Кино

Как TikTok становится главным политическим медиа в России

Зачем смотреть русское кино, если можно смотреть тиктокеров?

В российском прокате лидирует романтическая комедия о том, что женщина сама виновата, если мужчины ей грубят и изменяют. Ждать социальной отвественности, адекватной репрезентации женщин и т.д. от отечественного кино в ближайшее время не приходится: даже если кинематографисты начнут задумываться об этом сейчас (а они вряд ли начнут), результаты их размышлений мы увидим года через два — фильмы делаются долго. Но не стоит отчаиваться, ведь у нас есть TikTok.

На открытии выставки «Ленинградский феминизм 1979», посвященный малоизвестному явлению — феминистскому самиздату времен застоя, философ Анна Митрофанова говорила о том, что в России, где почти не преподают гендерную теорию, каждое поколение вынуждено самостоятельно приходить к открытию того обстоятельства, что личное — это политическое. Диссидентки, которые в 1970-е наряду с мужчинами участвовали в издании подпольной литературы, начали замечать, что их единомышленники не уделяют никакого внимания положению женщин, выполнявших в СССР двойную нагрузку на работе и дома, рожавших детей в пыточных условиях, не имевших доступа к современной контрацепции и вынужденных делать многочисленные аборты, которые в «воспитательных» целях выполнялись без наркоза. Лишенные гражданства и высланные из страны, четыре издательницы феминистских журналов — Юлия Вознесенская, Татьяна Горичева, Наталья Малаховская, Татьяна Мамонтова — практически исчезли из истории инакомыслия в СССР, написанной после перестройки, потому что историкам, опять-таки, не казались важными затронутые ими темы: коммунальный быт, положение матерей-одиночек, жестокое обращение с женщинами со стороны гинекологов, женские тюрьмы. Уже в наше время статья о ленинградском феминизме 1970-х годов была удалена модераторами из русскоязычной «Википедии».

Юлия Вознесенская, Татьяна Горичева, Наталья Малаховская, Татьяна Мамонтова на обложке американского журнала Ms. в 1980 году

Тем не менее, биологический фактор — появление нового поколения, а также обстоятельства его появления, включающее качество отношений между родителями и другими взрослыми («личное») — становится важным в ситуации, когда естественного и регулярного обновления системы не происходит, когда она дряхлеет, не реагирует на требования времени и, наконец, осыпается при столкновении с вызревшей внутри нее новой реальностью. Мы помним, что фигура подростка стала особенно актуальна в канун и в момент перестройки, мы помним сенсационный эффект документального фильма «Легко ли быть молодым?» (1986) и десятки игровых фильмов о молодежи того периода, от «Чучела» (1984) до «Ассы» (1987). Недавно я пересматривала перестроечные выпуски программы Центрального телевидения «До 16 и старше…» (передача появилась в 1983-м и была невероятно популярна). Забавно, что хотя среди героев (иногда это одни и те же подростки под разными именами) большинство — мальчики славянской внешности (к вопросу о гендерном и национальном представительстве в СССР), вопросы им чаще всего задают журналисты-женщины. Вероятно, это связано с тем, что в момент создания программы и набора сотрудников, «подростковое» находилось еще в области гинекея (мужчины говорили о международной политике и надоях), и только общественный слом превратил молодость в общеполитическое явление.

Пародия Сатира на шоу Юрия Дудя

Как известно, современным подросткам не нужны журналисты Центрального телевидения, чтобы говорить о себе — они успешно занимаются селф-паблишингом в социальных сетях. Когда-то жизнь бурлила в пабликах VK, но после перехода под контроль Mail.ru Group, сеть стала ассоциироваться с уголовными делами за лайки, просветительские рисунки вагин и преследованием группы поддержки для ЛГБТ-подростков «Дети 404». Потом произошло усиление контента в русскоязычном YouTube; взлет сегмента совпал с пост-крымской милитаризацией, и несмотря на успешную деятельность Ники Водвуд и других блогерок, эта платформа в России ассоциируется скорее с пацанским баттл-рэпом, мужским стенд-апом и каналом Юрия Дудя, в упор не замечающим женщин.

В начале 2019 года стало известно, что в списке самых часто используемых приложений в России, наряду с WatsApp, VK, Instagram и Viber, появился TikTok — китайский апп для обмена короткими видео. Аудитория (в основном школьники), и контент (в основном вариации одних и тех же «трендов» в исполнении разных блогеров) заставляют относиться к «тиктоку» несерьезно, даже с презрением: сотни подростков под ограниченный набор музыкальных и разговорных треков обыгрывают ситуации из своей жизни (проблемы в школе, с родителями, с противоположным полом), рассчитывая «попасть в рек» — в ленту рекомендованных видео, которая бесконечно скроллится на экране смартфона. 

Однако, если залипнуть в «рек» основательно и рассказать алгоритмам выдачи кое-что своих предпочтениях (а эта сеть подстраивается под пользователя буквально с двух лайков), станет понятно, что проблематика русскоязычного (включающего аудиторию из нескольких постсоветских стран) «тиктока» сегодня не ограничивается подготовкой к ЕГЭ, спорам с родителями и комическим поиском «закладок». 

Скриншот видео с канала «Дыма 18 годиков»

«Мой батя фокусник, — сообщает парень в соломенной шляпе с ангельской улыбкой под ходовую мелодию, — Он превращает шесть банок пива… в домашнее». «Моя дочь в 2040 году: мама, я забыла феминитивы, и мне поставили 2», — девочка изображает собственную несуществующую дочь, которую надо «отправить в школу для дебилов» (фраза-мем из украинского реалити-шоу «Дорогая, мы убиваем детей», которая одновременно высмеивает и грубость старшего поколения). Другая, отвечая на вопрос мамы «Мальчик пишет?» (еще один тренд «тиктока»), показывает зрителю свой смартфон с фотографиями современных лесби-икон, вроде Кристен Стюарт. Парень пародирует «батю», который лежит на диване, когда его сын рождается, женится, поступает в институт, заводит свою семью, но вскакивает, если кто-то пытается переключить любимый телеканал. Девушка шутит над мужчинами, которые в 2019 году падают в обморок при упоминании менструаций. Другая девушка (а на самом деле десятки девушек) обыгрывает ситуацию, в которой окружающие не понимают, что такое феминизм и почему она феминистка.

Молодых парней и девушек около восемнадцати, которые открыто и часто очень остроумно рассказывают на камеру смартфона о своих гомосексуальных отношениях и патриархате, о нежелательных прикосновениях и этике отношений, невозможно сосчитать, как и «тиктокеров» с разным цветом кожи и разрезом глаз, иронизирующих над расовыми стереотипами. Селфпаблишинг в некотором смысле осознается ими как добровольно взятая на себя ответственность публиковать нечто большее, чем только ты сам. «Патриархат побежден в отдельном приложении», — комментирует Белла Рапопорт водопады ссылок, которые я уже несколько недель вываливаю на нее каждый день.

Вероятно, серьезным импульсом для увеличения количества подобного контента в начале 2020 года послужил конфликт между Андреем Петровым, недавно записавшим трек Pidor и ставшим первым открытым геем в русском рэпе, и 17-летним блогером Володей XXL, призывающим расстреливать гомосексуалов. Еще до конфликта Петров упоминал о «тиктокерах» в интервью «Медузе»: «<…> Если брать отношение к геям в целом — мне кажется, оно в последние годы начало улучшаться: появляется больше блогеров, которые меня поддерживают и положительно высказываются на тему ЛГБТ — девочки и мальчики с твича и тиктока, которым по 14–17 лет. Думаю, что новое поколение многое изменит». После встречи оппонентов в YouTube-шоу «Пушка», «гомофоб Володя» превратился в антигероя русского интернета и ходовой мем в «тиктоке», где сотни людей посчитали необходимым негативно выступить с критикой его «взглядов».

Конечно, видео в «тиктоке» успевают передать мысль в очень сжатом виде, сопровождающие тексты часто написаны с орфографическими ошибками, и алгоритмическая выдача создает эффект пузыря. Но количество людей, поднимающих на платформе определенную проблематику, позволяет говорить о существовании культуры — и культура эта протестная. Часто в своих роликах подростки оппонируют кому-то (родителям, учителям, ровесникам), противостоят враждебному окружению. Короткие тексты, наложенные на видео, напоминают о лозунгах русской революции, написанных максимально доходчиво и рассчитанных на аудиторию, которая не привыкла читать. Думаю, «тиктокеры» очень удивились бы, узнав, что либеральная общественность в «фейсбуке» считает людей с их системой взглядов представителями «диктатуры меньшинств» и «парткомом». Однако, в самом слове «партком», которое должно быть ругательством, напоминающим о практике вторжения советского государства в личную жизнь граждан, есть и косвенное указание на все то же обстоятельство: личное — это политическое.

Сегодня мы уже знаем, что при всем многообразии практик частного поведения, нас формирует не только наблюдаемая реальность, но и те смысловые и словесные блоки, которые попадают к нам из разнообразных эфиров. Относительная свобода в России последних лет, когда, взяв на себя единственное обязательство не отсвечивать, человек мог жить с кем угодно и как угодно, оказывается недостаточной и неудовлетворительной в ситуации, когда общество и государство вербально бомбардирует мифическими «традиционными ценностями», вызывая когнитивный диссонанс и внутренний конфликт. Я живу один/одна, с мужчиной/женщиной, но мне постоянно посылается сигнал, что «норма» выглядит по-другому. У наблюдаемой реальности нет вербального подтверждения, но есть замалчивание или вербальное опровержение, и это постоянно поддерживаемое молчание и постоянные опровержения — действенный инструмент для подавления эмансипационных импульсов и сохранения статус-кво. Консервативный дискурс инстинктивно противостоит именно проговариванию — поэтому, например, движение #MeToo в российском публичном поле постоянно пытаются связать со словом «донос» (тоже высказыванием, но в силу исторических традиций социально порицаемым) — хотя большинство публикаций под этим хэштегом состояли только из него одного и не предполагали раскрытия ни деталей, ни имен, являясь актом горизонтальной солидарности и низовой социологии.

Поэтому то, что сегодня происходит в «тиктоке», исключительно интересно и очень важно. Преодоление запрета обсуждение гендерной проблематики словесное оформление того, что на практике не запрещено, формирует для следующего поколения другие представления о «норме» и вводит, пусть и упрощенном виде, в широкий обиход понятия и термины, о которых не расскажут ни дома, ни в школе, ни по телевизору.

%d такие блоггеры, как: