Индустрия Кино

Топ самых сексистских русских фильмов 2019 года

Очень много букв о том, как все плохо

Среднестатистическая россиянка в 2019 году — женщина около сорока. Большинство зрителей в кинотеатрах РФ — тоже женщины. Однако, на большом экране эту «среднюю россиянку» можно увидеть очень редко (один из недавних примеров — «Давай разведемся!» Анны Пармас). Подавляющее большинство режиссеров и продюсеров в нашей стране — мужчины, которые, не мудрствуя лукаво, снимают кино о мужчинах, мало интересуются женскими персонажами (опять-таки, одно из редких исключений — «Дылда» Кантемира Балагова) и чаще всего отводят им одну из стереотипных ролей: шлюха, недоступная для героя красавица или мать (иногда все три амплуа, как в самых дерзких фантазиях интернет-инцелов, совмещаются). Необходимость постоянно снимать кино о войне не помогают улучшить ситуацию. В индустрии, где женское является маргинальным и непрестижным, и режиссеры-женщины стараются присвоить «мужской взгляд», чтобы сойти за «своего» (целую галерею отталкивающих женских образов можно наблюдать в картине Оксаны Карас «Выше неба», которую вы наверняка не смотрели, а про «Верность» Нигины Сайфуллаевой поговорим отдельно). Если анализировать в комплексе все более-менее заметное российское кино 2019 года, то невозможно не разглядеть в нем животного страха перед женской субъектностью, желание затолкать эмансипацию обратно в тюбик. В этом году в отечественных фильмах женщинам вспарывали животы, били, вырезали органы, связывали и заставляли признаваться в любви к конвоирам, заставляли носить платок и повторять чужие реплики, похищали и держали в замкнутом пространстве, попутно обвиняя в распущенности. В общем, ситуация плохая, если не сказать патологическая — и вот несколько мыслей по отдельным фильмам.


«Т-34», реж. Алексей Сидоров

В самом кассовом российском фильме за этот год — всего одна героиня-женщина (Ирина Старшенбаум). Она ходит в платке, покорно слушает команды гестаповцев, влюбленно смотрит на фаллическое дуло танка, почти не произносит собственных реплик (переводит с немецкого), и на финальных титрах молча беременеет от героя Саши Петрова. Про тест Бехдель тут даже смешно говорить. Немногим лучше обстояли дела и предыдущем кассовом рекордсмене, выпущенным той же компанией ЦПШ и созданном примерно тем же составом продюсеров — в «Движении вверх» (там у одного из героев-баскетболистов была короткая романтическая связь с девушкой). То есть: два года подряд под новогодние праздники прокат в ручном режиме расчищали под проекты, в которых «наши» ловко «натягивают» то фашистов, то «пиндосов»; в которых спорт — это война, а война — это веселая игра, не предполагающая гибели участников; и в которых женщина — малозначительный предмет, в идеале подвергаемый показательным мучениям (немецкие концлагеря — популярнейшая тема в отечественном кино 2010-х; любовь наших кинематографистов к изображению жестокостей под видом «борьбы с фашистами» заслуживает отдельного исследования — или обследования). Неприятно и то, что ни опасный милитаризм, ни мизогиния таких картин (а это, разумеется, связанные вещи), остаются совершенно незамеченными отечественной критикой (за редким исключением). Они считываются, как абсолютная норма. «Спасибо авторам за то, что сделали высокобюджетный военный блокбастер, почти очистив его от пропагандистской и идеологической составляющей. Возможно, при его описании даже можно будет обойтись без слова «патриотический»» (Антон Долин). «В целом безобидный фильм о Великой Отечественной (и такое бывает)» (Егор Беликов). «»Т-34″ — просто виртуозный экшн. Не меньше, но и не больше». (Николай Корнацкий). «<…> Режиссер в одном из кадров «пишет» образ героини Старшенбаум как танковой мадонны. Светлой и возвышенной во всем аду войны. Ангела, к которому обращены слова: «Добро пожаловать в наш танк»» (Сусанна Альперина). Ну конечно, ребят. Зачем в стране, где большая часть зрителей в кинотеатрах — женщины, показывать женщину по-человечески (а не как «мадонну»), давать ей реплики, разрешать действовать самостоятельно — и тем более, зачем обсуждать недостатки репрезентации в своих рецензиях? Так ведь можно слишком быстро подойти к опасной границе, за которой женщины начнут догадываться, что родились на свет ради чего-то большего, а не только ради того, чтобы полировать дуло танка и рожать новое веселое мясо для новой веселой войны.


«Верность», реж. Нигина Сайфуллаева

Свою главную претензию к «Верности», несовершенствам которой мы, как известно, посвятили четыре текста, я смогла окончательно сформулировать после просмотра «Аванпоста» (о нем ниже). В этом фантастическом фильме одна из троих героинь-женщин, сыгранная Лукерьей Ильяшенко, выведена сексуальной хищницей, легко заводящей мужчин ради своих (в основном благородных) целей. Проблема и «Аванпоста», и «Верности» в том, что отчаянные поиски современной женщиной субъектности (мужское — дефолтное, женское — нишевое; мужчина — человек, женщина — жена человека; мужчина — субъект, женщина — объект) в русском кино осмысляются почти исключительно через категорию сексуального доминирования. Да, вот так незатейливо, почти как на зоне: отношения «субъект/объект» понимаются как отношения «актив/пассив». Проблема в том, что заставляя свою героиню whore around, авторы этих фильмов так и не выпускают ее за пределы территории, где она является сексуализированным — под мужским взглядом — предметом. Вся ее «субъектность» (а героиня Сайфуллаевой якобы ищет себя и исследует свое тело) — в соревнование с мужчинами за право иметь много партнеров и самостоятельно инициировать близость (то есть, примерять на себя стереотипно мужские качества). Мы не зря противопоставляем героиню-гинеколога у Сайфуллаевой и героиню-гинеколога у Анны Пармас в «Давай разведемся!»: о профессиональной состоятельности второй мы уже в первые пять минут узнаем в разы больше, чем о профессиональной состоятельности первой за весь фильм (кстати, фильм Пармас в итоге посмотрело больше зрителей). Проблема подобного подхода как в кино, так и в реальной жизни в том, что одна только сексуальная активность не способна подарить женщине субъектность; чтобы самореализоваться (в том числе и сексуально), надо сначала стать кем-то самостоятельным, кем-то отдельным от той области, где происходит соединение тела с другими телами, человека с другим человеком (если это не фильм, например, о болезненной зависимости, но «Верность» не об этом). Неудивительно, что картину Сайфуллаевой с таким восторгом приветствовала консервативная российская кинокритика: иллюзия обретения женщиной субъектности через секс и откровенные сцены, приятные мужскому взгляду, гораздо безопаснее, чем поиски в кино и реальности подлинной женской автономности, подлинно человеческого в женщине (при которой еще не факт, что она захочет перед вами раздеваться, с таким-то отношением).


«Аванпост», реж. Егор Баранов

Фантастический фильм о захвате земли инопланетянами провалился в прокате и почти не заинтересовал критиков, но в качестве проекции коллективного бессознательного (московских кинематографистов) он удался. Во-первых, после фатального мирового блэкаута освещенной и обитаемой остается только Европейская часть России, на которой выжившие защищаются от подступающей тьмы (да, вот так в нашем кино изображаются отношения с остальным миром). Во-вторых, представления сценариста фильма Ильи Куликова о женщинах и женском с одной стороны очень типичны для сексистского общества, с другой — даже какие-то слишком выпуклые. Про сексуально-активную героиню Лукерьи Ильяшенко сказано выше. Вторая героиня, высокопоставленная офицерка в исполнении Ксении Кутеповой, тоже в своем роде «доминатрикс», но без сексуального раскрепощения — чисто механическая дань воображаемому «феминизму», карго-оммаж американскому жанровому кино. Третья девушка — журналистка, сыгранная Светланой Ивановой, отвечает за женскую «виктимность» и ведет себя «виктимно» и даже в чем-то жалко. Ее монолог после изнасилования героем Петра Федорова («понятно, почему меня изнасиловали, меня и первый парень бил, психолог сказал, что это потому что я виктимная, и всегда сама ищу насильника») — настоящее палево, образец нормализованного виктимблейминга. Такое ощущение, что сценарист прочитал где-то, что голливудское фантастическое кино интересно работает с коллективными страхами и глубинами человеческой психики, и лениво кликнул по паре первых ссылок в «Яндексе» (справедливости ради, не менее примитивно изображен и страх перед доминирующим отцом у персонажа Алексея Чадова). Очень неприятно смотреть фильм, сделанный по мотивам самых диких психологических стереотипов. (Фильм вы вряд ли будете смотреть, но уже в трейлере Светлана Иванова мелькает молча, у нее закрыта то половина лица, то глаза; реплика есть только у Ильяшенко , и она говорит о том, как может быть полезна партнеру; а голос Кутеповой звучит лишь за кадром — лица мужчин в нарезке мы видим больше 15 раз).


«Полицейский с Рублевки. Новогодний беспредел 2», реж. Илья Куликов

В ноябре 2019 в Сочи покончила собой 23-летняя полицейская. Незадолго до самоубийства ее коллеги заключили пари, кто станет первым мужчиной, с которым она займется сексом. Одному из спорщиков удалось подняться с девушкой в номер гостиницы, где произошел травматичный половой акт (или, по версии родственников, — изнасилование), затем госпитализация пострадавшей, ее выписка, а вслед за тем — травля со стороны сослуживцев. Ужасная трагедия совсем молодой женщины. Для Ильи Куликова (торжественно назначаю его победителем в номинациях «Главный сексист года» и «Главный нормализатор насилия года») подобный сюжет стал поводом для комедии. В очередной новогодней серии «Полицейского» герои заключают «оперское пари»: кто из них в новогоднюю ночь сможет «присунуть» Кристине — бывшей секс-работнице, поступившей на полицейскую службу. Фильм начинается с того, что герой Сергея Бурунова (звезда многочисленных кинофильмов и ролика про «гея не передержке»), просыпается в кровати с женой и, обнаружив у нее в руках перцовый баллончик, спрашивает: «Откуда у нас в кровати насильник? Ну ладно тебе, напрыгнул пару раз — я люблю внезапность!». Вероятно, имеется ввиду та самая «внезапность» или «спонтанность», о которой говорят те, кто считает, что концепция согласия «убила всю романтику». В финале фильма, помучив друг друга и Кристину, герои встречают старого опера, живущего в лесу — он, не разобравшись, берет в заложники одного из полицейских и «по привычке» делает ему «пару слоников»; все заливисто хохочут (по опросам, каждый третий конфликт российских граждан с представителями «органов» заканчивается применением силы, в основном с целью запугивания и получения нужных показаний). Тех, кто нервно реагирует на шутки, нормализирующие сексуальное, бытовое и полицейское насилие (а «Новогодний беспредел 2» состоит из них целиком), обычно обвиняют в отсутствии чувства юмора, хотя в целом интуитивно понятно, что хороший юмор бьет снизу вверх, а шутки сверху вниз (шутки насильника над жертвой, сильного над слабым) — это не юмор, а продолжение насилия. Когда взрослые, наделенные авторитетом и синими галочками, преподающие в школах и университетах, мужчины шутят в фейсбуке о сексе с 13-летними девочками, хочется как минимум услышать в большой аудитории ответные шутки 13-летних девочек над этими заслуженными деятелями интеллектуальной сцены.

Тут мне, конечно, скажут, что «это просто комедия», «это такой сюжет», но давайте посмотрим, что за сюжеты и что за героев из года в год наша киноиндустрия предлагает зрителям поближе к новогодним праздникам, предварительно расчистив кинотеатры от иностранных конкурентов. Анимационная франшиза про «богатырей» (от студии Константина Бронзита, считающего, что изображение женщины на рисунке всегда имеет сексуальный подтекст). Франшиза «Елки», в центре которой — многолетняя дружба двух мужчин 30+ (но «Елки» хотя бы были добрыми). «Викинг» — про князя Владимира, который в соответствии с требованиями своей эпохи дерется в грязи и насилует симпатичную ему женщину. «Движение вверх» — фильм про мужскую баскетбольную команду. «Т-34» — фильм про четырех танкистов и собаку зачеркнуто «мадонну». «Полицейский с Рублевки» — фильм про попытки соблазнения полицейскими коллеги на спор. Женщинам в этом раскладе, вероятно, полагается молча смотреть из зала на мужчин, умиляться, платить за билеты и приводить на фильм детей (прокатный рейтинг картины Куликова с новогодними шутками про изнасилование и пытки в противогазе — 12+). Правильно, пусть девочки привыкают к тому, что замуж надо выходить с перцовым баллончиком, а мальчики — к тому, что их будут пытать в полиции. Судя по тому, что уже в первый день проката на фильм пришло 250 тыс человек (прокат даже не пришлось расчищать, победа в честной конкурентной борьбе), вряд ли сбудутся надежды на то, что без Александра Петрова новая серия «Полицейского с Рублевки» провалится в прокате, и франшиза умрет, открыв дорогу чему-нибудь менее патологическому.

Реклама банка, в которой Сергей Бурунов олицетворяет «среднестатистического россиянина», а девушки — несбыточную мечту «среднестатистического россиянина»
%d такие блоггеры, как: