Кино

Режиссер «Олдбоя» Пак Чхан-Ук передает привет из 2004 года

Повторный прокат — повод для повторной публикации

23 января в российский прокат выйдет отреставрированная копия фильма «Олдбой» (2004), вторая часть «Трилогии мести» режиссера Пак Чхан-Ука, экранизация одноименного японского комикса или (как в нулевые удобнее считывать европейскому зрителю) романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо».

Это интервью с Пак Чхан-Уком было впервые опубликовано в газете «Известия» 18 мая 2004 года. Я взяла его во время Каннского фестиваля, где «Олдбоя» показывали в основном конкурсе и где он получил Гран-при. Это была моя первая поездка в Канны. В день показа «Олдбоя» я прогуливалась в лобби одного из отелей и случайно наткнулась на Годара, представлявшего в тот год «Нашу музыку» — теоретически я помнила, что он жив, но не ожидала его увидеть. После «Нашей музыки» я отправилась в зал «Базен» на ночной показ «Олдбоя» и уже первые кадры фильма на крыше дома буквально свели меня с ума; когда я вышла из Дворца фестивалей на ночную набережную Круазетт, мне пришлось пробежаться, чтобы справиться с эмоциями. Режиссера Пак Чхан-Ука я уже знала: за три года до того в рамках московского артхаусного «Проекта 35» показывали его «Объединенную зону безопасности» (2001) — это был не первый, но один из самых ярких корейских фильмов в российском прокате (в те годы у нас в стране был особенно популярен Ким Ки Дук).

Российский постер «Олдбоя» (2004)

— Откуда вы?

— Из России.

— А, Тарковский…

— М-м-мда.

— Не обижайтесь, это действительно один из моих самых любимых режиссеров.

— Кто еще, кроме него?

— Каурисмяки, Бергман, Роберт Олдридж. На самом деле список людей, повлиявших на меня, можно продолжать до бесконечности, причем в нем окажутся не только режиссеры, но и сценаристы, и писатели и даже живописцы.

— Ваш фильм рассказывает о мести, как и «Убить Билла», картина нынешнего председателя Каннского жюри Квентина Тарантино. Мне, однако, кажется, что «Олдбой» — антитеза «Билла»…

— Да, это фильмы о мести, но мы действительно подходим к ней с разных позиций. Тарантино трансформирует насилие в источник визуального наслаждения. Я же считаю, что насилие причиняет боль и насильнику, и жертве. Моя задача — протранслировать эту боль залу. Мститель, даже получая удовлетворение, все равно испытывает чувство вины — вот моя основная мысль. У Тарантино же месть превращается в чистое наслаждение.

— Раньше вы были кинокритиком…

— Я не собирался быть критиком и начинал свою карьеру в кино совсем с другого. Но два моих первых фильма провалились, под мои проекты перестали давать деньги, а у меня уже была семья — пришлось заняться кинорецензированием, чтобы зарабатывать на жизнь. Тогда я понял, насколько неверны установки современного общества. Нам внушают: если ты чего-то очень хочешь, надо стараться, работать — и все получится. Но это абсурд. Невозможное невозможно. После двух провалов я на несколько лет выпал из индустрии и чудом получил возможность сделать «Объединенную зону безопасности» — от моего желания ничего не зависело, это была судьба. К счастью, теперь мне больше не надо писать о чужом кино — теперь я могу снимать свое.

— Да, тем не менее вы посмотрели очень много фильмов. По крайней мере мне показалось, что в «Олдбое» есть цитаты из других картин…

— Например?

— «Быть Джоном Малковичем» Спайка Джоунза, «Амели»…

— Я знаю, почему вы вспомнили про «Малковича». Это из-за того, что и у Джоунза, и у меня есть секретный коридор между этажами — в случае «Олдбоя» между четвертым и пятым. Но это было в оригинальном японском комиксе, по которому мы снимали фильм, а комикс этот был сделан задолго до «Малковича». А вот где вы увидели «Амели», я не понимаю…

Пак Чхан-Ук в Каннах в 2004 году. Фото Сэма Клебанова

— Ваша героиня идет по коридору, широкоформатная съемка, желтый свет, сентиментальная музыка…

— Надо вам сказать, что в корейском кино всегда использовали желтый свет. Что касается широкоэкранного кино — я впервые использовал эту систему в «Объединенной зоне безопасности», и результат мне очень понравился. Считается, что подобным образом нужно снимать большие костюмные картины вроде «Лоуренса Аравийского». Но Бертран Блие, например, сделал таким образом камерную драму — фильм «Слишком красивая для тебя».

— В заточении ваш герой все время смотрит телевизор — это его собственное «все». Можно ли сделать вывод, что люди, для которых телевизор значит слишком много, тоже находятся в своего рода заточении?

— Пожалуй, да. Знаете, я не большой поклонник телевидения, смотрю его минут тридцать в год. Но для персонажа комикса телевизор стал средством спасения, его церковью, его источником знания о мире, его другом, его любовницей. Мне кажется, это сильная метафора современного положения вещей в мире.

— Сейчас никто уже не сомневается в вашей способности снимать кино. Что следующее?

— Мы заканчиваем паназиатский проект — Япония, Корея и Гонконг. Три режиссера: я, Такаси Миике и Фрут Чан. Это ужастик. Будет страшно.

%d такие блоггеры, как: