Кино Сериалы

Ханна Гэдсби: от «Нанетт» к «Дугласу»

О наперстянке и пингвине в коробке

На Netflix выложили новый стэндап австралийки Ханны Гэдсби, так что настало время поговорить о ней. В конце концов, она одна из главных женщин в юморе нашего времени.

Я пытаюсь понять, почему стэндапы Ханны Гэдсби так мощно во мне резонируют. Они откликаются моментально, с каждым ее словом хочется не просто соглашаться, а кричать «да, да, все так, сестра, продолжай!» Все, что роднит меня с Ханной — корпулентность и короткая стрижка. При это Гэдсби интроверт («Я — человек тихий. Мой любимый звук издает чашка, когда попадает в блюдце»), а я нет. Она сталкивалась всю жизнь с гомофобией, а я нет. Она бесконечно остроумна, а мне чувства юмора не выдали при рождении.

Юмор индивидуален. Над чем смеетесь вы, зависит исключительно от вас. Я обожаю выступления Бо Бёрнема, Джона Мулэйни, Тревора Ноа, Тома Сигуры, Джима Гаффигана, но почему-то у меня не клеится с Сарой Сильверман, Азисом Анзари, Дэйвом Шапеллом и Луи Си Кеем. Меня смешат фильмы и скетчи «Монти Пайтон», дилогия «Аэроплан», сериал «Бруклин 9-9», но оставляют равнодушной комедийные таланты Адама Сэндлера, юмор фильмов «Девичник» и «Кое-что о Мэри».

Многим кажется, что женщинам по умолчанию должен нравиться женский юмор, или женские истории — как будто все мы однородная масса без каких-то особенностей. Я искренне пыталась полюбить Эми Шумер и Лену Данэм, но не срослось. А вот Ханна Гэдсби это любовь с первого взгляда.

Трейлер стэндапа «Нанетт»

Ее стэндапы полны историй. О том, как она росла, как сталкивалась с абьюзом, будучи не просто женщиной, но крупной женщиной; как пыталась понять свое место в мире, как складывалось ее отношение с собственной сексуальностью. Будучи женщиной за 40, она напоминает о мире, который уже подзабывается прогрессивному западному зрителю. В Тасмании, откуда родом Гэдсби, гомосексуальность считалась противозаконной до 1997 года (прошло каких-то 23 года). Всех, кто признавался в своей ориентации, ссылали на материковую часть Австралии. «Какое-то время я знала больше фактов о единорогах, чем о лесбиянках, — признается Гэдсби в стэндапе «Нанетт» и добавляет: «Нет про единорогов никаких фактов».

Первая часть «Нанетт» посвящена сексуальности Гэдсби; она «недостаточно лесбиянка» для гей-прайдов и недостаточно женщина для окружающего мира («Идешь по улице маленького городка, на тебя смотрят издалека и думают — нормальный мужик!»). Она рассказывает, как на автобусной остановке ее едва не избил мужчина, принявший ее за соперника, пристающего к его девушке. Во второй части «Нанетт» Ханна размышляет о комедии и о желании завязать со стэндапом. «Я построила карьеру на самоуничижительном юморе. Мне не хочется продолжать это. Вы представляете, что такое самоуничижение, если им занимается человек, который и без того маргинализирован? Это не смирение. Это унижение. Я принижаю себя, чтобы говорить. Принижаю себя, чтобы получить разрешение говорить. И я больше не буду так делать. Ни с собой, ни с теми, кто идентифицируется со мной». В этом месте зал аплодирует — никто не смеется, все понимают, о чем говорит Гэдсби. Юмор многих стэндаперов построен на постоянном принижении себя, на иронии над собой, потому что это единственный верный путь заставить зрителя в зале почувствовать себя лучше юмориста на сцене.

Гэдсби открыто говорит о том, что принимает антидепрессанты. И это мой любимый момент — приведу его полностью. «Однажды после одного шоу ко мне подошел мужчина и сказал, чтобы я перестала принимать таблетки. «Вы же артистка, вам надо чувствовать! Вот если бы Ван Гог лечился, у нас не было бы „Подсолнухов“!» Никогда бы не подумала, что мне пригодится мое искусствоведческое образование! Я сказала: «Классная мысль, старик. Вот только Ван Гог лечился. Он принимал кучу лекарств, много пил, даже подгрызал свои картины. Он написал не только „Подсолнухи“, он написал несколько портретов психиатров. Не каких-то левых, а тех, что его лечили. И давали ему лекарства. Есть портрет одного психиатра с цветком  — и это не подсолнух. Это наперстянка. Из нее делали снадобье, которое Ван Гог принимал от эпилепсии. Так вот знаете, какая побочка факинг наперстянки? Видать, я в тот день забыла принять свои таблетки, потому что я расчувствовалась! Короче, побочка от перебора наперстянки такая: начинаешь слишком ярко видеть желтый цвет! Так может у нас есть „Подсолнухи“ именно потому, что Ван Гог лечился? Ты что, старик, думаешь, художник должен страдать? Что таково бремя творчества? Чтобы ты мог им наслаждаться? На** иди! И раз тебе так нравятся подсолнухи, купи несколько штук и подрочи на них! Знаете, что он ответил? „Что ж вы все так близко к сердцу воспринимаете!“ А я не воспринимаю. Я артистка. Это чувства».

О реакции мужчин на стэндап «Нанетт»

Третья часть «Нанетт» посвящена мизогинии, в том числе и внутренней. Гэдсби не щадит никого, даже художников-классиков. «Знаете, чем страдал Пикассо? Мизогинией! Я настаиваю, что это болезнь. Представляете, каково одновременно желать и ненавидеть кого-то? Это ж пипец напряг!» «Хотите отделить художника от его творений? Давайте продавать картины Пикассо на аукционах без его имени! Сколько дадут за эти картины?» Гэдсби напоминает, как легко комики смеялись над Моникой Левински и не трогали мужчину, который позволил себе воспользоваться своей властью и распустить руки. «Может, если бы они смеялись тогда над ним, сейчас бы в Белом доме сидела женщина в возрасте и с должным опытом управления?» Ближе к финалу выступление Гэдсби становится похожим на манифест. Она вспоминает Вайнштейна, Полански, Кросби — всех мужчин, которые унижали и домогались женщин, пользуясь своей репутацией.

Она укладывает в час выступления свою боль, травму, ярость, гнев, стыд. К счастью, у Ханны есть поддержка не только прессы, но и знаменитостей — Эмма Томпсон стала ее подругой, а Эллен Пейдж пишет восхищенные треды в Twitter. При этом молодость Гэдсби не предвещала ей никакой популярности. Закончив университет, она скиталась по Австралии, подрабатывала где могла (продавала книги, сажала деревья, была киномехаником), в итоге оказалась бездомной и настолько истощенной психологически, что ей понадобилась госпитализация. Только ближе к тридцати Ханна попробовала себя в комедийном жанре. «Комедия хороша тем, что доступна таким как я, — говорит она в интервью Guardian. — Людям с низким социоэкономическим бэкграундом, которым непросто в жизни. В других отраслях искусства гейткипинг гораздо сильнее».

Стэндап «Дуглас» (также, как и «Нанетт», вышедший на Netflix) — совсем другой зверь.

Трейлер стэндапа «Дуглас»

Дугласом зовут пса Ханны (и еще кое-что, погуглите «дугласов карман»). Собака же стоит на сцене. «Она сделана из мелков, представляете! Она мне не нужна! Теперь это мой золотой унитаз!» — смеется Гэдсби над новообретенной мировой славой. Она не собиралась покорять Америку, но получилось так, что «Нанетт» стала настоящим хитом и направила женский стэндап в новое русло. «Все свои травмы я, простите, исчерпала! Знать бы, что это будет такая популярная тематика в контексте комедии, я бы лучше распределяла материал!»

Ханна несколько лукавит: у нее в загашнике есть мощная тема для разговора о травмах. В 2015 году ей поставили диагноз — расстройство аутистического спектра, что моментально расставило у нее в голове все по полочкам. «Я наконец-то поняла смысл многих вещей, которые раньше сбивали меня с толку. Например, раз я такая умная, то почему мне трудно это доказать? Почему я не могу заполнять бумаги? Почему всю жизнь чувствовала себя отрезанной от остальных, хотя отчаянно пыталась стать часть команды?» Она поняла, почему в школе доводила учительницу до белого каления, когда класс изучал предлоги (эпизод с коробкой и пингвином доведет вас до истерики, правда!), а вы поймете, как устроено мышление Гэдсби.

У Ханны высокофункциональный аутизм, о чем она предупреждает в самом начале шоу. И нет, это не спойлер — первые 10 минут Гэдсби проведет вас по всей будущей программе! Расскажет вам о встрече в парке, перекинется на шутки над американцами (разница между значениями американских и австралийских слов — умора!), прочитает лекцию по искусству, упомянет аутизм («Я буду драматично сидеть на стуле под лучом прожектора»), предупредит о шутках над антипрививочниками — короче говоря, выложит все карты. И смотреть дальше будет еще смешнее!

Фрагмент стэндапа «Дуглас» о высокофункциональном аутизме

Гэдсби знает, что хейтеры будут хейтить дальше (как пела Тэйлор Свифт), но «ваша ненависть — моя вакцина». Она продолжает подкалывать патриархат (нежно, почти по-доброму, но кажется, он громко сдувается под хохот зала) и остается невероятно человечной и ранимой на сцене. Ее панчи иногда еле слышны (Гэдсби очень здорово артикулирует, умело пользуясь голосом), а иногда она позволяет себе крикнуть со всей силой. То, что делает Ханна Гэдсби, настоящее искусство в комедии, высший пилотаж. Если это  называется «женским юмором», то я всеми руками за такой юмор.

Так что же у меня общего с Ханной Гэдсби? Пожалуй, ничего. Наверное, мне просто хочется быть такой как она. Кажется, это называется «ролевая модель»? Да, так и запишите.

1 comment on “Ханна Гэдсби: от «Нанетт» к «Дугласу»

%d такие блоггеры, как: