Кино Книги Сериалы

High Fidelity по Нику Хорнби: новая версия с Зое Кравиц

Может ли женщина быть мудаком?

Так странно и быстро приходит время, когда ты становишься человеком, живущим давно и помнящим первое появление вещей. Новый сериал High Fidelity по роману Ника Хорнби, должно быть, совсем по-разному выглядит для тех, кто смотрел первую экранизацию Стивена Фрирза в 2000 году и тех, кто тогда еще не смотрел ничего. Период с конца 1980-х по конец 1990-х вошел в историю, как золотой век поп-культуры, когда лучшие достижения предыдущих десятилетий стали доступны благодаря тиражированию на аналоговых носителях (вслед за тем носители стали цифровыми, и полноводная река окончательно вышла из берегов). Сегодня мы видим, как настойчиво поп-культура возвращается туда, в этот «золотой век», и новая экранизация романа High Fidelity для Hulu — еще одно явление в этом ряду. 

Роман Ника Хорнби — горький монолог владельца магазина виниловых пластинок о любовных неудачах — появился в 1995 году и разошелся огромными тиражами. Он стал частью культурного феномена Cool Britannia, шел в одном наборе с брит-попом, Spice Girls, «Трейнспоттингом», Гаем Ричи и новым поколением британских кинозвезд. Фильм с Джоном Кьюсаком, действие которого Стивен Фрирз перенес в Америку, воспринимался в контексте легендарного 1999-го — «лучшего года в истории кино»; он был продолжением карнавала крутых фильмов, который, казалось, будет продолжаться бесконечно.

Название романа — игра слов (потому у него нет адекватного перевода на русский, фильм выходил на VHS под называнием «Фанатик»): высокое качество звучания, столь ценимое меломанами, и «высокая верность», не в полной мере присущая главному герою. Протагонист High Fidelity Роб — обаятельный нарцисс, неудачник, вызывающий симпатию и сочувствие. Характерный представитель «Поколения X», работающий на должности значительно ниже своих амбиций, по-настоящему глубоко разбирающийся в музыке, во многом высокомерный, во многом слепой, но все равно бесконечно привлекательный — в особенности для журналистов, пишущих о музыке и кино: в Робе, снобе и гике, они узнавали самих себя, прославляя фильм и роман в качестве важнейшего культурного феномена. И хотя составление списков существует столько же, сколько существует письменность, именно этот персонаж научил целое поколение в любой непонятной ситуации, будь то свадьба или похороны, составлять «топ-5» чего угодно.  

Джон Кьюсак и Джек Блэк в High Fidelity (2020)

«Топ-5» любовных неудач героя возникает на первых страницах книги в связи с очередным разрывом, но попытка углубиться в собственное прошлое заставляет его совершить несколько важных открытий. Хотя в ряде случаев он считал себя преданным и брошенным, он бросал и сам, не будучи способен заметить ту боль, которую причиняет. Предательница — девушка, которая уходит от него в начале книги, позднее получит возможность рассказать свою историю: Роб изменил ей, когда она была беременна, и ей пришлось в одиночку принять решение об аборте. В монографии «Нарциссизм в High Fidelity» Кристины Нельсон можно найти цитату из аннотации, напечатанной на обложке романа Хорнби: «Забавное и краткое объяснение, почему мы, мужчины, таковы, каковы мы есть. Если вы мужчина, прочитайте книгу и дайте прочитать своим партнеркам, чтобы они больше не ненавидели вас, но начали жалеть». Как это часто бывает с поп-культурными феноменами, среди читательниц и зрительниц High Fidelity было немало и тех, кто, вслед за мужчинами, идентифицировался с Робом — и вот в 2020 году, спустя двадцать лет после первого фильма, мы можем выслушать его историю, рассказанную от лица женщины.

Сериал, в котором Роба — Роб — играет Зое Кравиц, во многих сценах намеренно повторяет драматургические ходы, придуманные создателями первой экранизации. Прямой разговор героя со зрителем — прием вряд ли революционный, но все равно производящий впечатление, сокращающий дистанцию между нами и персонажем. Открывающая сцена первой (из десяти) серий полностью воспроизводит открывающую сцену фильма: партнер/ка собирает вещи, герой/героиня уговаривает его/ее остаться, а потом начинает вместе с нами перебирать в памяти свои прежние неудачи. Преемственность по отношению к картине Фрирза обозначается самим фактом кастинга актрисы на главную роль: в экранизации 2000 года у героя возникает мимолетная связь с талантливой певицей, роль которой исполняет мама Зое Кравиц — почти неотличимая от нее внешне Лиза Боне (сестру Роба в первой экранизации сыграла сестра Джона Кьюсака Джоан). 

Саундтрек новой версии подобран с большой тщательностью, одежда героев создает отдельный нарратив, структура экранизации остается прежней — Роб встречается с давними возлюбленными, чтобы найти дорогу назад к недавнему, но многочисленные детали изменились в соответствии с требованиями времени, и сравнение отличий напоминает увлекательную игру. Так, персонаж Джека Блэка, самоуверенный наглец, выгоняющий из магазина покупателей с недостаточно изящным вкусом, стал крупной чернокожей женщиной, выгоняющей из магазина покупателей, требующих пластинку Майкла Джексона; свою нанимательницу за увлечение молодым музыкантом она называет «мистер Полански». И если у вас не возникнет желания посмотреть все десять серий до конца, не пропустите пятую, где появляется еще одна героиня 1990-х — Паркер Поузи, звезда фильмов Ричарда Линклейтера и Хэла Хартли, чтобы немедленно и безвозвратно украсть шоу; ее героиня — оскорбленная жена, которая пытается продать коллекцию пластинок неверного мужа. 

Паркер Поузи и Зое Кравиц в High Fidelity (2020)

Не знаю, в переключении ли гендера дело, или в самой исполнительнице главной роли Зое Кравиц, но в ее трактовке Роба горечь, нарциссический гнев преобладает над нарциссическим самолюбованием. Героиня произносит монолог о стигматизации одиночек, и да, одинокая женщина, которая пускается в приключения, все еще выглядит трагичнее, чем одинокий мужчина в том же положении — и сериал этот тезис никак не опровергает (к тому же из-за хронометража в нем многовато болтовни, уводящей далеко от знаменитого афоризма Роба: «Слушал ли я грустную музыку, потому что я был несчастен, или я был несчастен, потому что слушал грустную музыку?»). И да, в социальном инструментарии женщины просто нет таких орудий, как «изменить беременной подруге, спровоцировать ее на аборт, не заметить этого и считать себя обиженным». У женщины в культуре есть много зловещих инкарнаций, но, кажется, у нее совсем не получается быть обаятельным мудаком; максимально близкое значение — Харли Квинн в исполнении Марго Робби, но это настолько новый и настолько сложный персонаж, что мы пока не в состоянии его деконструировать. Ближе к финалу Роб, чья жизнь протекает в Бруклине, становится похожа скорее на главную героиню «Секса в большом городе», чем на протагониста High Fidelity. Возможно, кинематографисткам (а сериал создали Сара Кучерка и Вероника Уэст), вообще не стоит поддаваться понятному соблазну и в порыве ностальгии гендер-свапить мужские персонажи прошлого. Возможно, имеет смысл рассказывать те истории о женщинах, которые еще не были рассказаны.

Не знаю, годится ли новая экранизация для миллениалов и следующих за ними, но между мной и старым «Фанатиком» нет никакой временной дистанции — это часть опыта, который, случившись однажды, происходит со мной в present continuous; магазин виниловых пластинок — пространство застывшего времени, куда почти не долетают новые веяния. Между Зое Кравиц и Джоном Кьюсаком, я все-таки выбираю Кьсака.

%d такие блоггеры, как: