Кино

«Эма». Современное кино существует!

Пабло Ларрейн парализует критический аппарат

«Эма» Пабло Ларрейна — самый загадочный фильм Венецианского конкурса, о нем сложно говорить в привычной системе координат.

Нулевые годы в арт-кино были декадой транзита, когда киноиндустрия и отдельные авторы, начинавшие еще в XX веке, мучительно нащупывали «современность» — новые способы рассказывать истории в мире, который стремительно становился цифровым. Кино на пленке — на том носителе, с которым оно родилось и состоялось — все еще существует и привлекает разных авторов, от Квентина Тарантино до Аличе Рорвахер. Но цифровая революция уже победила и завершилась — однако, современный носитель не так часто, как ожидалось, становится средством для изложения историй нового типа. Фестивальное и массовое кино слишком часто тематически и визуально тяготеет к прошлому, к XX веку — славному веку кино, веку его тотального доминирования. И «Джокер», и «Мартин Иден» — самые интересные работы в Венецианском конкурсе — апеллируют к XX веку, погружая зрителя в приятную или неприятную ностальгию, рассказывая о современности через метафорическое обращение к прошлому.

К сожалению, крупные европейские фестивали предпринимают не достаточно усилий для того, чтобы новые истории — истории о нас — находили дорогу к зрителю. До сих пор всерьез не поднимается вопрос о запрете на участие в основных конкурсах заслуженных авторов, уже имеющих большие призы — а текущий Венецианский фестиваль, в которой средний возраст участников составляет 57 лет, состоит почти целиком из хорошо знакомых имен. И если «Песни со второго этажа» Роя Андерссона в 2000-м году восхищали своим уникальным взглядом на реальность, инонацией, гуманизмом и репрезентацией проникающих друг в друга временных пластов, то сегодня, после Золотого льва в 2014-м году, четвертый фильм того же режиссера в той же стилистике — «О бесконечности» — вызывает только один вопрос: ПОЧЕМУ ЭТА КАРТИНА В КОНКУРСЕ? ПОЧЕМУ ОНА ЗАНИМАЕТ МЕСТО КАКОГО-ТО ДРУГОГО, НЕОЖИДАННОГО И НОВАТОРСКОГО ФИЛЬМА?

И если современность, в которой мы живем и которую упорно отрицаем, каким-то чудом прокралась в Венецианский конкурс этого года, разыскав дорогу через заросли уже виденного, то имя ей — «Эма».

Трейлер «Эмы» (2109)

Чилийский режиссер Пабло Ларрейн в своих предыдущих работах сполна отдал дань прошлому. Он получил межнародную известность фильмами об эпохе Пиночета, которые невольно и непреднамеренно сложились в трилогию — «Тони Манеро» (2008), «Пост мортем» (2010) и  «Нет» (2012); последняя картина, рассказывающая о том, как копирайтер из рекламного агенства провел кампанию, пошатнувшую многолетнюю диктатуру, воссоздавала ушедшую эпоху при помощи телевизионной картинки и старых камер. Еще одна его работа — «Неруда» (2016) — была байопиком известного чилийского поэта, а первый крупный международный проект, стилизованный под кино 1960-х — «Джеки» (2016) — рассказывал историю убийства Джона Кеннеди.

«Эма», снова снятая Ларрейном на родине — шаг в принципиально другом направлении. Это фильм о сегодняшнем дне, с первых кадров лишающий зрителя ощущения комфорта. Это какой-то новый тип кино, для разговора о котором еще только предстоит найти слова. Он снят без заранее написанного сценария и сделан так непривычно, что вызывает панику, желание вернуться на твердую почву старомодного кинематографа. Он посвящен современным героям — хореографу и его жене (и здесь «Эма» перекликается с «Брачной историей» Ноа Баумбаха), и тем сложным, непривычным отношениям, которые возникают между людьми, живущими на расстоянии одного тиндер-свайпа друг от друга. В этом фильме герои существуют как бы анабиозе, движутся в ритме современного танца, но их плавные движения не означают неспособности к действию — в нужный момент пружина разожмется.

Инстаграм Марианы Ди Джироламо

Семейная пара, в которой муж (Гаэль Гарсия Берналь) бесплоден, усыновляет мальчика, но с ним не получается справиться (удочерение и усыновление — еще одна, кроме «бедные беднеют, богатые богатеют», магистральная тема на этом Венецианском фестивале, ни один день не обходится без фильм о сиротстве). Жена (Марианна Ди Джироламо) выслеживает новых приемных родителей ребенка и, пройдя через отчуждение от партнера, беспорядочный секс с мужчинами женщинами, создает новую семью, членами которой в итоге оказываются четверо взрослых и два ребенка, родной и приемный. Финальное бытие этой семьи не выглядит хэппи-эндом; «Эма» отчасти — сатира на полиаморию, отчасти горькое признание в том, что новые способы обмена информацией, сама жизнь с большом городе делают моногамию и нуклеарную семью невозможной. Всегда найдется что-то, что может улучшить или разрушить сложившуюся конфигурацию.

«Эма» — портрет мира, в котором танцевальная труппа восстает против режиссера просто потому, что он грубо разговаривает с танцовщицей. Это портрет подступающего страшного мира, в котором женщина живет без оглядки на патриархальный идеал и мнение мужчины, где самым удобным и желаемым для нее становится вариант семьи из нескольких людей, выполняющих разные функции (каждого из них она по-своему любит). Это мир, в котором красота — это толстовки Adidas, куртки из искусственного меха, треники с лампасами, вареная джинсовка. Это мир, движение которого измеряется показами Демны Гвасалия, в которых одежда становится способом осмысления постиндустриального состояния человека и человечества.

Это мир, в котором мы живем каждый день и который мы не желаем узнавать, осмыслять, обнаруживать и делать видимым, предпочитая снова и снова погружаться в старые сны о воображаемом XX веке, который закончился так давно и который не закончится никогда.

%d такие блоггеры, как: