Кино Сериалы

Сериал «Чики»: возвращение домой

Главное, не пугайтесь маркетинговой стратегии этого сериала

На стриминге more.tv 4 июня вышли первые два эпизода сериала «Чики», снятого режиссером Эдуардом Оганесяном. Упаковка этого проекта — название, слоган «сочный сериал», яркие баннеры, эротизированный постер с девушками и арбузами, вероятно, отпугнет часть аудитории, которой будет трудно поверить, что внутри скрывается мощная трагикомедия. Сериал будет идти до 16 июля, но уже сейчас понятно, это прорывное кино с сильным сценарием (Эдуард Оганесян, Настя Кузнецова, Антон Коломеец) и актерскими работами (Ирина Горбачева, Алена Михайлова, Ирина Носова, Варвара Шмыкова и др). Очень хотелось бы, чтобы критики и зрители обратили внимание на эту историю четверых бывших секс-работниц в маленьком городке на юге России. 

Heimat, «хайма» — послевоенный жанр немецкого кинематографа, способ вернуться домой и залечить свежие раны. Вечный путешественник Вернер Херцог всегда презирал эти «слащавые фильмы»; у Ингмара Бергмана в его видеотеке на острове Форё под них была отведена целая полка. Как отдельный — коммерчески успешный, но впоследствии осмеянный — жанр, heimat прекратил свое существование в 1960-х. Однако, этот термин продолжает жить, возникая в разговорах о современном немецком кино (и не только). Так, к переосмысленному жанру heimat относил свою «Душевную кухню» (2009) эмигрант во втором поколении Фатих Акин. Исполнитель одной из ролей в этой картине Мориц Бляйбтрой рассказывал в интервью: «Фатих говорит, что “Душевная кухня” — фильм в жанре “хайма”. Это очень особенное слово, которое невозможно перевести ни на английский, ни на французский, ни на итальянский. Оно означает “дом”, но в очень поэтическом смысле. Фильмы, которые обозначались этим термином, появились в конце 1940-х, после войны. Они были сделаны для того, чтобы вернуть немцам ту самую идентификацию, вернуть то, что они потеряли. Но это были ужасные, ужасные, тупые фильмы». Немецкий режиссер Эдгар Райц в 1984-2013 годах под общим названием «Хайма» снял серию фильмов, рассказывающих о жизни в Германии с середины XIX века до наших дней через историю одной семьи. 

«Кинематограф возвращения домой» появляется там, где есть некий разрыв, травма, но главное — там, где возникает потребность и возможность этот разрыв залатать, вернуть чувство сопричастности людям и месту. Я видела такое в современном украинском документальном кино, снятом молодыми кинематографистами на фоне войны и политических потрясений: Надя Парфан едет в родной Ивано-Франковск и снимает кино о сотрудниках и сотрудницах коммунальной службы, поющих в хоре народные песни; Жанна Озирна в «Связи» после расставания с девушкой возвращается к родителям и целый год пытается донести до своей любящей, но находящейся в отрицании, семье информацию о своей ориентации. «Кинематографом возвращения домой» могут быть самые разные фильмы, например, «Амаркорд» Феллини или вышедшая почти через год после избрания Трампа криминальная комедия «Удача Логана» (2017), снятая Стивеном Содербергом — режиссером, чьи персонажи всегда ищут и всегда находят своих homies.

Отсутствие подобного поиска и подобной интонации в российском игровом кино — особенно в годы посткрымской мобилизации и торжества ресентиментного, шапкозакидательского продукта, вроде «Движения вверх» и «Т-34» — по-настоящему удручало. Этот дефицит human touch на экране не восполнялся авторами российского авторского кино формата «Кинотавра», которые чаще всего снимают про дегуманизацию и отчуждение (в диапазоне от «Волчка» до «Сердца мира»), про потерю дома («Теснота» Кантемира Балагова) или даже про опасность возвращения домой («Глубокие реки» Владимира Битокова).   

Новый тип кинопродукта — сериалы, произведенные по заказу сначала кабельных каналов (которых не было у нас), а теперь стриминговых сервисов — открыл новые возможности для высказывания; в этом смысле Россия совпадает со всем миром. Это новый шанс даже в мелочах: так, весной-летом 2020 года, в период исчезновения театрального проката, в российском кино оказался явочным порядком устранен цензурный запрет на мат, использование которого с 2014 года (с начала консервативного поворота в России) не допускается по правилами выдачи прокатного удостоверения. В сериале «Последний министр» на платформе «КиноПоиск HD» можно по желанию выбирать звуковую дорожку с матом или без мата, «Чики» на more.tv обходятся кнопкой «18+» предупреждающим титром в начале: «Содержит нецензурную брань, сцены потребления алкоголя и табака». Возможно, регулятор заметит нарушения и прикроет лазейку, а, может быть, и нет — в конце концов, у нас теперь другой министр культуры с другим словарным запасом. Энивей, технологии всегда побеждают запреты с консервативным вектором; раскрепощение языка становится первым важным шагом к раскрепощению высказывания: с «Последним министром» в наше кино проникает политическая сатира, с «Чиками» — сама жизнь, реальность с ярким местным колоритом, новые лица и другие персонажи. 

Зритель, привыкший, что в отечественном кино, даже авторском, реальность всегда редуцирована, что большая часть сложных вопросов останется в слепой зоне, что гендерные роли будут распределены в строгом соответствии с «нормой», начнет удивляться уже с первых минут, заметив, что «Чики» существуют не для умолчаний. 

Сериал, который обещает стать историей систерхуда, возвращения домой, попытки договориться внутри семей, каким бы сложным это ни казалось, начинается с того, что одна из четырех героинь, сыгранная Ириной Горбачевой, приезжает в родной южный город после нескольких лет (или месяцев) в Москве. Она застает трех своих подруг на прежнем месте — в ожидании клиентов возле придорожного кафе «Колизей»; все трое уже готовы завязать с секс-работой, и четвертая предлагает им совместными усилиями открыть собственный фитнес-салон.

Каждая из троих живет в узнаваемо дисфункциональной постсоветской семье: у одной (Ирина Носова) постоянный вялотекущий конфликт с братом-ментом (актер и влогер Антон Лапенко); другую (Варвара Шмыкова) изводит новая семья отца; третью (Алена Михайлова) тиранит дед; в этой экспозиции неблагополучия есть что-то, напоминающее расклад женских персонажей в «Харли Квинн». Ни выкрученное на максимум раздражение и постоянное бытовое насилие внутри семей, ни этническое многообразие юга России и все вытекающие из него проблемы не обходятся стороной — как и те специфические сложности, с которыми сталкиваются именно женщины, пытаясь открыть свой бизнес неподалеку от станицы Кущёвской. В конце второй серии героиня Ирины Горбачевой застает своего десятилетнего сына накрашенным в женской одежде и пытается его расспросить, почему:

— Мам, ты думаешь, что я гей? (Пауза) Я не знаю.

— Но когда ты узнаешь, ты же мне скажешь? Рома! Ну дорогая же тушь!

Сам факт того, что подобные разговоры и подобные интонации возможны в российском кино 2020 году, создают у меня самой ощущение «возвращения домой», в какую-то точку в прошлом, когда многие ужасные события, случившиеся позднее, еще не произошли. Один из продюсеров сериала — Рубен Дишдишян, и «Чики» напомнили мне о фильмах, которые он продюсировал в начале нулевых и показывал журналистам в маленьком кинозале в офисе принадлежавшей ему тогда компании «Централ партнершип» в 1-м Зачатьевском переулке. «Дорога» (2002), «Трио» (2002), «Шик» (2003), «Точка» (2005), «Заяц над бездной» (2006), «Танкер “Танго”» (2006) — все эти фильмы не были востребованы ни отечественным зрителем, ни международными фестивалями, вряд ли кто-то вспомнит о них сегодня; они выглядели слишком архаичными, слишком «советскими», в них недоставало зверства и отчуждения, их действие часто происходило в дороге или на русском Юге, их героями становились мелкие бандиты, проститутки и менты. Тогда эти фильмы были настоящей головной болью критиков, вынужденных улыбаться продюсеру после показа.

И вот, пятнадцать-двадцать лет спустя, новое кино, снятое с похожей интонацией и в похожих локациях, на современном материале и с молодыми актрисами, кажется глотком свежего воздуха, попыткой обретения дома и началом новых отношений российского кинематографа и зрителя. Если мы ходим по кругу, то я рада, что сегодня мы снова пришли сюда.

Читайте также: «Почему в России нет актрис?», «Сериал «Дылды»: кстати, ничего».

Подписывайтесь на KKBBD.com в Facebook и ВКонтакте.

%d такие блоггеры, как: