая карьеристка на антидепрессантах, которая делает всю работу за бессмысленного пиджака, сидящего над ней, потому что официальную должность всегда должен занимать мужчина, каким бы бездарным и беспомощным он ни был. Сказав о ней в начале «лесбиянка, но это не точно», создатели сериала еще как минимум дважды повторят эту версию в виде намека: в первый раз Нечаева соглашается с тем, что российские мужчины плохо пахнут, но уточняет, что в данный период жизни ее это совсем не беспокоит; во второй раз, когда впавший в православие сотрудник министерства Викентьев (Сергей Епишев) на экономическом форуме в Петербурге пытается окропить святой водой гомосексуала Тима Кука, Нечаева шутит, что придется окропить и ее. 

Если предположить, что Нечаева действительно лесбиянка, а не просто одинокая карьеристка, не сумевшая воплотить принцип have it all и теперь иронизирующая над своим публичным восприятием, то это очень узнаваемый московский тип успешной женщины, про ориентацию которой все окружающие прекрасно осведомлены, но официально информация о ней не может быть озвучена в стране духовных скреп. Выходить из шкафа и ставить радугу на аватарку могут себе позволить только те, кто не претендует на должности в российских государственных и крупных частных учреждениях, включая школы и банки. Отчетливо не обозначенная ориентация является простительным недостатком и открытым секретом для окружающих, но никогда не осознается как политическое обстоятельство (в «Последнем министре» вообще нет такого обстоятельства, как политика — в нем в сатирически воссоздается герметичный мир генерации и принятия идиотских решений, в который реальность вмешивается только как помеха для осуществления пиаровской деятельности). 

«Последний министр» (2020)

Про таких женщин, как Нечаева, часто говорят (да они и сами часто говорят это о себе), что феминизм и равные права для ЛГБТ им не нужны, потому что у них итак все хорошо (к успешным столичным геям тоже относится). В переводе на язык прагматики это означает, что открытый разговор о своей субъектности в качестве женщины и ЛГБТ-персоны, чьи права системно нарушаются (см. невозможность передать собственность партнеру, как это происходит в случае «союза мужчины и женщины», или невозможность занять позицию выше зама), помешают их положению в обществе и карьере. Совершив невозможное — преуспев во враждебной среде, они не заинтересованы в изменении правил игры. Эти умные и успешные женщины выстраивают себе комфортную жизнь в существующих обстоятельствах, заводят договорных детей с друзьями-геями, ходят к терапевтам и ездят на выходные за границу, чтобы походить за руку со своими подругами или даже сыграть с ними «свадьбу». Политическую борьбу активистов они часто считают лишней суетой, идеализмом и инфантилизмом, предпочитая прагматичное «здесь и сейчас»; иногда это выражается во враждебном отношении к тем, кто отваживается говорить о том, о чем говорить «не нужно».

В таком случае, постоянная фрустрация умной и деятельной Нечаевой, которая тянет на себе все бессмысленное министерство с бессмысленным министром во главе, представляется совершенно объяснимым ответом психики на необходимость постоянной маскировки. На раздвоение, на невозможность собрать все свои ипостаси в единое целое и продолжать карьеру без необходимости прятаться. Мечта этой героини — уехать на собственный остров, где проблема раздвоение лишится сама собой, ведь вокруг нее не будет общества, перед которым приходится лицемерить; жизнь в открытую внутри этого общества по-прежнему невозможно даже помыслить. Сам факт того, что гомосексуальность Нечаевой в сериале дается лишь в виде гипотезы («это не точно»), в виде подмигивания тем, кто «в теме», и никак не манифестируется в ее поведении — один из симптомов того, что «Последний министр» написан и снят из удобной позиции «над схваткой», когда прагматичное понимание собственного бессилия в плане трансформации реальности выражается в ироническом дистанцировании от нее. Однако же, люди с доступом к разнообразным медиа на самом деле могут больше, чем кажется им самим. Надеюсь, в случае второго сезона «Последнего министра», Рома и Лена, вы позволите Нечаевой наконец реализовать гомосексуальные наклонности на радость фанаткам.  

***

Да, российские ЛГБТ-люди не видят себя на экране в российском кино и сериалах, и с невероятной благодарностью реагируют на любые, даже самые сдержанные намеки. Когда в сериале «Чики» десятилетний мальчик, постоянно надевающий женскую одежду, начинает разговаривать с мамой о своей возможной гомосексуальности, это звучит, как откровение, и выглядит, как прорыв.

Актриса, играющая маму — Ирина Горбачева — и сама является стопроцентной лесби-иконой современного российского кино, носителем специального и уникального вайба, который ставит ее в один ряд с зарубежными женщинами-звездами того же поколения: Кристен Стюарт, Адель Энель, Маккензи Дэвис. Именно поэтому так неубедительно выглядело ее присутствие в «Аритмии», где она выглядела явно чем-то большим, чем предписывал сценарий. И именно поэтому ее приход в российскую поп-культуры состоялся явочным порядком, через собственный инстаграм-блог, а не через кинематограф, где для нее буквально до сегодняшнего дня не находилось адекватной роли (см. «Почему в России нет актрис»). Единственный раз, когда гомосексуальный вайб Горбачевой, очевидный ее фанаткам, в виде смутного намека реализовался в кино в предыдущие годы — роль подруги главной героини в комедии «Я худею» (2018). Я все еще надеюсь, что кто-нибудь перемонтирует этот фильм о потере веса и обретении любви, как историю счастливых гомосексуальных отношений героинь Ирины Горбачевой и Александры Бортич. 

«Я худею» (2018)

Пока вышла только третья серия «Чик», где героиня Горбачевой единственная из четырех бывших секс-работниц постоянно ходит в брюках, разговаривает по-пацански и решает проблемы, почти как Нечаева, но с поправкой на колорит русского Юга; не уверена, что мы увидим здесь проявленную гомосексуальную линию ее героини (у нее пока вообще нет никаких романтических интересов, это и делает ее такой уникальной в нашем кино), но очевидно, что актриса в этой роли действует на зрителя, как магнит: платформа more.tv уже отчиталось, что «Чики» стали ее самым успешным стартом, не раскрывая, однако, абсолютных цифр.

Пока что ситуация с условно гомосексуальными героинями в российском кино напоминает об отечественной рок-сцене конца 1990-х-начала 2000 годов, когда интонации и голоса еще не были так монотонны и общество было готово принять новый вайб: песни Земфиры и «Ночных снайперов», попадавшие в тяжелую ротацию радиостанций и на ТВ, посылали двойной сигнал — один, «тематический», своим гомосексуальным фанаткам, другой, «универсальный», — всем остальным. Посмотрим, что будет дальше.

%d такие блоггеры, как: