Кино Сериалы

Смерть звезды

Как мы реагируем на уход знаменитостей

22 января 2020-го умер Терри Джонс, один из участников труппы «Монти Пайтон». Это ужасно грустно, но Джонс медленно уходил с 2015-го, когда ему диагностировали деменцию. В тот же день исполнилось 12 лет со дня смерти Хита Леджера.

Любой сотрудник службы новостей в любом СМИ скажет, что некротрафик — один из самых высоких на его сайте. Смерть любого мало-мальски известного человека приносит посетителей, а уж если умирает звезда, то новость об этом становится одной из самых посещаемых. Крупные издания готовятся заранее, пишут некрологи задолго до смерти пожилого режиссера или актрисы. В The Guardian некролог Терри Джонса вышел через три минуты после того, как о его кончине стало известно.

В ночь на 23 января 2008-го мы в тогда еще живом Livejournal оплакивали умершего Леджера. Его смерть наступила в результате неудачного смешения таблеток — от антидепрессантов до обезболивающих. Мы обменивались в аське (был такой мессенджер ICQ) недоуменными репликами: как же так? Почему? Как в 28 лет можно умереть вот так, на пике славы (уже тогда все понимали, что Леджеру гарантирован «Оскар» за роль Джокера в еще невышедшем «Темном рыцаре» Кристофера Нолана)?

Леджер снимался в фильме Терри Гиллиама, единственного американца из «Пайтонов», фантасмагории «Воображариум доктора Парнаса». Гиллиам какой-то проклятый режиссер, думалось мне, ведь всего семь лет прошло с момента срыва съемок «Человека, который убил Дон Кихота». Но Гиллиам в итоге завершил оба фильма. Героя Леджера сыграли сразу три актера: Колин Фаррелл, Джуд Лоу и Джонни Депп.

Я спросила Олю Белик, которая сейчас работает на «КиноПоиске», помнит ли она ту ночь и какие у нас были мысли. Она вспомнила занятный момент: «Мы не верили в эту смерть. Нам казалось, что это какой-то пиар-ход. Идея, что все это выходка в стиле Джокера сидела у людей в голове». И действительно. Мы вспоминали фотографии Леджера в петле на площадке Гиллиама, искали хоть какие-то зацепки на фотографиях, которые исправно поставляли папарацци. Да нет, он конечно жив — сейчас встанет и скажет why so serious? А мы посмеемся. «Может это дурацкая шутка?» — таких комментариев в ЖЖ под моим постом о Леджере сразу несколько.

Потом, правда, пришло осознание, мы начали вспоминать фильмографию, а наши ощущения лучше всех сформулировала моя подруга Лена: «Странное чувство у меня, да и у всех остальных, пожалуй, оно не очень-то и радостное. Дело даже не в горечи утраты, оценке его творчества, шоке, а в том, что в такие моменты всегда что-то ускользает, как будто падает в пропасть, а ты пытаешься поймать — и касаешься лишь кончиками пальцев. Когда тебе преподносят факт на блюдечке, не дают шанса повернуть время вспять, то это воспринимается легче, чем когда новость становится историей „по живому“, фактически, ты сам принимаешь в этом участие. Слишком быстро все в наши дни, быстро и точно».

Уже утром 23 января я чувствовала, как нечто подталкивает меня вперед, сверлит изнутри, нетерпеливо постукивая ногой и сверяясь с часами: «Ну что, ты всё? Отгрустила? Вот и ладно». Еще в 2008 году на осмысление смерти у нас была целая ночь и несколько часов впридачу. Какая роскошь! Вчера, когда умер Джонс, я почитала пару некрологов, слегка всплакнула и вернулась к работе. А ведь я очень люблю «Пайтонов».

Конечно, тогда, 12 лет назад, мы ассоциировали себя с ним. Молодой жизнерадостный парень, down to Earth, отличный актер без дурацких звездных замашек — Леджер был нашей звездой, которая только-только рождалась на глазах. Только однажды я испытаю нечто подобное той ночи, когда 19 июня 2016-го станет известно о нелепой смерти Антона Ельчина (ему было 27). Оба актера после ухода удостоились пронзительных документальных фильмов, но чем дальше шло время, тем меньше было времени на рефлексию.

Я ненавидела писать некрологи. Простое перечисление «родился-вырос-учился-женился-снимался» было слишком сухим, хотелось найти какие-то хорошие слова. В итоге сайты начали выпускать сначала новостные заметки об уходе знаменитостей и только потом полновесные некрологи. Обычно я старалась перевести фрагменты из интервью, как-то оживить текст и написать что-то смешное, в конце концов, живой человек говорит разные вещи, почему бы не улыбнуться?

На Западе некрологи это отдельный вид журналистики. Маргалит Фокс, одна из самых известных авторов в жанре посмертной публицистики, написала более 1400 некрологов в The New York Times с 2004 по 2018-й. В документальном фильме Obit она говорит: «Некрологи никоим образом не связаны со смертью. Они связаны с жизнью». Наверное, с ней не согласится Меган Гарбер, которая писала в The Atlantic: «Некрологи как форма и как формула существуют не для того, чтобы гуманизировать покойного. Они даже не должны вписывать его в контекст. Они существуют, чтобы делать нечто полностью противоположное: превозносить. Идеализировать. Лишить людей детальных банальностей и поднять их до статуса образцов и героев — фигур, выходящих за рамки собственной обыденности». Она дальше рассказывает о том, как некрологам трудно сочетать личную жизнь и карьеру покойного (последней уделяется гораздо больше места), но хочется отметить другое.

Что бы ни писали некрологи, смерть звезды дает нам, живущим, возможность не только осознать собственную недолговечность (особенно когда умирает кто-то из молодых). Если копнуть чуть глубже, можно обнаружить легкое чувство превосходства — звезда мертва, а я еще нет. Оно очень зыбкое и едва проглядывает сквозь пелену слез или буквы RIP в постах соцсетей. Конечно, нам ужасно жаль, что больше не будет интересных ролей или классных фильмов. Но только в момент смерти звезды, мы, простые смертные, на долю секунды становимся чуть выше нее. Это преимущество недолгое и закончится с нашим последним выдохом.

Но все, нет времени переживать. На носу очередной инфоповод.

%d такие блоггеры, как: