Кино Книги

О чем не рассказали «Маленькие женщины»

Фильму Греты Гервиг не хватило female gaze

Анна Соболь смотрит новую экранизацию «Маленьких женщин» — и видит в ней то, чего не рассказала режиссерка Грета Гервиг.

В 20 лет мне нравился фильм Джиллиан Армстронг «Маленькие женщины» 1994 года — экранизация известного романа американской писательницы Луизы Мэй Олкотт, созданного в 1868-1969-х годах и рассказывающего о жизни и взрослении сестёр Марч — Маргарет, Джо, Бет и Эмми — во время Гражданской войны в штате Массачусетс. Я пересматривала его в новогодние каникулы, когда хотела спрятаться от реальности в фильм, как в снежный стеклянный шар, где были дом, семья, коньки и ёлка, и получала утешение. Я пересматривала его, чтобы снова увидеть героиню Джо Марч и прирасти её писательскими амбициями, искренностью и смелостью, и получала уверенность.  

В 30 лет я посмотрела новую экранизацию «Маленьких женщин», снятую Гретой Гервиг в 2019 году, и разозлилась. Но не потому, что известная история про сестёр Марч плохо снята, а потому, что очередная экранизация спустя десятилетия так и остаётся жить внутри «золотого снежного шара детства и памяти» и обнажает факт того, как много историй о женщинах и том, как они проживают себя, мир и других людей, — как в прошлом, так и в настоящем — не снято. О чём могли бы быть эти истории? Как можно рассказывать их сегодня, например, с позиции female gaze? При всех своих достоинствах и бережном режиссёрском отношении Греты Гервиг к первоисточнику «Маленькие женщины» обращают моё внимание на лакуны и пустоты как внутри отдельно взятой истории, так и внутри истории кино, и рождают вопросы.  

«Я злюсь почти каждый день своей жизни», — признаётся Марми Марч (Лора Дёрн) своей дочери Джо, и я хочу увидеть фильм о злости Марми (желательно в исполнении Лоры Дёрн). Откуда рождается её злость? Про что она? Как это — быть родителем четырёх детей? Что прячется по другую сторону материнской любви? Как женщина проживает гражданскую войну в родной стране? И в какой день своей жизни, в конце концов, она отказывается от корсета и разрешает своим дочерям тоже не носить его? Но я снова и снова вижу в экранизациях «Маленьких женщин» лишь любящую, нежную, заботливую, принимающую, справедливую и добродетельную мать четырёх девочек, и ещё острее хочу, чтобы кто-то рассказал, каково это изнутри и честно — быть Марми Марч в 1860-м в США?  

«Я не боюсь смерти», — говорит Бет Марч (Элайза Сканлен) своей сестре Джо на пустынном пляже, и я хочу увидеть фильм о встрече молодой девушки со страхом собственной смерти. Что чувствовала Бет, когда болезнь медленно проникала в её тело и обездвиживала? Как проходили её дни в пустом доме, пока любимые сёстры пытались реализовать свои писательские и художественные таланты в Париже и Нью-Йорке или заботились о собственных маленьких детях? Как это — быть на расстоянии вытянутой руки от любимого пианино, но не иметь сил, чтобы сыграть на нём? Но я снова и снова вижу лишь бледную, смиренную, тихую девушку, лежащую в постели, которая, кажется, всегда остаётся лишь частью трагического поворота в сценарии о «трёх сёстрах», чем самостоятельным персонажем со своей историей. Каково это — быть Бет Марч, любить музыку и тихо уходить из жизни? 

«Я хочу стать великой художницей или никем», — провозглашает Эмми Марч (Флоренс Пью), и я хочу увидеть фильм об амбициях, надежде и разочаровании молодой художницы. Откуда рождается желание Эмми рисовать? Что или кто волнует её, когда она решает взять в руки карандаш или кисть? Как движется её взгляд, когда она смотрит на холст? В какой момент она встречается с разочарованием и отчанияем? Но даже несмотря на значительные дополнения к образу Эмми, привнесённые Гретой Гервиг и Флоренс Пью, я снова в основном вижу девушку, которая смотрит на свой холст в холщовом  фартуке или сидит на пленэре в летнем саду Парижа. 

«Бедность — это мука», — с горечью признаётся Мэг Марч (Эмма Уотсон) своему мужу, рассказывая, что потратила деньги на ткань для нового платья, которые предназначались ему на зимнее пальто, и я хочу увидеть фильм о проживании бедности, столкновении ожиданий и реальности, любви, и компромиссе и выборе молодой женщины внутри своего брака; кажется, так по правде могла бы выглядела жизнь Грейнджер после окончания Хогвартса.  

«Я не хочу выходить замуж», — повторяет Джо Марч (Сирша Ронан) всем подряд на протяжении всего фильма и особенно отчаянно в знаменитом монологе, и я хочу увидеть не просто очередной фильм о Джо Марч и её желании стать писательницей (мы это видели много раз, и это было убедительно), а фильм о писательском пути и поиске своей сексуальности Луизы Мэй Олкотт, которая во многом стала прототипом Джо. 

В реальной жизни Олкотт жилось намного труднее Джо. С раннего детства она знала, что такое бедность, голод и постоянные переезды. В подростковом возрасте Луиза писала рассказы по ночам и продавала их за копейки, чтобы помогать содержать свою семью, в которой тоже было три сестры, а днём работала швеёй. Она служила медсестрой в госпитале во время Гражданской войны, переболела брюшным тифом и, в отличие от своей книжной героини, никогда не была замужем. Гервиг делает в фильме аккуратный режиссёрский ход, соединяя в финале «Маленьких женщин» в одной героине историю Джо Марч и Луизу Мэй Олкотт, но всё-таки и здесь остаётся место для вопросов нерассказанных историй. «Я множество раз влюблялась в прекрасных девушек и ни разу — в мужчину», — говорила Олкотт. Кажется, личную жизнь Джо Марч и вовсе нельзя свести к выбору между юным Теодором Лоренсом и немецким профессором Фридрихом Байером, потому что ей, как и Луизе Мэй Олкотт, нравились женщины

~

Для промо-кампании «Маленьких женщин» Греты Гервиг фотограф Уилсон Уэбб сделал портреты актёров фильма на стеклянных пластинах с использованием мокрого коллодия; в середине XIX века, когда происходит действие романа Луизы Мэй Олкотт, это был один из популярных методов созданий фотографий. Стеклянные пластины, огромная камера, нитрат серебра, 30 секунд неподвижности перед объективом, чтобы снимок не получился смазанным, открытый огонь — и мы видим эффектную серию портретов для рекламного инстаграм-аккаунта «Маленьких женщин», в которых «Уилссон Уэбб возвращается в прошлое вместе с Сиршей Ронан и Тимоти Шаламе». 

Но что значит «возвращаться в прошлое»? Достаточно ли для этого мокрого коллодия или оригинальных костюмов, чтобы передать дух времени? Нет: нужен новый, усложнённый взгляд на женщин в истории и достаточно экранного времени, чтобы раскрыть его. 
В книгах по истории фотографии значительная часть снимков девушек и женщин 1850-60-х годов, сделанных мужчинами, подписана так: «Портрет двух сестёр», «Портрет двух женщин», «Женщина в дверном проёме», «Неизвестная в свадебном наряде», «Неизвестная женщина», «Неизвестная». И я не могу перестать думать, как звали этих «неизвестных» женщин на старых фотографиях из собраний крупнейших музеев мира и частных коллекций? Кем они были? Чего хотели? Кого любили? Как проводили свои дни? И какие истории они могли бы нам рассказать? Кажется, людям, создающим кино сегодня, пора перестать экранизировать «Маленьких женщин» и попробовать искать новые способы создания историй, хранящихся в прошлом, — например, вслед за Селин Сьямма.

Читайте также: «Какой русский фильм вы хотели бы увидеть?», ««Эмма.» Отем де Уайлд: пренебречь, вальсируем».

%d такие блоггеры, как: