Книги

Эскапизм не порок

Хватит оправдываться за то, что вы любите комиксы

Говоря о том, что читать комиксы нормально, мы забываем подчеркнуть, что нормально вообще любить любое «несерьезное» искусство. Как бы высоколобые критики не пытались убедить нас в том, что искусство становясь массовым, перестает быть искусством, нет ничего более массового и узнаваемого «Моны Лизы». А Сикстинская капелла и вовсе выглядит как разворот комикса. Что, конечно, не умаляет их ценности для человечества.  

В детстве моими любимыми книгами были «Мифы Древней Греции» Н.А. Куна и комиксы Η ΜΑΧΗ ΤΩΝ ΠΛΑΝΗΤΩΝ («Битва планет»), которые по моей просьбе (надеюсь, не очень громкой) скупали пачками родители в Греции, в конце 1970-х – начале 1980-х. Отец помогал монтировать советскую турбину в богом забытом греческом городе, пока я читала истории о приключениях пятерки героев в плащах и шлемах. Это потом стало понятно, что Battle of the Planets – американская версия японского аниме Gatchaman, но тогда я обожала приключения этой разношерстной команды и даже сносно говорила по-гречески. Возвращение в СССР стало мощным разочарованием: Η ΜΑΧΗ ΤΩΝ ΠΛΑΝΗΤΩΝ здесь не выходили, да и вообще комиксов никто не выпускал. Были журналы для детей – «Веселые картинки» и «Мурзилка», но ничего похожего на «Битву планет» здесь не было.

Обложки комиксов «Битва планет» на греческом языке

Школа очень быстро отучила меня мечтать о космосе: на смену злодею Золтару  пришли барыни одного Островского и конноармейцы другого Островского. Было скучно. Я приезжала к бабушке на Урал, и таскала из ее огромной библиотеки книжки Артура Конан Дойла и Фенимора Купера. Когда хочешь сбежать от унылой реальности, нет ничего лучше эскапизма в интересные тебе книги и кино. Комиксы сочетали в себе оба этих мира, они были как будто раскадровками еще не снятого фильма. Поэтому, когда я начала ездить за границу, то возвращалась с парой-тройкой типибишек (сокращение от trade paper back, TPB – когда несколько выпусков комиксов объединяют под мягкой обложкой). Когда я встретилась со своим будущим мужем, мы начали вывозить комиксы килограммами. На границе иногда спрашивали «зачем вам это? Для детей?» «Для детей, конечно», — говорила я, надеясь, что таможенникам не попадется обложка Animal Man Джеффа Лемира. Кстати, этот эпизод был не так уж и давно – года четыре назад.

До сих пор среди многих людей в России бытует мнение, что комиксы это для детей. Но с таким же успехом можно сказать, что литература это для детей, показав на стенд с детскими книгами. Кино тоже для детей, если не смотреть дальше «Белоснежки» и «Тачек». Человек, который так говорит, к сожалению, понятия не имеет о предмете высказывания. Я могу понять фразу «комиксы это не мое» или слова «не могу читать комиксы». Генеральный директор издательства «Бумкнига» Дмитрий Яковлев говорит: «Когда люди вырастают, они забывают, что читали в детстве комиксы и считают, что это детское чтение. Комиксы вообще сложно начать читать, будучи взрослым человеком – это определенный навык. И если ты в детстве их не читал, то в 40 лет врубиться сложно. Люди читают отдельно текст и отдельно воспринимают картинки. Не работает заполнение пустого пространства, которое существует между кадрами». У меня есть знакомые, которые признаются, что не умеют читать комиксы. Но это как смотреть кино с субтитрами – помогает практика, стоит только захотеть, что гораздо сложнее.

Дмитрий Яковлев, директор издательства «Бумкнига»

Мне бы очень хотелось привести цитату Достоевского о важности чтения комиксов, но, к сожалению, он не дожил до времени Супермена и Капитана Америка. Я бы написала, что думает Толстой о комиксах, но я не нашла его мыслей о журнале The Glasgow Looking Glass, в котором еще до его рождения, в 1825 году был опубликован первый комикс-стрип. Конечно, эти господа прибавили бы веса в дискуссию о комиксах, ведь, как научила меня жизнь, аргументы неплохо подкреплять цитатами великих. История моего пребывания в интернете учит, что любые атаки на комиксы следует отражать, потряхивая томиками Арта Шпигельмана и Алана Мура и твердя заклинание «графический роман». Точно так же любители фантастики вынуждены аргументировать свою любовь к жанру романами Маргарет Этвуд, которая написала трилогию «Безумного Адама», чтобы говорить «вот, тут у нас тоже серьезная литература».

Мне казалось, что больше не надо сдувать пыль с «Мауса» и «Хранителей», чтобы доказывать крутость комикса как вида литературы. Но на днях нечто подобное снова сделали в «Афише», и я поняла, что мы до сих пор находимся на той стадии, когда признаваться в любви к комиксам про Бэтмена и Тора – дурной вкус. Отчасти я понимаю, почему так происходит: супергероика как жанр сериализирована настолько, что любой новичок теряется, когда решает попробовать «что-нибудь почитать». Это не так просто. Серий много, герои умирают и воскресают, регулярно происходят ретконы, и порой уследить за перипетиями судеб супергероев действительно непросто. Но многие просто считают супергероев тупыми. С этими спорить невозможно – куда проще заставить подстричься Алана Мура.

Embed from Getty Images
Алан Мур. Мне иногда кажется, что любовь к Муру в России заложена на генетическом уровне — он слишком похож на Толстого.

Почему супергерои стали так популярны? Отвечает мой любимый автор комиксов Грант Моррисон в книге Supergods: «С одной стороны, все просто. Однажды кто-то понял, что с супергероями, как и с шимпанзе, все гораздо веселее. Скучное чаепитие? Парочка шимпанзе превратит его во впечатляющее комедийное безумие. Обычный детектив? Добавьте супергероев – и на свет появится новый и многообещающий жанр. Городской криминальный триллер? Все уже было, пока не появляется Бэтмен. Супермены – отличная приправа к любому блюду».

Это был несерьезный ответ. Кто знает Моррисона, тот в курсе, что он не большой поклонник шуток. Поэтому он добавляет, что наша любовь к персонажам в трико – не что иное, как отчаянный сигнал SOS, попытка справиться с миром в глубоком кризисе. «Мы поняли, что большинство наших политиков в итоге покажут свое настоящее лицо – и окажутся одержимыми сексом лжецами или кретинами. Примерно так же мы считаем, что роскошные супермодели на самом деле страдают булимией и неврозами. Мы научились преодолевать иллюзии и знаем, что наши любимые комики рано или поздно откроются миру как алкоголики-извращенцы или депрессивные суицидники. Мы рассказываем детям, что они заперты в ловушке, как крысы, на этой обреченной, обанкроченной и бандитской планете c истощающимися ресурсами и мрачным будущим с повышающимся уровнем океанов и неизбежным массовым вымиранием, а потом осуждаем их, когда они одеваются в черное, режут себя, голодают, обжираются или убивают друг друга. Мы травмированы кадрами войн или природных катастроф, находимся под оком вездесущих камер слежения, нам угрожают экзотичные злодеи из пещер и подземных укрытий, нас угнетают темные и непостижимые Боги Страха – нас неумолимо затягивает в реальность комиксов, тогда как на спасение мира все меньше времени, как обычно».

Embed from Getty Images
Грант Моррисон

Моррисон спрашивает: «Возможно, человечество, изголодавшееся по оптимистичному видению собственного будущего, в поисках идеальных ролевых моделей обратилось к первоисточнику? Может ли супергерой в плаще и трико лучше всего олицетворять нас – таких, какими мы бы могли стать, если позволим себе почувствовать себя достойными будущего, где наши лучшие качества достаточно сильны, чтобы превзойти разрушительные импульсы, пытающиеся покончить с человечеством?»

Не нравится версия Моррисона? Вот вам еще одна. Супергерои – персонажи современных мифов. Мы не говорим Стивену Фраю, что его переложение древнегреческих историй о богах и героях суть занятие недостойное и дурацкое. Мы скупаем его книги и с удовольствием перечитываем. Мир и так страшное место, но когда-то его населяли абсолютно диковинные персонажи (пусть только и в головах давно умерших греков и римлян). Кстати, «Легенды и мифы Древней Греции» Николая Куна находятся на Озоне в разделе «Художественная литература» и подразделе «Классическая проза». Один из шедевров Моррисона, комикс «Бэтмен: Лечебница Аркхэм. Дом скорби на скорбной земле» расположен в разделе комиксов и манги. «Людям делают больно книги, которые непонятно на какую полку ставить», — пишет Терри Пратчетт в предисловии к «Эволюции человека» Роя Льюиса (его можно почитать в книге «Опечатки: Избранные истории»). Пратчетт знает, о чем говорит: его книги долгое время не воспринимались писательским сообществом, потому что он писал юмористическое фэнтези. «Последние романы о Плоском мире затрагивали такие вопросы, как природа веры, политика или даже свободная журналистика, но стоит добавить одного несчастного дракона, как вас сразу объявят автором фэнтези», — шутил сэр Терри на вручении медали Карнеги в 2001 году.

Embed from Getty Images
Сэр Терри Пратчетт

У Терри Пратчетта и комиксов есть общее – слово «комик». Дмитрий Яковлев говорит: «Этимология суть проблемы комиксов в России. Для нас комиксы это что-то комичное». Комедии, кстати, являются самым любимым киножанром россиян, но при этом жанр этот тоже упорно считается низким – как и хорроры. Но если в последних наблюдаются подвижки, то комедиям еще предстоит пройти новое осмысление на экране. Если вы считаете, будто все комиксы по умолчанию смешны, то уверяю вас, это не так. Но если кто-то считает смешное плохим, то тут у меня тоже есть цитата сэра Терри.

«Проблема в том, что мы считаем «серьезное» антонимом «смешного». Честертон сказал, что противоположность смешному – это несмешное, а противоположность серьезному – несерьезное. Бенни Хилл был смешным и несерьезным, Рори Бремнер – смешной и серьезный, большинство политиков серьезно, но, к сожалению, несмешно. У юмора есть цель. Смех может просочиться в замочную скважину там, где серьезность напрасно будет колотиться в дверь. Новые идеи могут подъехать верхом на шутке, старые идеи могут получить неожиданное преимущество».

Интересно, что на Западе комиксы долгое время были уделом нердов, и обычному человеку доступ в мир Зеленого Фонаря и Алой Ведьмы (смотрите, я выбрала комплиментарные цвета, как в «Дылде»!) был запрещен. Чтобы не устраивать экскурс в прошлое, скажу только, что супергеройские комиксы на заре своего появления действительно были адресованы детям, но постепенно «взрослели» вместе со своими читателями. Субкультура поклонников комиксов хорошо показана в сериале «Теория большого взрыва»: герои регулярно ходят в магазин комиксов, куда не ступает женская нога. Но уже даже в 2007 году, когда сериал начинался, это было дремучим стереотипом. Комиксы регулярно умирали, но с качественным приходом Голливуда (с его «Человеком-пауком» и «Людьми Икс») они снова переродились и стали по-настоящему массовыми. Более того, некоторые издания стали стоить таких денег, что никакие дети осилить их покупку не могли.

Очень дорогие комиксы

Голливуд занимался примерно тем же, чем и те, кто размахивает «Маусом» и «Хранителями»: пытался доказать, что комиксы – это серьезно. Брайан Сингер начинал «Людей Икс» сценой в концлагере, Сэм Рэйми выжимал драму из Тоби Магуайра. Любители комиксов аккуратно переглядывались: они уже пережили волну «серьезных» и «взрослых» комиксов в середине 1980-х, когда Фрэнк Миллер написал «Возвращение Темного рыцаря», ознаменовавшее собой начало «Мрачной эры комиксов». Но потом вышла трилогия Кристофера Нолана о Бэтмене, окончательно зацементировав выражение «мрачнее и реалистичнее» (more darker and more realistic) по отношению к экранизациям комиксов. Оно-то в итоге едва не погубило DC, которые отдали истории о Супермене на откуп Заку Снайдеру, но с появлением «Аквамена» и «Шазама» оказалось, что не все так мрачно. Впрочем, «Джокер» Тодда Филлипса сейчас снова вставит свое веское слово.

И как раз на примере экранизаций Marvel и DC отчетливо видно, что комиксы могут быть ЛЮБЫМИ. Смешными, мрачными, веселыми, жуткими. Для детей и для взрослых. Для хардкорных фанов, следящих за своими героями уже много лет, и для начинающих. Точно так же, как сериалы долгое время были бедной сестрой кинематографа, а потом оказалось, что на стриминг-сервисах можно рассказывать качественные длинные истории – и туда потянулись хорошие авторы. Комиксы сейчас это индустрия, и как и в любой индустрии, в ней есть свои взлеты и падения, свои плюсы и свои минусы, свои боги и свои аутсайдеры. И, разумеется, свои маркетинговые уловки. Одна из них – термин «графический роман», который позволяет отводить часть комиксов в гетто для снобов и считать, будто в комиксах есть какой-то отдельный жанр действительно достойный внимания. Писатель Нил Гейман, автор одного из величайших комиксов «Сэндмен» и романа «Американские боги» в начале нулевых неоднократно призывал общественность посмотреть на комиксы как на нечто серьезное и взрослое. Но сейчас нам бы пора предать забвению словосочетание «графический роман» и уяснить, что любая книга, в которой нарратив являет собой сочетание текста и картинок – комикс. Послушайте Алана Мура, автора «V значит вендетта» и пресловутых «Хранителей». Вот что он говорит в интервью, когда его спрашивают, что он думает о термине «графический роман».

«Это маркетинговый термин. Никогда мне не нравился. Как по мне, термин «комикс» вполне подходит. Термин «графический роман» придумали в 1980-х маркетологи. Был такой мужик, Билл Спайсер, который в 1960-х издавал отличный фанатский журнал Graphic Story Magazine. Он придумал термин «графическая история». Его можно использовать, если очень хочется. Но в середине 1980-х появилось несколько произведений, которые можно было назвать «романом». «Маус» можно назвать романом, «Хранителей», наверное, тоже можно назвать так в плане плотности, структуры, размера, размаха, серьезности темы и всего такого. Проблема в том, что «графический роман» стал обозначать «дорогой комикс», что привлекло внимание людей из DC и Marvel. Они брали шесть выпусков какого-нибудь изданного ими бесполезного говнища, запихивали его в глянцевую обложку и называли «Женщина-Халк: Графический роман»».

Когда вы рекомендуете новичкам «Хранителей» Мура, подумайте, как они поймут эту книгу, будучи незнакомыми с базовыми историями про супергероев? Деконструкция жанра предполагает, что вы знакомы с тем, что деконструирует автор. Поэтому «Хранители» — комикс и «Смерть Капитана Америка» тоже комикс, давайте уже перестанем юлить.

«Хранители» Зака Снайдера

Все тот же Гейман в своем сборнике эссе «Вид с дешевых мест» пишет: «Комиксы могут быть решительно о чем угодно: рассказ об урагане «Катрина» и его последствиях; панк-рок приключения в маленьком городишке; воображаемая история любви и жизни архитектора-неудачника, который пытается сбежать от самого себя; спор двух роботов про гномов; пересказ первой книги Библии. Все это комиксы – крошечные квадратики из цветного стекла в мозаичной картине того, что случилось в нашей отрасли за год; чудесные и важные элементы, составляющие наше средство коммуникации, столь часто по ошибке принимаемое за жанр».  

«Тебе надо написать про комиксы», — пишет мне Маша Кувшинова из Венеции, пока я роюсь в комиксах «Бумкниги» на книжной ярмарке «Ревизия» в Питере. Я прошу Дмитрия Яковлева сказать мне, почему комиксы это круто, и он говорит: «Комиксы это круто, потому что это другой язык. Это как кино. Кино – круто, потому что это другой язык. Так же крут театр, крута литература. Сложно сказать, что он круче той или иной формы для рассказа истории, просто это отличная форма, в рамках которой есть огромное количество как хороших, так и проходных вещей, как и везде».

Несколько лет назад я подарила Маше пару комиксов. Это были «Танос: Начало» Джейсона Аарона и Симона Бьянки и «Вижн» Тома Кинга и Габриэля Эрнандеса Вальты. Про последний писал New Yorker, один из самых высоколобых американских журналов. Обе эти книги объединяет удивительная человечность по отношению к героям, будь то гигантский фиолетовый мизантроп или ярко-розовый искусственно созданный андроид. Я искренне рекомендую их всем, кто хочет хоть немного окунуться во вселенную комиксов. Маше, кстати, понравилось, и она начала читать другие комиксы – кидала мне ссылки на совершенно запредельные французские книги, которые она находила сама.

Фрагмент комикса про становление Таноса. Обожаю книги Джейсона Аарона, он отлично пишет, присмотритесь к нему

Честно говоря, я не знаю, какие комиксы читал Владимир Мединский. Может быть, ему попались «Дэдпул» или «Человек-паук» в ужасном переводе (да, я уже много лет точу зуб на издательства, которые не хотят платить хорошим переводчикам), или он сломался на огромном томе «Из ада» Алана Мура, который и правда сложен для восприятия (но боже, как он прекрасен!). Может, ему не зашли «Громовержцы» Уоррена Эллиса (я, например, не фанат рисунка Майка Деодато, но Уоррен Эллис бог — почитайте его Planetary!) или не понравился «Отряд Икс» Рика Ремендера. Может выслать ему «Девочку-белку», которая крышесносно прекрасная (и победила Таноса, Дума и Галактуса)? Или нет, «Черный молот» Джеффа Лемира! Лемир вообще всегда хорош – его «Посланник» одна из самых прекрасных фантастических историй современности (и как хорош рисунок Джастина Энгуена!), но вдруг он не любит фантастику? Я теряюсь. У меня столько вариантов.

Мне 44 года, и я люблю читать комиксы. Они уводят меня в другие миры, рассказывают любопытные истории. Среди них есть хорошие, есть плохие – как и в любой литературе.

Никогда не оправдывайтесь за то, что вы любите.

Любовь это прекрасно.

%d такие блоггеры, как: