Кино Книги

Берлин-2020: Старые песни о старом в фильме открытия «Мой год Сэлинджера»

Как Берлин попытался стартовать женской историей, но не вышло

Маргарет Куэлли очень похожа на Кристен Стюарт. Более того, кажется, она ее играет — актриса как будто снимает мимику и моторику Стюарт из любого фильма. Драма «Мой год Сэлинджера» похожа на ряд фильмов открытия Берлинале и заставляет задуматься, почему фестивалю с ними так не везет. Впрочем, об этом мы как-нибудь поговорим отдельно, сейчас о фильме.

После показа один из немецких кинокритиков дает интервью англоязычному каналу: «Хорошо, что фестиваль открывается фильмом о писателях, о литературе, нам этого не хватает в наше время», — кажется, он говорит что-то подобное, но я не ручаюсь за цитату. Беда в том, что критик очень ошибается: «Мой год Сэлинджера» лишь мимикрирует под фильм о литературе — писатели здесь фигуры для обожания, своего рода незыблемые столпы, которые нужно оберегать и тщательно охранять от варварского внимания народа. 

Осенью 1995 года хрупкая и большеглазая Джоанна переезжает в Нью-Йорк из Массачусетса, чтобы следовать своей мечте — стать выдающейся. Она не хочет быть обычной (спич об этом придется выслушать и не умереть от его банальности), ее привлекают красивые люди в отелях «Бергдорф», куда когда-то ее водил отец. Сейчас она одна в незнакомом городе, бойфренд остался где-то на задворках Америки, а впереди маячит жизнь на квартире у друзей, которые очень хорошие ребята, но надо же и честь знать. 

Джо очень везет. Она устраивается на работу в литературное агентство эффектной  Маргарет (Сигурни Уивер) и обзаводится новым парнем, Доном из socialist book store (красавец Дуглас Бут пытается сойти за обычного парня и ему это почти удается). Маргарет Куэлли очень милая актриса, она делает Джо симпатичной и эмпатичной героиней, но, к сожалению, кто она как человек, узнать трудно. Пишет стихи, хочет публиковаться в The New Yorker, носит ситцевые платья с высокими ботинками и отлично выглядит в трикотаже. пожалуй, на этом все описание героини придется завершить. 

«Мой год Сэлинджера» (2020)

«Надеюсь, ты не мечтаешь стать писательницей? Из писателей получаются худшие ассистенты», — бросает Маргарет в лицо Джоанне, и та вымученно кивает. По работе ей приходится отвечать на письма главного клиента Маргарет Джей Ди Сэлинджера («Для тебя он просто Джерри»), который до сих пор знаменит и благодаря подросткам, открывающим снова и снова «Над пропастью во ржи», заваливается фанатскими письмами как заправский рокер. Сам Сэлинджер в последний раз ответил на письмо от поклонника в 1963 году, после чего агентство отсылает всем стандартные отписки — довольно грубые, но отпечатанные на машинке. 

В агентстве царит теплая ламповая атмосфера, по которой трудно понять год за окном. Тяжелые дубовые двери, мягкий свет, кожаные диваны, печатные машинки и никаких компьютеров. Первый компьютер появляется только потому, что Маргарет узнает о существовании нелегально выложенных отрывков романов Сэлинджера в сети и требует подчиненных следить за этим. 

Джоанна, в отличие от других ассистенток Маргарет, очень тепло относится к письмам фанатов писателя. Читать их необходимо — после того как Марка Чепмена взяли с «Пропастью» после убийства Джона Леннона, сотрудники агентства приняли меры, начали знакомиться с письмами читателей. Разговор об этом — довольно забавный элемент фильма, но как после такого признания относиться к героям с симпатией — вопрос, который режиссера не интересует. Джоанна пытается даже отвечать сама (это не приводит ни к чему хорошему), едва не теряя работу из-за своей самодеятельности. В итоге она прочитает книги Сэлинджера (да, героиня ни разу не прочла ни строчки, устраиваясь на работу), несколько раз поговорит с ним, заслужит его одобрение, получит совет писать хотя бы по пятнадцать минут в день, а в итоге познакомится с ним лично. И, по мнению режиссера, эта встреча станет для девушки главным событием в жизни.

Картина основана на мемуарах Джоанны Ракофф, которые, как считают некоторые критики, получился чудесной историей о том, каково быть молодой и одинокой в огромном городе. Сама она прекрасно понимала, что слово «Сэлинджер» в заголовке продаст книгу, но на самом деле мемуары Ракофф больше посвящены тому, как выжить и не оказаться с разбитым сердцем, когда любовная жизнь летит коту под хвост. Экранная Джоанна тоже разрывается между двумя мужчинами, но все это меркнет в тени автора одного из главных бестселлеров XX века. Кроме того, в книге Ракофф упоминает, что работа плохо оплачивалась, и она едва сводила концы с концами. Но фильм предпочитает показать, как они с Доном снимают квартиру без кухонной раковины у дамы с сильным русским акцентом.

Возможно, Филиппу Фалардо казалось, что он снимает кино про девушку, которая осознала свой жизненный путь. Но на самом деле он с плохо скрываемой тоской живописует gatekeeping как он есть. То время, когда Определенные Люди считали, что нам читать и что нам говорить. Режиссер с восторгом показывает вестибюль журнала The New Yorker, этого оплота снобизма в отдельно взятом городе (и места мечты Джоанны) — и в этом месте критик The Guardian Питер Брэдшоу, сидящий у меня за спиной, хмыкает (интересно, что он напишет). 

Смотреть «Мой год Сэлинджера» не скучно — это вообще очень милый фильм, ругать который особо не хочется. Но невольно сравниваешь эту картину с недавней и ужасно недооцененной лентой Мариэль Хеллер «Сможете ли вы простить меня?», в которой Мелисса МакКарти играла писательницу, вынужденную ради покрытия своих долгов подделывать письма знаменитостей. Героиня МакКарти была откровенно неприятной женщиной, но Хеллер удавалось вызвать настоящее сочувствие к ней, в то время как Фалардо не очень-то хочет понимать свою героиню и больше сил кладет на то, чтобы озвучить письма читателей Сэлинджера. Наверняка среди них есть будущий великий автор.

Почему это кино открывает Берлин? Возможно, отборщикам показалось, что в нем есть некая «повестка», но наличие Куэлли и Уивер в главных ролях еще ничего не гарантируют. Фестивали регулярно ругают за отсутствие гендерного паритета, но «Мой год Сэлинджера» не говорит ничего нового и ничего важного в этом смысле.

Самый известный фильм канадца Филиппа Фалардо, драма «Господин Лазар», была показана в рамках кинофестиваля в Локарно за год до того как должность его худрука перешла к нынешнему директору Берлинале Карло Шатриану. Здесь, увы, нет никакой связи, но последующие фильмы режиссера премьерились в Торонто и Венеции. По сути, он снимает кино, которое зависает между зрителем и фестивальной критикой — первые его не знают, последние недолюбливают. «Мой год Сэлинджера» заслужил жидкие аплодисменты прессы на показе в полдень, но никогда не знаешь, что вызывает аплодисменты рандомных критиков, волею судеб собранных в одном зале. Кому-то просто удается выспаться — и то хлеб.

%d такие блоггеры, как: