Кино Книги

С точки зрения летящего снежка: 10 мизогинных фильмов, которые я не могу разлюбить

Продолжаем разбираться с классикой

Продолжаем исследовать территорию старого кино, отношение к которому меняется с обретением новой оптики. Вся западная визуальная традиция сформирована через оптику мужского взгляда — взгляда художника-мужчины, который смотрит на мир и на женщину (часто как на объект), и сегодня приходится по-новому оценивать то, что уже однажды было оценено, как классика. Анна Лис разбирается со своими любимыми фильмами, в которых сегодня можно обнаружить следы мизогинии (возможно, ошибочно).

На самом деле смотреть современное кино (для меня это все, снятое начиная с середины-конца 1990-х), иногда  гораздо сложнее чем старое. Недавно, например, я наконец добралась до «Необратимости» Гаспара Ноэ и очень разозлилась. Это абсолютно гомофобный фильм. Насколько сверхидея автора оправдывает, то что он показывает гей-клуб как ад, а  уязвимую группу гомосексуалов как сборище извращенцев? Здесь я не могу сделать делать поправку на ветер. Из лекций по истории кино мне очень запомнилось, как один из режиссеров французского авангарда решил снять сцену снежного побоища между детьми с как-бы с точки зрения летящего снежка (нарочно, оставлю его безымянным — как образ объективной реальности).  Временная дистанция позволяет отстраниться — это я и называю «взглядом снежка». 


«Дьяволицы» (1954), реж. Анри Жорж Клузо

В завязке фильма жена (Вера Клузо) и любовница (Симона Синьоре) планируют убить своего общего мужчину, садиста и манипулятора. В оригинальном романе Буало-Нарсежака женщины и сами были любовницами, Клузо сгладил этот момент, оставив лишь намеки: они спят в одной постели, героиня Синьоре подчеркнуто андрогинна, широкоплеча и короткострижена, героиня Веры Клузо, наоборот, маленькая, хрупкая и женственная (в кульминационной сцене на ней надета прозрачная рубашка — она одновременно и жертва, и объект взгляда). Избавляясь от власти мужчины, одна из женщин берет на себя роль тирана, а другая вновь оказывается в подчиненном положении.  Финальный титр гласит «Не уподобляйтесь Дьяволицам! Не лишайте удовольствия ваших друзей, которые могут проявить интерес к этому фильму, не рассказывайте им то, что вы видели!». Для того, чтобы объяснить почему «Дьяволицы» — мизогинный фильм, надо пересказать финал, но это тот редкий случай когда спойлерить действительно бессовестно по отношению к будущему зрителю. Попробую обойтись намеками.  У многих фильмов с непредсказуемой развязкой есть одна неприятная особенность — пересматривать их совершенно бессмысленно. Например, «Обычные подозреваемые» с Кевином Спейси полностью исчерпываются крутым поворотом сюжета (буду чертовски субъективна и скажу что это одноразовый фильм). В некоторой степени это относится и к «Психо» Хичкока, и к недавним «Паразитам». С «Дьяволицами» совсем не так, я смотрела их раза три (даже четыре, если считать ремейк с Изабель Аджани и Шерон Стоун), и каждый раз был вау-эффект, как в том старом анекдоте про первую брачную ночь забывчивого пенсионера.


«Самурай» (1957), реж. Жан Пьер Мельвиль

Большинство фильмов Мельвиля (за исключением «Ужасных детей» и «Молчания моря» где царствует Николь Стефан, вот хорошая статья про нее, она продюсировала кино и близко дружила со Сьюзан Зонтаг) — про мужские разборки; женщины там на вторых ролях подружек, певичек или честных жен. «Самурай» не исключение — это кино про наемного убийцу, который несет в себе собственную смерть. По словам Мельвиля, воплощением Смерти становится безымянная пианистка в исполнении Кати Розье. Женщина, как предвестница/причина беды или смерти — один из главных мотивов фильмов-нуар. В средних и плохих нуарах это роковые красотки-разрушительницы, из-за страсти к которым жизнь героев-мужчин летит под откос, в выдающихся (а «Самурай» — безусловно выдающийся нуар) это уже не земная женщина, способная вызывать только желание, а символ судьбы. Мельвиль — фаталист, сквозной сюжет его поздних фильмов — движение героев к неминуемой гибели. Послевоенный зритель был готов к тому, что все закончиться плохо, и главный вопрос здесь только в том, как это произойдет. Меня в «Самурае» завораживает, как Ален Делон молчит,  как угоняет автомобиль, перебирая отмычки, как лежит в своей пустой комнате, бинтует рану после перестрелки. В каждом его движении — имманентность смерти. И даже если человек по умолчанию — мужчина, в фильмах Мельвиля идея власти и контроля этого мужчины хоть над чем-то кроме своего автомобиля и пистолета терпит полное и оглушительное фиаско.  


«Телесеть» (1976), реж. Сидни Люмет

Говард Билл (Питер Финч), бессменный ведущий новостей на одном из знаковых американских телеканалов, узнает, что его собираются уволить, и в одной из своих последних программ обещает зрителям застрелиться в следующем выпуске. Рейтинги взлетают до небес, продюсер теленовостей (Уильям Холден) пытается выкрутиться и уговаривает Билла извиниться в прямом эфире. Но все идет не по плану… Билл окончательно сходит с ума, рейтинги опять растут. Тут и появляется героиня Фэй Данауэй, матерая журналистка Дайана. Она понимает, что безумец в прайм-тайме — это хит, и запускает успешное шоу. Дайана — единственная женщина среди мужчин далеко за сорок, в одной из первых сцен она сообщает что даже сексом занимается, как мужчина: достигает оргазма за пять минут и сразу засыпает. Когда любовник спрашивает, любит ли она его, женщина отвечает, что не знает, что такое любовь. Дайана абсолютное зло — она готова даже на убийство в прямом эфире, если это поднимет рейтинги. Мизогиния детектед, но «Телесеть» все-таки не удастся списать на полку классики с пометкой «устар.». Как  минимум только за минувший год целых два кинособытия приспосабливают конструктор, изобретенный Люметом, под новую реальность — «Джокер» и «Утреннее шоу». А значит это все еще работает.


«Африканская королева» (1951), реж. Джон Хьюстон

Начнем с того, что африканская королева — это не комплементарное прозвище героини Кэтрин Хепберн, а название лодки, на которой герой Хамфри Богарта спасает ее от докатившейся до Африки Первой мировой. Хепберн играет чопорную миссионершу-истеричку, Богарт — капитана баркаса и заядлого алкоголика. Немецкие солдаты жгут соседние деревни, герои пытаются добраться до «своих», сплавившись по реке, и попутно переживают по отношению друг к другу весь спектр чувств от ненависти до любви. О том, как Хьюстон снимал «Королеву», существует огромное количество легенд. Вся съемочная группа болела дизентерией — все, кроме Богарта и Хьюстона, которые пили больше виски, чем воды. Богарт шутил, что москиты облетали его стороной, а те, кто осмеливался приблизиться, замертво падали от проспиртованной крови и стабильного перегара. Эти двое действительно hardboiled, а вот для Кэтрин Хепберн на случай тошноты за кадром ставили ведро. «Африканская королева» — тот самый случай, когда история создания интереснее самого фильма. Правда, картина Клинта Иствуда об этих приключениях — «Белый охотник, черное сердце» (1990) — получилась довольно занудной. Это экранизация одноименной книги участника съемок Питера Виртела, в ней говорится о том, что Хьюстон поехал в Африку, обрекая на страдания съемочную группу, прежде всего ради охоты на черного слона, а фильм был делом второстепенным. Подобные истории вносят свой вклад в формирование «мифа о великом кинорежиссере», как мы знаем из недавних событий этот «миф» чрезвычайно живуч и все еще актуален. 


«Шлюха» (1995), реж. Уильям Фридкин

Пока помощник окружного прокурора расследует жестокое убийство миллионера, его бывшая жена-психиатр (Линда Фиорентино) параллельно читает лекцию для топ-менеджеров (судя по всему, о харассменте на рабочем месте). Разумеется, очень быстро выясняется что она связана с убийством. Убитый миллионер был сутенером (этот странный сюжетный ход никак не мотивирован — видимо, у богатых свои причуды); в его секретном доме на побережье вип-мужчины  встречались с люксовыми проститутками. Одной из этих женщин была и бывшая жена детектива: она оказывала секс-услуги под псевдонимом Джейд, но не ради денег (так как ее муж — тоже очень богатый адвокат), а по причине своей нимфомании. Линда Фиорентино ни разу полностью не раздевается, но и предметом интерьера тоже быть не перестает. «Шлюха» — странный, мегаломанский, шикарный, но при этом довольно дурацкий двойник «Основного инстинкта» Верхувена. Возможно, причина в том, что автор сценария обоих картин Джо Эстерхаз решил слишком буквально повторить свой предыдущий успех. У фильма был карт-бланш — 50 млн долларов (что довольно много для эротического триллера); шикарные интерьеры, где световые блики теряются в канделябрах и сусальном золоте; перекрытые для съемок улицы; автомобильная погоня, в ходе которой автомобили застревают в китайском параде; кульминационная сцена, снятая как черно-белый нуар с синим фильтром… Этот барочный детектив одновременно поражает нелепостью сюжетных поворотов, но при этот формально остается действительно завораживающим зрелищем.   


«Дьявол во плоти» (1986), реж.  Марко Беллоккьо

Во время судебного процесса над политическим преступником Джакомо Пульчини, за его невестой Джулией начинает ухаживать семнадцатилетний студент Андреа. И хотя его ухаживания больше напоминают навязчивые преследования, Джулия довольно быстро заводит с ним страстный роман. «Дьявол во плоти» — третья по счету экранизация одноименного автобиографического романа Раймона Радиге, который он написал в шестнадцать лет. Беллоккьо вольно обошелся с оригиналом. Скажем так, мотив страсти его волнует в последнюю очередь, а название совсем не соответствует содержанию. Джулия, конечно, femme fatale, но в отличии от других героинь этого типа она не вероломна, а ее сексуальность не является синонимом разрушения. В момент, когда ее жених на свидании в тюрьме рассказывает ей, что решил отказаться от своих убеждений, и идет на сделку со следствием, она засовывает руку ему в штаны. Когда ее любовник пересказывает страницу о возвращении Ленина в Петроград в 1917 году из учебника истории, она расстегивает ему брюки. Затем, следует сцена несимулированной фелляции. Оба возлюбленных героини в итоге оказываются конформистами: студент возвращается к занятиям, политзек выбирает жизнь обывателя. И только безумие главной героини (по сюжету она страдает от психического расстройства) означает бунт, а секс синонимичен протесту.


«Его девушка пятница» (1940), реж. Говард Хоукс

Бродвейскую комедийную пьесу «Первая полоса», написанную драматургами Беном Хектом и Чарльзом Макартуром, экранизировали четыре раза. Адаптируя постановку для экрана, режиссер Говард Хоукс решил сделать журналиста Хильди Джонсона женщиной. В оригинале двое журналистов были друзьями, у Хоукса они превратились в разведенных супругов. Хильди (Розалинд Расселл) хочет уволиться из газеты, собирается снова выйти замуж и переехать в другой город. Ее бывший муж Уолтер Бернс (Кэри Грант), главный редактор, на которого она все еще работает, намерен сорвать планы. Он просит ее написать последнюю сенсационную статью о смертной казни, в надежде на то, что она передумает и не сможет бросить любимую работу. Проблема только в том, что бонусом к  любимой работе идет он сам — мерзавец и собственник. Поменяв пол одного из героев, Хоукс построил многие шутки вокруг эмансипации: Уолтер воспринимает бывшую жену как равную, а это значит, что он не снимает шляпу в ее присутствии, не открывает дверь, не помогает надеть пальто и т.д. Отличная иллюстрация для всех противников феминизма, которые бояться что «равные права для мужчин и женщин из всех галантных джентльменов сделают грубых хамов». С другой стороны Хильди — единственная сотрудница газеты, которая действительно работает: в комнате для прессы ее коллеги-мужчины заняты только игрой в покер. И главное, в «Его девушке…» — блестящие диалоги. Взять хотя бы первые десять минут фильма — сцену, в которой Хильди приходит увольняться, а Уолтер начинает ее газлайтить. Показано удивительно точно, могу поспорить что вы узнаете в этой сцене своих знакомых-абьюзеров или начальников-эксплуататоров.


«Маленькие лисички», (1941), реж. Уильям Уайлер

Как вы наверное уже догадались, мои списки не обходятся без экранизаций пьес Лилиан Хеллман. В прошлый раз я писала про «Детский час», на этот раз речь пойдет о «Маленьких лисичках» с Бетт Дэвис в роли бездушной аристократки Режины Гидденс. Обозреватель NY Times писал что, Дэвис исполняет эту роль так, словно пытается удержать на голове статуэтку «Оскара». В пьесе Режина выживает в мужском мире, в фильме Дэвис играет захват власти. По сюжету отец героини оставляет все наследство ее братьям. Пока они богатеют, Режина вынуждена исполнять роль идеальной жены в несчастливом браке. Поэтому, когда появляется возможность разбогатеть, она мертвой хваткой вцепляется в этот шанс. Раньше было принято считать Режину Гидденс алчной злодейкой и коварной ведьмой, убивающей невинного доброго мужа. Сейчас этот образ воспринимается совсем иначе: героиня не просто жаждет денег, но чувствует, что умнее окружающих ее мужчин, и отчаянно пытается реализовать свои амбиции. В самой мощной и известной сцене фильма, когда у мужа случается сердечный приступ, она остается неподвижной до тех пор, пока он не падает без сознания. А что ей остается делать? Ведь как мы знаем из недавнего фильм Греты Гервиг: у женщин, до сравнительно недавнего времени, не было других шансов обрести независимость, кроме как овдоветь и получить хорошее наследство.  


«Подставное тело» (1984), реж. Брайан де Пальма 

Актер низкобюджетного кино Джейк Скалли одновременно теряет девушку и свою роль в эротическом хорроре про Дракулу. По счастливой случайности, новый знакомый предлагает пожить в его шикарной квартире «с видом» — напротив живет женщина, каждый вечер исполняющая один и тот же эротический танец. Для наблюдения за шоу имеется телескоп. В «Подставном теле» Де Пальма соединяет два классических фильма Хичкока — «Окно в двор» и «Головокружение». Сперва герой из-за своего вуайеризма становится свидетелем убийства, а затем у жертвы обнаруживается «двойник по фигуре» (именно так переводили название фильма в эпоху видеосалонов): body double — так на слэнге киношников называют дублера или дублершу, которые подменяют известных актеров в эротических сценах. Эту роль в фильме играет Мелани Гриффит. Образ, платиновой блондинки, порно-звезды Холли из «Подставного тела», здорово подпортил актрисе карьеру, закрепив за ней амплуа проститутки и стриптизерши, избавиться от которого удалось только после «Деловой девушки». Если мне когда-нибудь нужно будет на лекции объяснить, что такое объективация и male gaze, я покажу одну из сцен подглядывания за танцующей героиней из этой картины Де Пальмы. Но, при этом если потребуется привести выдающийся пример параллельного монтажа, я тоже вспомню про «Подставное тело». Эпизод, стилизованный под фильмы эпохи порношика, позже выпущенный как клип на песню Frankie goes to Hollywood — Relax (Don’t Do It) — объяснит вам мои чувства к этому фильму.


«Сильная жара» (1953), реж. Фриц Ланг

Фриц Ланг после эмиграции из нацистской Германии погрузился в американскую культуру: читал газеты, путешествовал по стране, изучал комиксы. Увлечение американской культурой оказалось взаимным: Боб Кейн, создатель Бэтмена, был в свою очередь фанатом Ланга. Одним изучением дело не ограничивалось: Ланг, был одним из первых, кто использовал принцип комиксовой раскадровки в монтаже своих фильмов. Самая известная сцена фильма «Сильная жара» смонтирована, как разворот из комикса. Герой Ли Марвина выплескивает горячий кофе в лицо героини Глории Грэхам. В моих воспоминаниях отпечатался шокирующий кадр непосредственного насилия. В действительности его нет: сцена смонтирована так, что сам момент выплескивания кофе зритель не видит. В начале разговора героев кофе на плите дается мельком, когда ссора переходит в критическую стадию, монтаж становится супер-коротким: безумное лицо Марвина, затем крупный план кипящего кофейника, и в следующем кадре плачущая героиня Грэхэм в ужасе выбегает из комнаты. В финале происходит отмщение: момент в котором героиня обливает своего насильника кофе показан напрямую. Как я уже писала выше — женщины в нуарах, чаще всего служат причиной смерти мужчин. В «Сильной жаре» все происходит ровно наоборот, протагонист полицейский Дэйв Бэнион, становится косвенной причиной гибели всех женщин, которые так или иначе с ним соприкасаются.

Читайте также: «10 старых фильмов режиссеров-мужчин, которые вас не триггернут», «Звягинцев как частный случай патриархата», «Феминистские фильмы Пола Верхувена».

%d такие блоггеры, как: