Индустрия Кино

Как Китай воюет со своими кинематографистами, а выгоду получает Голливуд

Массовая уборка перед 70-летием КНР могла бы стать мощным ударом по прокату иностранного кино, но вместо этого затронула местный кинопром

Феликс Зилич рассказывает об обстановке в китайском кинопроме и объясняет, почему экономический конфликт между США и Китаем сейчас играет на руку американцам.

Торговая война между Штатами и Китаем началась в марте 2018 года, когда в рамках программы по восстановлению национального тяжпрома президент Дональд Трамп впервые объявил о повышении тарифов на импорт китайской стали. Спустя всего несколько недель Поднебесная ответила аналогичными мерами. Под налоговым катком оказались американские экспортные товары на сумму в 50 млрд долларов. И это был только первый обмен ударами. Следующие полгода две страны увлеченно повышали ставки, будто специально пытаясь спровоцировать партнера на любые крайние меры.

Голливуд наблюдал за происходящим с легким испугом. За предыдущий год голливудские мейджоры оказались связаны с китайскими прокатчиками слишком тесно. Рынок Поднебесной уже стал на этот момент самым крупным иностранным рынком для американской кинопродукции, а запущенные в производство проекты, многие из которых предполагали дальнейшее развитие потенциальных франшиз, могли без поддержки китайского зрителя оказаться для Голливуда настоящей катастрофой. В декабре стало понятно, что ставки повысились. Об этом почти кричали новые цифры. Прокат США и Канады принес в 2018 году 11,9 млрд долларов, а одного лишь Китая — 9 млрд. При этом сборы голливудского кино в иностранном секторе китайского кинорынка составляли примерно 85-90%.

«Хоббс и Шоу» собрали только в Китае 208 млн долларов

Ликвидировать этот почти беспроблемный доход одним росчерком пера совсем несложно. Квота на иностранные фильмы в Китае составила в 2018 году 42 наименования. Достаточно выкинуть из этой квоты на основании «извините, мест нет» два-три блокбастера, и Disney не досчитается полумиллиарда. Впрочем, китайские кинотеатры тоже. Если от китайских картин они получают максимум 50% сборов, то от голливудских — 60-75%. При идеальном раскладе. Ситуация откровенно патовая, но с политическими решениями Пекина спорить не принято. Особенно в 2019 году. Дело в том, что в 2019-м главным источником проблем для Пекина стали вовсе не Штаты, а Гонконг, Тайвань… и отечественный китайский кинематограф.

Нет, ситуация со Штатами не стала проще, она стала понятнее. В мае затянувшиеся переговоры о тарифах наконец превратились в открытую экономическую войну. Трамп забанил ворох китайских компаний и обвинил Поднебесную в попытке обрушить доллар, Китай в ответ обвинил Штаты в разжигании гонконгских беспорядков. Противники разошлись по стратегическим углам и начали готовиться к худшему. Но лучше вернемся обратно к кино.

Современный китайский кинематограф родился, наверное, лет пять назад. И это была не обычная смена поколений, а фактически полноценный ребут. Актеров и режиссеров, которые были звездами до 2010 года и все еще представляют серьезный коммерческий вес, можно сосчитать в Поднебесной буквально по пальцам. Весь современный китайский кинематограф — непоротое поколение, привыкшее к жирной жизни, свободе и большим деньгам. Поколение, которое еще нужно воспитывать и воспитывать. Воспитывать их Пекин начал года три назад. Сначала мягко, ударами по шапке. Первыми посадили наркоманов. Потом посыпались алкоголики. Их гнали из профессии, осуждали всем миром. В прошлом году в профессии серьезно процедили неверных мужей и жён. В этом году под ударом оказались уже курящие в публичных местах. Молодежь, будучи замечена в кафе с сигаретой, сразу лишалась контрактов. Звезды постарше сохраняли уважение и статус, но только публично покаявшись. И это были только цветочки.

Прошлым летом Пекин сказал, что быть звездой и лидером мнений сложно. Даже если ты — человек безупречной репутации с идеальным рейтингом социальной ответственности, этого еще недостаточно. Простые работяги, вкалывающие на заводах и в поле, такие же китайцы как и вы, не должны ощущать классовую несправедливость, узнавая о гонорарах киноактёров или певцов. Заявив это, Пекин начал налоговую реформу для знаменитостей. Основные пункты: теперь звезды отдают государству 70-80 процентов собственных доходов; гонорар селебрити не должен превышать половину от общей суммы гонораров всей съемочной команды. Через пару месяцев после введения этой реформы несколько десятков киностудий и производственных компаний с прискорбием объявили о банкротстве.

Потом начались аресты. Вдруг выяснилось, что фантастические гонорары — лишь самая вершина айсберга. Подлинные суммы можно было обнаружить только в контрактах черной бухгалтерии. Самым крупным скандалом подобного уклонения от налогов стал кейс актрисы Фань Бинбин, которая за небольшую роль в военном фильме «Бомбардировка» с участием Брюса Уиллиса получала по официальным документам 8 млн долларов, а по неофициальным больше 20 млн. Актриса на целый год исчезла из публичной жизни. Где была — в камере или в заграничной ссылке — до сих пор неизвестно. Спустя год после скандала Фань вернулась в инстаграм. Известно, что теперь она должна государству 129 (!) млн долларов, которые теперь будет отрабатывать как настоящий оперативник Отряда Самоубийц. Например, в данный момент 38-летняя актриса утверждена на роль в шпионском боевике с участием Джессики Честейн и Пенелопы Крус. Жизнь постепенно налаживается.

Фань Бинбин в фильме «Небесный охотник» (2017)

Еще более скандальным и громким оказалась история режиссера Фэн Сяогана. Живой классик, самый коммерчески успешный режиссер современного Китая, был обвинен в том, что утаил от государства около 230 млн долларов. На каком этапе находится расследование по его делу — неизвестно. Китайское правосудие не любит публичности. Фэн, разумеется, попытался выкрутиться, преданно запустив в производство блокбастер про кормчего Мао, но это не помогло (кино про Мао в результате сняли другие режиссеры). Все его проекты оказались заморожены. Роль Фэна в фильме Цзя Чжанкэ «Пепел — самый чистый белый» из прокатной версии была вырезана. Неделю назад стало известно, что дистрибуцией его новой картины, которая больше года лежит на полке, займется гонконгская компания, а это в данной политической обстановке словно заявка на эмиграцию.

Еще один ракурс. Зимой 2019 года Пекин заявил, что увлечение современного зрителя историями о дворцовых интригах порочно и не соответствует классовой идентификации. Все костюмные проекты были мгновенно заморожены. Самый дорогой китайский сериал с бюджетом в 80 млн долларов «Новоландия: Флаг орла», азиатский ответ «Игре Престолов», был снят из эфира за несколько часов до премьеры пилотной серии. Также были заморожены несколько костюмных проектов, связанных с именем другого живого классика Чжана Имоу. В итоге он сейчас снимает кино про милицию.

«Новоландия: Флаг орла» (2019)

Надо напомнить, что предыдущий фильм Чжана «Одна секунда», который был заявлен в этом году в программе Берлинале, так и не был нигде показан. Его сняли с фестиваля «по техническим причинам». Официальной даты премьеры картины в широком прокате не было и нет. Оказалось, это самая первая ласточка. В течение всего 2019-го даже допущенные к западным фестивалям китайские картины регулярно «не доезжали» до зрителей. Впрочем, не только фестивальные. Самый дорогой китайский блокбастер 2019-го «Восемьсот» с бюджетом в 80 млн долларов был снят с проката за неделю до премьеры. Неофициальное объяснение: в фильме про события 1949 года соперники-гоминьдановцы показаны уж слишком положительными. По этой же причине из летнего проката убрали и фильм Сюй Хаофэна «Скрытый клинок», впервые показанный на фестивале в Торонто еще в далеком 2017 году.

Политические нюансы, заслуживающие запрета, находят даже в самых безобидных картинах. Например, летом из проката была снята драмеди «Великая мечта», рассказывающая про студентов, которые решили помочь умирающему другу с исполнением его последнего желания — лишения девственности. Почему фильм запретили? Из-за названия. Прилагательное «великий» в 2019 году может относиться только к Партии. Надо признать, что фильм переименовали в «Последнее желание» и неделю назад все же выпустили. Он, кстати, провалился.

Подведем итоги. Китайский кинематограф в 2019 году переживает воистину тектонические сдвиги. Под ножницами Министерства Пропаганды его плющит, колбасит, лихорадит. Идолы падают, звезды гаснут, карьеры рушатся. Мы даже не говорим про присущий любому кинопроцессу естественный отбор. Достаточно вспомнить эпический провал фильма «Асура» в июле 2018 года. Фэнтези с бюджетом в 115 млн долларов вышло в широкий прокат в пятницу, с треском провалилось, получило крайне негативную прессу, а в понедельник прокатчики убрали его со всех экранов. На студии сказали, что переделают и выпустят еще раз, но спустя полтора года воз и ныне там. Точнее, десятки таких возов. Достаточно сказать, что летом 2018 года в китайский прокат было выпущено 137 фильмов, а летом 2019 года — только 68.

Почему Пекин второй год крутит китайский кинематограф словно бумажное оригами? Потому что 1 октября 2019 года Китайская Народная Республика отмечает собственное 70-летие. Масштабный, беспрецедентный триумф. Любое потенциальное возмущение в информационном поле испортит праздник, поэтому бюрократический аппарат из последних сил пытается «закончить домашнюю уборку перед Новым Годом». Чинит трубы, убирает мусор. И делается это далеко не в первый раз. Раз в год, за несколько недель до старта ежегодного съезда партии, из китайского кинопроката всегда убираются сомнительные проекты. По сути — ничего нового, но праздник на этот раз куда более глобальный, серьезнее Чемпионата мира по футболу, поэтому и принимаемые меры тоже монументальны даже на базовом уровне.

Фрагмент постера фильма «Председатель Мао в 1949 году» (2019)

Кто от этого выигрывает в краткосрочной перспективе? Догадаться несложно — голливудский кинематограф. Он в этом сезоне работает за двоих. Работает преданно, заискивающе, с инициативой. Например, совсем недавно, пару месяцев назад, в западном интернете отгремел маленький скандал, связанный с сиквелом фильма «Лучший стрелок». Скандал вокруг классической куртки героя Тома Круза, с которой внезапно исчез патч с флагами Тайваня и Японии. Патч для героя очень значимый. Говорящий о том, что его бывший владелец в 1962-63 гг участвовал в дальневосточной операции крейсера Galveston на территории Японии, Окинавы и Тайваня. Сиквел, снятый на деньги китайского мегакорпа Tencent, демонстрирует новый патч, рассказывающий уже про индийскую морскую кампанию 1985-1986 гг. Мелочь, но символичная.

Стоит ли овчинка подобной выделки? Разумеется, стоит. Прошедшим летом «Мстители: Финал» собрали в Китае 614 млн долларов (для сравнения, в Штатах — 850 млн). Ради таких денег любой продюсер способен на что-угодно. Еще 97 млн заработал «Король Лев», Другие 97 млн — второй «Человек-паук», «Хоббс и Шоу» подняли в Китае 208 млн долларов (в Штатах — лишь 157 млн). Есть ли в этом повод для радости? Washington Post сообщает, что нет. Голливуд прекрасно осознает, что оказался заложником крайне нестабильной ситуации. Когда в минувшем июне Вашингтон запустил очередной этап торговой войны и начал составлять расстрельные списки китайских компаний, многие голливудские продюсеры были уверены: песенка спета и индустрия работает на грани полного шатдауна. Любой неверный шаг — и китайская администрация перекрывает прокатный вентиль.

Вопрос не в том, когда это произойдет, а скорее — насколько сильно она его перекроет. В том, что на все сто процентов уверенности нет. Китайцам тоже нужен контент, и только Голливуд может предоставить его во всем разнообразии. На данный момент Штаты и Великобритания делают около 700 кинорелизов в год, Китай — около 300-400. Есть из чего выбрать даже на самый ангажированный пропагандой вкус.

Правы ли голливудские оптимисты — будет ясно через неделю-другую, когда праздничные парады отгремят и китайские функционеры, возможно, наконец расслабятся.

%d такие блоггеры, как: