Кино Книги

«Эмма.» Отем де Уайлд: пренебречь, вальсируем

Роман Джейн Остин как антискрепная комедия

Новая экранизация Джейн Остин — один из тех фильмов, которые должны были выйти в кинотеатрах сейчас, но вместо этого выходят онлайн. В некоторых странах уже вышел, а в России с 9 апреля фильм будет доступен на Okko.

Обратите внимание: это не просто «Эмма», а «Эмма.» — с точкой на конце. Постановщица Отем де Уайлд уже пояснила в одном из интервью, что просто хотела пошутить. Period в американском английском — «точка», period film — «исторический фильм». Жаль, что на другие языки (включая британский английский, где «точка» — full stop) эта шутка не переводится. Она дает идеальное представление о том, что вы увидите дальше, и предупреждает: классической экранизации можно не ждать. 

Эмма Вудхаус из романа Джейн Остин — красавица, умница, наследница отцовского состояния — уже в первых главах декларирует свой отказ от замужества, но к финалу меняет планы. Это неожиданным образом роднит ее с Джо Марч, главной героиней «Маленьких женщин» Луизы Мэй Олкотт. Обе книги многократно переносились на экран, и нет, вероятно, никакого совпадения в том, что новейшие версии появились с разницей в несколько месяцев, причем в исполнении режиссерок, а не режиссеров. 

«Маленькие женщины» (2019), реж. Грета Гервиг

И Грета Гервиг, и Отем де Уайлд решают сложнейшую задачу. С одной стороны, классические произведения, написанные женщинами, но постоянно трактовавшиеся и оценивавшиеся мужчинами, заслуживают ревизии. С другой, нужно как-то заново осмыслить заложенные в них патриархальные схемы. Что, например, делать с этим назойливым звоном свадебных колоколов перед финальными титрами? 

Гервиг, создательница новых «Маленьких женщин», перетряхивает роман Олкотт драматургически. Она потрошит страницы книги, перемешивает их и склеивает заново — да так, что замужество Джо в финале выглядит литературной фикцией. Дебютантка де Уайлд, чей скромный режиссерский талант — будем здесь честны — несопоставим с даром Гервиг, идет по другому пути. Она проводит ревизию формы, оставляя почти нетронутым содержание. И если первое достойно номинаций на «Оскар», то второе — это просто fun в чистом виде. И оригинальный роман Остин тут выступает, как ни странно, лучшим помощником. 

21-летняя Эмма (чудесная Аня Тейлор-Джой), первая и самая родовитая красавица вымышленной деревни Хайбери, провожает замуж свою бывшую гувернантку и решает заняться сватовством других знакомых. Главным объектом ее экспериментов становится Гарриет Смит (Миа Гот), незаконнорожденная дочь неизвестного отца. Эмма сначала пытается свести ее с местным викарием (Джош О’Коннор), а потом — с богатым пасынком из новой семьи гувернантки (Каллум Тернер). Все это время образумить самоуверенную героиню пытается ее старший друг мистер Найтли (Джонни Флинн). Разница в возрасте между главными героями не скрывается, но лишена неподобающего контекста: больше никаких воспоминаний о том, что Найтли когда-то качал малютку Эмму на руках. 

Любой кадр тут — как коробка с цветным зефиром. Особое внимание костюмам и декорациям, конечно, уделяется во всех экранизациях Остин, но «Эмма.» по уровню гротескного вещизма оставляет далеко позади всех своих предшественников. У де Уайлд и ее команды (в основном, кстати, тоже состоящей из женщин) идеально застегнута каждая пуговка и идеально закручен каждый завиток в сложных прическах. Это перфекционизм не драматического, а комедийного свойства: костюмы в «Эмме» сами по себе становятся источником шуток. Воспитанницы пансиона, в котором живет Гарриет, ходят в красных накидках и чепцах, как героини «Рассказа служанки», а отец Эммы, ипохондрик мистер Вудхаус в блистательном исполнении Билла Найи, носит брюки и сюртуки со сложным, почти мебельным принтом — и потому периодически сливается с креслом, в котором так любит дремать. 

«Эмма» (2020), реж. Отем де Уайлд

«Эмму.» вообще не так часто экранизировали в чисто комедийном ключе, хотя роман Джейн Остин был задуман именно как шутливый. Ближе всего к оригинальному духу удалось приблизиться самой анахроничной его версии — картине «Бестолковые» (1995) с Алисией Сильверстоун. Там действие было перенесено в современную авторам калифорнийскую школу в Беверли-Хиллз, а Эмма (в фильме ее зовут Шер) превратилась из первой девушки на деревне в королеву старших классов. 

Американка де Уайлд тоже не испытывает особого пиетета по отношению к утвердившемуся канону, согласно которому, чтобы перевести на язык кино Джейн Остин или сестер Бронте, нужно обязательно палить по зрителю из всех орудий бронебойным шармом «старой доброй Англии». Она смеется не только над ошибками и недальновидностью героев, но и над ритуалами (речевыми и поведенческими), которым подчинена их повседневная жизнь. Эти бесконечные заносы блюд в определенном порядке, положение пальцев во время чаепития, необходимость метнуть остроту так искусно, чтобы она звучала почти как комплимент, но жалила как оскорбление — все это, оказывается, можно вышучивать. Классическое британское кино и телевидение, от «Гарри Поттера» до «Аббатства Даунтон» и «Короны», такого себе не позволяет: оно отточенностью ритуалов и прочностью иерархий торгует — и товар, надо признать, отлично продается. 

Этот смех, в свою очередь, разрушает традиционную динамику романтических отношений. Больше нет заранее прописанных ролей и свойств. И мужчины, и женщины в кадре в равной степени смущаются, отчаиваются, питают необоснованные надежды, выходят из себя и бурно радуются внезапно обрушившемуся счастью. Во время любовного признания у Эммы от избытка чувств идет носом кровь. В другом эпизоде мистер Найтли переживает что-то вроде панической атаки — и нет, это не делает его меньшим джентльменом. 

Ярче всего подход де Уайлд проявляется в сцене бала — пожалуй, лучшей в фильме. Тут магическим образом сошлись все составляющие: клипмейкерское и фотографическое прошлое постановщицы, которая снимала ролики для певца Бека и группы Florence+the Machine, настоящее Джонни Флинна, который не только актер, но и музыкант, и, наконец, осанка несостоявшейся балерины Ани Тейлор-Джой. Степенный менуэт еще никогда не выглядел на экране таким сексуальным. Эмма и мистер Найтли, единственные танцоры без перчаток, смыкая руки, вдруг понимают то, о чем зрители догадывались с самого начала. Поразительно, как редко режиссеры, изображая танцы XIX века, вспоминают об их истинной природе: это же все равно дионисийство, чистая витальность, где разговаривают тела, а уже потом все остальное. 

А дальше, так уж и быть, пусть заливается свадебный хор. В конце концов, бракосочетание, церковное или гражданское — всего лишь очередной ритуал, бессмысленный и смешной в своей неизбежности. Такая вот жирная точка.

%d такие блоггеры, как: