Кино

Берлин-2020: «Уроки фарси»

Как придумать язык и выжить

«Опять фильм про Холокост! Да сколько можно!» — хмурится какой-то кинокритик, читая программу Берлинале на 22 февраля. Я тоже иду на драму Вадима Перельмана с опаской: не очень-то хочется начинать утро с тяжелой драмы о концлагере. Но «Уроки фарси» удивляют. Это очень зрительская картина с прекрасными актерскими работами, в которой есть немало по-настоящему смешных моментов (чего, конечно, никто не ожидает от фильмов про Холокост).

Друг в facebook кидает мне ссылку на пост израильской журналистки, которая считает, будто «Уроки фарси» появились в программе Берлинале после того, как всплыло нацистское прошлое основателя фестиваля Альфреда Бауэра. Конечно, эта деталь биографии Бауэра была и так известна, но в этом году ей придали особенное значение — когда идет пересмотр ценностей и переоценка роли личности в истории, Берлинале не мог отсидеться и продолжать выдавать призы имени Бауэра. Но вот что действительно непонятно, так это почему Берлин не открылся «Уроками фарси» (картина демонстрируется в секции спецпоказов).

Хотя, конечно, понятно: в ней нет звезд мирового масштаба (Ларс Айдингер и Йонас Нэй из «Германия 83» не считаются), а главную роль играет аргентинец Наэль Перес Бискаяр, известный по драме Робена Кампийо о жизни французских активистов движения Act Up «120 ударов в минуту». Все они не Сигурни Уивер.

1942 год. Немцы свозят в концлагеря евреев. Некоторых даже не довозят, расстреливая по дороге. Бельгиец Жиль (Бискаяр) делится с соседом своим единственным бутербродом, получая от соседа сборник персидских сказок с дарственной подписью некоему Резе. Книга спасает жизнь молодому человеку — оказавшись перед лицом смерти, он выпаливает «я не еврей, я — перс». Так уж вышло, что главный повар концлагеря Клаус Кох (Айдингер) мечтает после войны уехать в Тегеран к своему брату и открыть там ресторан. Для этого он хочет выучить фарси, но за линией фронта никаких словарей нет, да и учителей не найти. Кох обещает 10 банок тушенки тому, кто приведет к нему настоящего перса. Подозрительный офицер Макс (Нэй) не очень-то уверен, что «Реза» тот, за кого себя выдает, но желание получить тушенку перевешивает, и Жиль оказывается на кухне концлагеря, где днем он готовит пищу для администрации, а по вечерам занимается с Кохом фарси.

Да, он выдумывает язык.

Постепенно Жиль вырабатывает систему сочинения слов, раскрывать которую было бы спойлером, а хочется, чтобы зрители испытали тот же катарсис, что и журналисты на пресс-показе в Берлине.

Фрагмент фильма «Уроки фарси» (2020)

Сценарий Ильи Цофина уделяет внимание не только попыткам Жиля выживать под постоянным давлением страха, но и жизни администрации и сотрудников концлагеря, этих людей с эмпатией табуретки, пытающихся строить собственную личную жизнь на фоне страданий множества заключенных. Некоторые интриги вызывают смех— Перельман откровенно издевается над эсесовцами, акцентируя их недалекость и зашоренность. Но каким-то образом фильм придает им человеческие эмоции, не скатываясь в карикатуру.

Жиль попадает в совершенно патовые ситуации, из которых его выручает то сообразительность, то сочувствие окружающих, то простой случай. Он трикстер в экстремальной ситуации, яростно цепляющийся за любой шанс. Был ли такой человек на самом деле? Трудно сказать. Цофин взял за основу рассказы Вольфганга Кольхаазе, одного из лучших сценаристов ГДР и современной Германии, которые он читал еще будучи подростком в Советском Союзе. В рассказе «Изобретение языка» может и есть толика правды, в конце концов, Кольхаазе писал историю филологического подвига студента на основе реальных событий. Но Жиль, скорее, собирательный образ, памятник всем, кто благодаря собственной смекалке смог выжить во Второй мировой.

Согласно гипотезе лингвистического релятивизма, структура языка влияет на восприятие мира его носителей. Когда в жизни Коха появляется второй язык (и пусть он зубрит полную ахинею), привычные поведенческие паттерны эсесовца дают сбой. Обучение Клауса постепенно выявляет в немце глубоко запрятанную человечность (фильм даже заставит вас переживать ему — не поддавайтесь на эту манипуляцию), и он не раз спасет своего «учителя» от гибели. Правда, скорее, как спасают любимую игрушку, а не человека. Айдингер, который играет Коха, на пресс-конференции расплакался, заявив что современное общество невероятно токсично, и что в нем слишком много ненависти. «Очень важно, что эту историю рассказывает человек со стороны. У иностранцев получается лучше, чем у немцев», — считает актер, добавляя, что Германия до сих пор опасается конфронтации с некторыми аспектами прошлого.

Оператор Владислав Опельянц после минималистичного «Лета» и фантастического «Вторжения» укутывает «Уроки фарси» туманом и снегом, делая изображение одновременно реалистичным и магическим. Вадим Перельман, режиссер «Дома из песка и тумана» и сериалов «Измены» и «Пепел», проделывает по-настоящему голливудскую работу и будет вынужден выслушивать сравнения с фильмами «Жизнь прекрасна» и «Список Шиндлера» (в принципе не самое плохое, что может быть).

Несколько лет назад казалось, что «Сын Саула» поставил точку на фильмах о Холокосте, но оказалось, что разговор можно продолжить. Теперь дело за малым: сделать его доступным для России (фильм пока не куплен для проката).

%d такие блоггеры, как: