Кино

Смерть Сталина

Репортаж Сергея Лозницы из 1953-го года (или из будущего)

Режиссер Сергей Лозница продолжает серию документальных проектов, которые в новом контексте актуализируют пласты архивной хроники и запечатленных на ней событий. После «События» (2015) — об августе 1991-го года в Ленинграде — и «Процесса» (2018) — о показательном суде над «врагами народа», он представил на фестивале в Венеции «Государственные похороны», основанные на материале, отснятом в дни похорон Иосифа Сталина.

В архивной документалистике Сергей Лозница делает то, что Гаспар Ноэ только что сделал с материалом собственного игрового фильма — заново монтирует, смещает акценты, создавая новое произведение. «Государственные похороны» — recut хроники, которая снималась в разных городах СССР (и в первую очередь, в Москве), в марте 1953-го года для фильма «Великое прощание» (в нее ни в каком виде не попала давка, унесшая жизни нескольких десятков человек — погребальная жертва мертвому вождю, но можно видеть военные грузовики на Трубной, которые отчасти стали причиной трагедии). Картина в итоге не вышла на экраны и пролежала на полке до перестроечных времен, потому что развенчание «культа личности» было задумано преемниками и начало осуществляться без промедления.

Страница из комикса Фабьена Нури и Тьерри Робена

Лозница не читал комикса, по которому поставлена комедия Армандо Ианнуччи «Смерть Сталина». Но его авторы Нури Фабьен и Робен Тьерри, очевидно, были знакомы с хроникой — и страница, на которой у гроба вождя, наряду с партийной верхушкой, дежурят православные иерархи, оказывается не вымыслом французских авторов, а документально подтвержденным фактом. Сходство ключевых «провожающих» — Хрущев, Берия, Маленков, Молотов, физически и морально разрушенный Василий Сталин — со своими карикатурными версиями из комикса поражает; в некотором смысле лица руководителей в хронике выглядят еще более гротескно, чем их аватары на бумаге (в качестве бонуса у Лозницы мелькнет молодой Чаушеску — будущий диктатор, прощание с которым пройдет совсем иначе). И резкий контраст с жутковатыми первыми лицами в фильме представляют лица обычных людей, идущих мимо гроба и внимающих репродукторам в своих городах.

«Государственные похороны» (2019)

Одним из основных героев фильмов Лозницы всегда является язык, что создает определенные сложности для показа на международных фестивалях. В его «Майдане» (2014), где камера неподвижно стояла среди собравшихся в центре Киева революционно настроенных масс, одной из главных интриг было переключения между украинским и русским языком — сюжет, непередаваемый английскими, французскими, итальянскими титрами (как не передают они и языковой пласт магазинных вывесок и лозунгов про «происки поджигателей», мелькающих в кадре в «Государственных похоронах»). В «Донбассе» (2018), в котором актеры воспроизводят фрагменты реально существующих роликов, изготовленных пропагандой или выложенных пользователями на YouTube, на сцену выходит язык-монстр, мутант, состоящий из советских штампов, блатной фени, суржика, не предназначенный для описания обыденной жизни с ее маленькими радостями, служащий для манипуляции и эмоциональной возгонки. 

В «Государственных похоронах», как и в «Процессе», Лозница создает собственный саундтрек из имеющихся аудиодорожек и заново синхронизирует их с видео, очевидно получая удовольствие от всех этих зачитанных скорбным голосом последовательностей: «букет из живых тюльпанов перевитых ветками саксуала, венок из нержавеющей стали, бронзы и латуни». Алексей Юрчак в своей книге о последнем советском поколении «Это было навсегда, пока не кончилось» много пишет о Сталине, как о хозяине дискурса и языка, который занимался языкознанием и лично контролировал языковые нормы: «Роль Сталина как господствующей фигуры (master) идеологического дискурса, имеющей уникальный доступ к внешней объективной истине, способствовала появлению тех феноменов, которые стали визитной карточкой его режима, включая огромную политическую власть, сосредоточенную в одних руках, культ личности, персональную вовлеченность Сталина в редактирование всевозможных высказываний и текстов — не только текстов и выступлений политического руководства страны, но и научных статей, художественной литературы, кинофильмов, музыкальных сочинений, а также бесконечных кампаний чисток в рядах партии и, наконец, Большого террора, приведшего к гибели миллионов людей». К концу существования Советского Союза, замечает Юрчак, сталинский языковой канон утратил реальное содержание, но так и не был демонтирован, поскольку система до самого своего конца не могла отважиться на отказ от гайдлайнов, заданных уже мертвым вождем. 

Эту привычку к сохранению и умножению инструкций и норм, которые не соотносятся с действительностью и которые невозможно ни переписать, ни соблюсти, унаследованы сегодняшней Россией от предшествующего государства. Но язык, который звучит в «Государственных похоронах» — мертвый язык несуществующей империи, и его надо услышать с экрана еще раз, чтобы убедиться в том, насколько он мертв.

Мир, в котором происходят похороны Сталина — это вчерашний мир пустых городов, отсутствующих дорог и зиккуратов, в котором маленькие дети приносят к центральному идолу горшки с фикусами, а дома на центральных улицах стоят с окнами, заколоченными фанерой. Инстинктивные попытки вернуться в этот мир сегодня приходится заворачивать в новые фантики, но, глядя на экран, начинаешь думать, что широкие тротуары московских улиц, которые сегодня воспроизводит мэр Сергей Собянин, на самом деле нужны для того, чтобы стоять на них в очереди к гробу вождя.

Сталин умер в марте 1953-го года, но созданное им государство просуществовало еще почти сорок лет. Сегодня мы живем в новой стране, но во время просмотра фильма Лозницы, невозможно не думать о том, каким будет ее конец и какие кадры запечатлеют на похоронах хроникеры будущего.

Фильм включен в документальную программу фестиваля «Артдокфест», показы которого состоятся в Риге (в конце октября), Москве и Санкт-Петербурге (в начале декабря).

%d такие блоггеры, как: