Индустрия Кино

Потрясающая история Харли Квинн и вопросы самоидентификации

Одна героиня — хорошо, а пять — еще лучше

Мы ничего не писали про «Хищных птиц» — фильме Кэти Янь о Харли Квинн и ее подельницах, но не потому, что он нам не понравился. Наоборот, он нам понравился, и в то же время мы нашли его слишком сложным для немедленного рецензирования «к прокату». Постараемся постепенно восполнить пробел.

Все девочки старше подросткового возраста знают этот секрет: до определенного момента ты хочешь быть мушкетером или Анакином, а потом узнаешь, что на самом деле все твои любимые герои — мальчики, а ты нет. Когда мне было десять, я сказала, что хочу быть Атосом. Моя школьная подруга, которая хотела быть миледи, пожала плечами: «Этот женоненавистник…». Тогда я не вполне поняла, что она имеет ввиду. Сегодня я думаю, что вымышленный французский аристократ из XVII века, который в компании друзей хотел бессудно казнить свою бывшую невесту — действительно не лучшая ролевая модель для советской девочки десяти лет. (И никто из подруг не хотел быть Констанцией — все, кто не мечтали быть мушкетером, мечтали быть миледи: героиней, которая действует).

До недавнего времени поколения женщин вырастали и жили в культуре, где все герои, все люди действия были мужчинами. Это никого особенно не смущало, как до середины 2010-х годов никого не смущало, что автомобильные краш-тесты проводятся исключительно на мужских манекенах, а особенности женской анатомии автопром просто не учитывает — пока в контексте новой волны феминизма не стало слишком заметно, что женщины при авариях получают более тяжелые травмы. 

Попытка девочки, женщины натянуть на себя явно не подходящую ролевую модель из мирового культурного наследия — тоже в некотором смысле травма.  

«Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн» (в российской локализации из первоначального варианта названия исчезло слово «эмансипация», опасное слово для нашего контекста) — первая ласточка той новой культурной ситуации, в которой девочкам больше не придется заглядываться на героев, имеющих с ними очень мало общего. Кэти Янь и ее съемочной группе (в том числе постановщикам и исполнителям трюков из 87eleven Action Design) удалось сделать фильм с совершенно иным центром тяжести — именно поэтому он вызвал столько отрицательных отзывов и непонимания со стороны зрителей-мужчин. Отсылка к «Рождению Венеры» Боттичелли на постере не случайна: в некотором смысле, именно это кино — знак рождения нового божества, новых божеств, нового способа видеть мир. «Хищные птицы», оставаясь частью вселенной комиксов DC, сняты из такой неожиданной позиции, что их просмотр можно сравнить с просмотром феминистского порно, в котором женщина не находится в пассивной ситуации, не имитирует оргазм в желательном для мужской аудитории аудиовизуальном формате, и получает настоящее удовольствие, не похожее на его искусственный порнографический аналог. Подобные порноролики способны поставить в тупик даже женщину, привыкшую видеть реальность мужским взглядом (см. «Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф» Лауры Малви), и точно не способны возбудить большинство мужчин. Они кажутся снятыми на другой планете. 

С «Хищными птицами» примерно такая же история. В фильме пять основных героинь, каждая из которых не пытается никому понравится — ни зрителю, ни окружающим в вымышленном пространстве Готема. Их финальный систерхуд (во многом вынужденный) сюжетно мотивирован, что кардинально отличает работу Янь он неудачных «Ангелов Чарли», где из девушек зачем-то формируют чисто женскую ЧВК, в то время как они вполне могут работать и в компании смешанного состава — наследие исходного сериала 1970-х годов, в котором хозяин агентства давал работу натренированным женщинам, не имеющим возможности реализоваться на полицейской службе. И в «Ангелах», в и «Хищных птицах» героини лупят в основном мужчин, но в первом случае подобные расправы казались слишком акцентированными и демонстративными, а во втором они кажутся просто частью некой вымышленной реальности; героини лупят тех, кто подворачивается на пути — если среди них в основном мужчины, то тем хуже для мужчин. 

Все героини «Хищных птиц» приходят в историю разными путями, у них абсолютно разный, до мельчайших деталей простроенный бэкграунд, и для каждой из них плюсы и минусы собственного пола проявлялись по-разному: полицейской Монтойе в сексисткой обстановке отделения не давали продвинуться по службе, а Охотницу, выжившую при расправе над ее семьей, наоборот, пожалел один из убийц. Сама Харли пытается выбраться из любовной зависимости и слишком часто пляшет от своих отношений с Джокером, а Черная Канарейка, поющая в клубе для богатых посетителей, кажется, в принципе равнодушна к романтическим связям. 

В линию Охотницы вплетена ироническая рефлексия по поводу классического кино и неподходящих объектов для самоидентификации: как и Тодд Филлипс в «Джокере», Кэти Янь отсылает к «новому Голливуду», к «Таксисту» и «Крестному отцу». После гибели родных, девочку отправляют жить и тренироваться в глухую деревню на Сицилию; она почти лишена социальных навыков, одержима местью, испытывает массу психологических проблем и разговаривает с зеркалом, воображая себя Тревисом Биклом (нелепость ее поведения подчеркивает и нелепость подобной самоидентификации). 

Удача «Хищных птиц» в том, что, создавая очень разные и очень неоднозначные женские персонажи, авторы не пытаются создавать их «от противного»: «если зрителям-мужчинам нравится эротизированная Харли Квинн, то давайте сделаем ее асексуальной» — нет, тут что-то другое. Что-то, что находится за пределами и «мужского взгляда», и старательного оппонирования ему. Что-то, что выводит героиню-женщину, за пределы типажей и типажности, несмотря на то, что речь идет о киноадаптации комиксов. 

За героинями «Хищных птиц» интересно наблюдать, их трудно вожделеть и еще труднее идентифицироваться с кем-то из них, потому что любой человек сложнее, чем набор ловко выхваченных сценаристом черт. Фильм Кэти Янь дает повод задуматься о том, что для индентификации нужен не объект, а спектр: как в «Персоне» Бергмана две героини кажутся расщепленной одной, так и в «Хищных птицах» обостренную радость узнавания дарят отдельные поступки и реакции всех пятерых, в совокупности. Они все в разное время — хорошие, плохие, злые, добрые, нелепые, крутые; они немного предают, немного тянут одеяло на себя (кто-то больше, кто-то меньше), они трезво оценивают реальность или ошибаются в ее оценках. Абьюзерша в абьюзивных отношениях, мстительная неврастеничка, пьющая неудачница, малолетняя преступница, готовая терпеть слишком многое взрослая — никто из них не ролевая модель, и каждая из них в чем-то похожа на любую из нас.

1 comment on “Потрясающая история Харли Квинн и вопросы самоидентификации

%d такие блоггеры, как: