Кино

«Мартин Иден»: по следу «Джокера»

Идеальная экранизация Пьетро Марчелло, воможно, получит «Золотого льва»

В Венецианском конкурсе определился наиболее вероятный кандидат на Золотого Льва (вряд ли приз дадут заранее хитовому «Джокеру») — «Мартин Иден» итальянского режиссера Пьетро Марчелло, фильм, в котором кинематографическая убедительность сочетается с рефлексией на тему неравенства, основной на этом фестивале.

«Мартин Иден» Джека Лондона (одного из самых публикуемых в СССР зарубежных авторов) — наивный и сильный роман о превращении матроса в популярного писателя ценой утраты смысла жизни. Это история любви, в которой возлюбленная и муза из буржуазной среды от страницы к странице уменьшается в глазах читателя — на фоне главного героя, который стремительно вырастает над собой и средой. В Советском Союзе «Иден» считался книгой о катастрофе индивидуалиста, который как теоретик так и не пришел к идее солидарности и совместного действия, хотя на практике лучшие свои минуты провел, отдавая долги ближним, не бросившим его в трудную минуту.

Отдельные страницы этой книги поражают своей злободневностью: Мартин становится жертвой fake news, когда безграмотный журналист приписывает ему чужие слова на митинге социалистов; сделавшись писателем в обход традиционной системы образования, он поначалу не может опубликовать свои произведения, но потом внезапно обретает литературную славу. На примере полуавтобиографического персонажа Джек Лондон рассуждает о том, что не существует врожденного «таланта» per se. Что литература, как и вообще искусство — огромный труд и навык, которому можно научиться. И что доступ к этому навыку гораздо проще получить тем, кто по обстоятельствам рождения не обязан думать о ежедневном пропитании. Поначалу рассказы Идена кажутся редакторам (и даже возлюбленной) странными, нелепыми «плохо написанными», потому, что они не похожи на все то, что кажется им написанным «хорошо». Почти теми же словами описывает стендап Джокер у Тодда Филлипса: юмор субъективен; что смешно, а что не смешно решает тот, кто выпускает или не выпускает клоуна на сцену. Это страстный призыв элитам, «назначателям» услышать и подвинуться, дать дорогу кому-нибудь еще, во избежание взрыва.

«Мартин Иден» (1909) — роман, написанный на сломе эпох, похожем на сегодняшний слом; время, когда стали размываться границы между классами, когда моряки или пекари получили доступ к обучению и тоже захотели рассказать свои истории; тогда потребовалась Первая мировая война, чтобы мир смог хотя бы отчасти сгладить противоречия — и Вторая мировая, чтобы справиться с последствиями первой.

Все эти мотивы, заложенные Джеком Лондоном и привнесенные последующими интерпретаторами, звучат в экранизации Пьетро Марчелло, которая участвует в конкурсе Венецианского фестиваля и перекликается с другими фильмами на ту же тему: разрыв между бедными и богатыми снова стал слишком велик и заметен; слепота, жадность и эгоизм элит доводит низы до отчаяния, а отчаявшийся человек стремительно радикализируется. Это «Джокер», превращающий антигероя — отвергнутого всеми бедняка — в героя; это «Прачечная» Стивена Содерберга, трагикомедия о глобальной финансовой афере, жертвами которой становятся добпропорядочные граждане; это гватемальский фильм из параллельной программы «Дни авторов» La Llorona — про семью пожилого спятившего генерала, дом которого осаждают родственники жертв устроенного им геноцида. (Теперь понятнее, почему тяготеющий к левым директор фестиваля Альберто Барбера не обращает внимания на феминистские тенденции в кинематографе — время ли думать о равенстве мужчин и женщин, когда мужчинам, как XIX веке, снова нечем кормить свои семьи?).

В случае Мартина Идена, слишком потратившего на рывок со дна все свои жизненные силы, агрессия оказывается направленной на самого себя — в финале он снова погрузится на дно, уже не в переносном, а в прямом смысле.

Фильм Марчелло — идеальная современная экранизация, которая лишь пунктирно обозначает основные вехи сюжета книги (в числе других подобных примеров — «Грозовой перевал» Андреа Арнольд), ничего не разжевывая, создавая характеры их отношения короткими мазками (одна из первых сцен романа и фильма: герой, попав в богатый дом, впервые видит живопись масляными красками, когда картина издалека кажется прекрасной, а вблизи состоит из хаотичных цветовых пятен).

Действие фильма перенесено из Калифорнии в Неаполь, из начала XX века в неопределенное время, похожее и на 1920-е, и на 1970-е (подобно Ксавье Долану, Марчелли не стыдится вставить в саундтрек ультра-сентиментальные золотые хиты, вроде Salut Джо Дассена; звучит на саундтреке и Каравайчук). В Италии, которая демонстративно отказывается модернизироваться и существует за счет своей старины, временные скачки из десятилетия в десятилетие, из века в век можно наблюдать в границах одного города, одного острова; это художественный прием, подсказанный самой реальностью — в таком же сновидческом безвременье итальянской деревни проходило действие предыдущей картины Марчелло «Прекрасная и потерянная» (2015); похожим взглядом смотрит на реальность свой страны и Аличе Рорвахер в «Счастливом Лазаре». Когда смотришь этот фильм, приходит в голову мысль, что самоубийство Штайнера в фильме Феллини «8 1/2», которое подстегнуло экзистенциальный срыв главного героя, могло быть навеяно самоубийством Бриссендена, старшего друга Идена. В повествование, в воспоминания героя, вторгается кинохроника, подобранная по ассоциативному методу — визуальный аналог потока сознания; отчасти это похоже на многочисленные инородные кадры в режиссерской версии «Нимфоманки», но у Марчелло архивные кадры не служат разбивками, составляя единое изобразительное полотно с игровыми эпизодами.

Но самое главное — в «Мартине Идене» Марчелло возвращает зрителю чувство кино; чувство погружения в кинематографическую материю, в которой реальность, со всеми ее трагедиями противоречиями, кажется лишь сном наяву, после которого можно пробудиться и выйти на свет.

%d такие блоггеры, как: