Кино

Аньес Варда. Первые 90 лет

В прокат выходит ее последний фильм, но мы не хотим с ней прощаться

В ограниченных прокат выходит «Варда глазами Аньес» — прощальный документальный фильм Аньес Варда, которая умерла 29 марта 2019 года, и с которой совершенно не хочется расставаться. Почему в мире, одержимом молодостью и красотой, мы не можем оторвать глаз от «маленькой пухленькой старушки» (как она сама называла себя в «Пляжах Аньес»)?

Аньес Варда прожила девяносто лет, стала матерью двоих детей и бабушкой пятерых внуков, создала киностудию, сняла около пятидесяти игровых, документальных и короткометражных фильмов, успела побыть профессиональным фотографом и современным художником, путешествовала везде — от Кубы до Китая, была замужем за создателем «Шербурских зонтиков» Жаком Деми, дружила с рыбаками, пастухами, писателями, Годаром и Джимом Моррисоном, в последние годы прославилась как икона стиля и на однажды на Каннском фестивале фотобомбнула мое селфи. После выхода и «оскаровской» номинации ее фильма «Лица, деревни» (2017), сделанного совместно с уличным художником JR, критик сайта MUBI написал, что Аньес превратилась в глобальный мем: добрая старушка, которая носит цветастые платья Gucci, обожает людей и кошек, коллекционирует картофель в форме сердца и сама иногда появляется на публике в костюме картошки. Варда охотно заигрывала с этим восприятием себя как мультипликационного персонажа — возможно, подходя к столетнему рубежу, она просто устала быть серьезной. Но так было не всегда.

Аньес Варда и ее инсталляция для Венецианской Биеннале Potatutopia (2003)

В 1971-м году году Варда подписала манифест, в котором 343 французских женщин признавались, что делали нелегальный аборт (его называли «Манифестом шлюх») и, будучи глубоко беременной, принимала участие в демонстрациях с требованием официально разрешить прерывание беременности. «Я пыталась быть веселой феминисткой, — говорит она в «Пляжах Аньес» (2008), — Но меня переполнял гнев». В конце 1960-х сорвался ее контракт с крупной голливудской студией, потому что она шлепнула по руке продюсера, ущипнувшего ее за щеку. Тему женской солидарности и нелегальных абортов Варда поднимет в картине «Одна поет, другая нет» (1976), снятой за тридцать лет до вручения Золотой пальмовой ветви фильму Кристиана Мунджиу «4 месяца, 3 недели и 2 дня».

Ее самую известную работу — «Клео от 5 до 7» (1962) — обычно пересказывают, как «два часа из жизни молодой певицы, которая понимает, что у нее рак, и ждет финального медицинского заключения». Но предсмертное путешествие совершает и другой персонаж — военный, с которым Клео случайно знакомится в парке (его сыграл Антуан Бурсейе, отец Розали, старшего ребенка Варда); сегодня мы редко вспоминаем о том, что легкие как перышко, фильмы французских шестидесятых, пропитаны ужасом колониальной войны в Алжире. 

Многолетний спутник Аньес — Жак Деми, отец ее сына Матье, умер в 1990 году от осложнений, связанных с ВИЧ-инфекцией. Варда рассказала об этом только двадцать лет спустя в «Пляжах Аньес», он сам отказывался публично заявлять о своем диагнозе. Прощанием с ним стал фильм «Жако из Нанта» (1991), поставленный Варда по мотивам мемуаров мужа, по мотивам его фильмов и по мотивам его собственного умирающего тела, фрагменты которого возникают на сверхкрупных планах. Желание заговорить о том, что интересовало всех, но оставалось страшным табу — о раке, стало отправной точкой для создания «Клео от 5 до 7»; СПИД и стигматизация ВИЧ-позитивных людей звучит лейтмотивом в «Мастере кунг-фу» (1987), фильме, который поднимает еще одну табуированную тему: влюбленность взрослой женщины в подростка. Ее сыграла Джейн Биркин; его, выглядящего даже младше своих четырнадцати лет, но уже усвоившего схему поведения заправского мачо, Матье Деми. Тема, которая для Сьюзан Зонтаг стала поводом для двух философских эссе («Болезнь как метафора», «СПИД и его метафоры»), для Варда становится поводом обнять родных и сделать фильм.

Матье Деми и Джейн Биркин в «Мастере кунг-фу» (1987)

Инсталляция «Картофельная утопия» (Рotatutopia), в рамках которой Варда позировала в костюме картошки, была частью ее многолетней рефлексии по поводу переработки. Переработки всего — реальной жизни в кинематографическое изображение, личного опыта в искусство, собственных друзей и детей в актеров, мусора во что-то полезное, выброшенных продуктов в еду для нуждающихся, выброшенных вещей в детали интерьера. В 2000 году она сняла документальный фильм «Собиратели и собирательница», отталкиваясь от знаменитой картины Жана-Франсуа Милле «Сборщицы колосьев». На ней женщины подбирают зерна после окончания основной жатвы — занятие, которым не занимались мужчины, и которое позволяло не оставлять на поле ничего лишнего. Возможно, когда позади много прожитых лет, мысль о том, сколько за тобой мусора, может вызывать беспокойство, а идея ресайклинга вселяет оптимизм. Свои ранние фильмы Варда, размотав пленку, в 2013-м году превратила в материал для «кинохижины» — инсталляции в Музее искусства Лос-Анжелеса.

В 1857-м году «Сборщицы колосьев» Милле потрясли французское искусство, обратившись к теме, которая прежде считалась слишком низкой, слишком обыденной — так же и неореализм, и новая волна сто лет спустя переизобрели кино, введя в него документальную реальность городской и сельской жизни. Первый фильм Варда «Пуэнт-Курт» (1955) критики сближают с традицией итальянского неореализма, потому что любовная линия молодой пары вписана здесь в жизнь средиземноморских рыбаков, играющих самих себя. «Клео от 5 до 7» считается женским вкладом во французскую новую волну. Но все эти ярлыки и штампы расставляют флажки на маршруте, который уводит прочь от человека и художницы по имени Аньес Варда.

Неореализм — не течение в искусстве, а дыхание послевоенного мира, и это дыхание услышала юная женщина-фотограф, которой в середине 1950-х вдруг захотелось добавить к изображению слова; границ между документальным и игровым для нее никогда не существовало. У La Nouvelle Vague нет и не может быть женского лица (и нет других женщин, кроме Аньес, чье имя ассоциировали бы с этим течением) — хотя бы потому что, по наблюдению историка кино Женевьев Селлье, важнейшей характеристикой этих снятых мужчинами фильмов стало изображение «современной», то есть скандализированной, сексуализированной и объективированной женщины, мало напоминающей устаревшую модификацию «жена и мать». Варда совпала во времени с режиссерами новой волны и дружила с ними (Годар снялся во вставной короткометражке для «Клео»), но вряд ли входила в «волну» и вряд ли со своими «женскими» фильмами вызывала равный интерес (на каннской премьере «Клео» все кино- и фотокамеры были обращены на исполнительницу главной роли Корин Маршан, но никто не обращал внимание на режиссерку; поведение фотографов менялось, когда на дорожке появлялись Годар или Трюффо).

Анна Карина и Годар во вставной короткометражке из «Клео от 5 до 7» (1962)

Но даже в тени своих сверстников-мужчин, Аньес Варда прожила, вероятно, самую долгую и счастливую творческую жизнь, которая выпадала на долю художнице в мировой истории. В финале картины «Лица, деревни» они с JR едут в Швейцарию, навестить Годара, связь с которым оборвалась много лет назад — но Годар не выходит к гостям, оставив им лишь туманную записку на двери, отсылающую к далеким годам их совместного прошлого и его великой славы.

Проведя последний отрезок своей жизни на ярком свету, превратив саму себя в глобальный мем, Варда оказалась уникальным примером современного автора с семидесятилетним опытом жизни в искусстве. Уникальным и очень нужным сегодня образцом пожилого человека, не потерявшего ни чувства юмора, ни интереса к жизни, ни симпатии к людям. Снятые ею фильмы сегодня ждут своего часа, как зерна, лежащие на земле после окончания основной жатвы.

Читайте также: «Три фильма Аньес Варда, с которых стоит начать»


%d такие блоггеры, как: